Лана Рокошевская – Последняя де Валькур (страница 2)

Именно тогда она впервые разглядела дневник при свете серого утра. Небольшая, потрёпанная книга в кожаном переплёте, застёгивающаяся на тусклую металлическую пряжку. Рука дрогнула, но она открыла её. Страницы были исписаны мелким, энергичным почерком отца. Цифры. Суммы. Даты. И имена – некоторые ей знакомые как имена высокопоставленных придворных, другие ничего не говорили. Но вкраплениями, как острые осколки, шли короткие заметки: «Заём под залог коронных земель?», «Перевод в Геную через посредника Л.», «Встреча в «Серебряном Еже» – присутствовал М.». И одно имя повторялось с зловещей регулярностью: «Леруа. Отчёт Леруа. Леруа требует гарантий».

Она захлопнула тетрадь, сердце бешено колотясь. Это была не просто бухгалтерия. Это была карта паутины. И её отец, честный до фанатизма солдат, запутался в ней, пытаясь, как он сказал, «предотвратить большее зло». Что он пытался предотвратить? Кражу? Измену? Государственный переворот?

Шум на дороге заставил её вздрогнуть. Элоиза припала к земле, выглядывая из-за деревьев. По главному тракту, ведущему к Руану, двигался отряд всадников – человек шесть, в тёмных плащах, без опознавательных знаков. Но по манере держаться, по тому, как они осматривали обочину, было ясно – это не простые путешественники. Охотники. Она прижала Персефону за морду, чтобы та не заржала. Они проехали мимо, не свернув в рощу, но Элоиза поняла: пути к тётке по большой дороге отрезаны. Леруа перекрыл все подходы к городу.

Нужен был план. Нужен был другой путь и, возможно, другая цель. Граф де Сен-Жермен в Париже. Париж был дальше, опаснее, лабиринтом, в котором легче было потеряться навсегда. Но отец сказал: «Он поймёт». Она не могла доверить эту тетрадь никому другому.

Решение созрело, холодное и тяжёлое, как камень в желудке. Она не поедет в Руан. Она отправится в Париж. Но для этого нужны деньги, другие одежды и проводник, знающий дороги, не отмеченные на картах.

Судьба, казалось, услышала её. Днём позже, укрываясь от дождя под навесом полуразрушенной сарайки на окраине ничем не примечательной деревушки, она стала свидетельницей ссоры. Двое грубых мужчин, от которых пахло дешёвым вином и конюшней, пытались отобрать кошелёк у пожилого человека с умным, хищным лицом и в поношенной, но добротной одежде странствующего торговца. Старик, однако, не растерялся. Движением, быстрым и точным, он выхватил из-под плаща короткую трость и ударил одного из нападавших по руке. Раздался хруст, и тот с воплем отпрянул. Второй замер в нерешительности.

Элоиза действовала, не думая. Её собственный складной нож, подарок отца, оказался в руке. Она не стала нападать, просто шагнула из тени, подняв лезвие так, чтобы оно блеснуло в тусклом свете.

– Оставьте его, – сказала она, и её голос, хриплый от простуды и напряжения, прозвучал твёрже, чем она ожидала.

Грабители, увидев ещё одного противника, пусть и в лице закутанной в плащ девушки, отступили, пробормотав угрозы, и скрылись в переулке.

Торговец, тяжко дыша, опёрся на трость. Его глаза, маленькие и пронзительные, как у старой вороны, оценивающе скользнули по Элоизе.

– Благодарю, мадемуазель. Не каждую день меня спасают ангелы с клинками. Я – Ренодо, Флоран Ренодо. Торгую галантереей и новостями. А вы?

– Я… мне нужен путь в Париж, – выпалила Элоиза, пряча нож. – Без больших дорог. И мне нужна одежда. Не женская.

Ренодо медленно кивнул, его взгляд упал на её дорогие, хоть и грязные, ботинки, на качественную ткань её промокшего плаща.

– Беглянка, – констатировал он без осуждения. – От семьи? От брака?

– От смерти, – честно ответила Элоиза, и что-то в её тоне заставило старика смягчиться.

– Париж – это далеко. И дорого. У вас есть чем платить?

Она показала ему несколько золотых луидоров, спрятанных в поясе. Отец дал ей их в последнюю секунду. Деньги на бегство.

Ренодо свистнул.

– Хватит. Но одних денег мало. Девушка в мужском платье, одна в дороге – это как флаг на мачте. Вам нужна легенда. И защита.

– У меня есть защита, – она кивнула в сторону ножа.

– Одно лезвие против шести? – он усмехнулся. – Я еду в Париж через неделю. У меня есть товар и… кое-какие дела. Вы можете присоединиться к моему обозу. В качестве моего племянника, глухонемого от рождения. Это объяснит молчаливость и неловкость. А пока мы найдём вам подходящий камзол и бриджи. В соседнем городке живёт портной, который много мне должен.

В его предложении была бездна риска. Довериться незнакомцу. Но выбор был невелик. Глаза Ренодо были хитрыми, но не жестокими. В них читался расчёт, но не предательство.

– Почему вы помогаете мне? – спросила она.

– Во-первых, вы меня спасли. Во-вторых, я старый торговец, а хорошие долги нужно возвращать. А в-третьих, – он прищурился, – по вам видно, что за вами идёт буря. А в бури иногда выносит на берег самые интересные вещи. Я коллекционирую интересные вещи и новости. Они тоже товар.

Сделка была заключена. Через два дня, переодетая в поношенный, но чистый камзол и бриджи, с волосами, коротко остриженными и спрятанными под широкополой шляпой, «молодой Клод» присоединился к небольшому обозу Флорана Ренодо – двум телегам, нагруженным тюками с лентами, кружевами и пряжками, и трём подводчикам, угрюмым и малоразговорчивым. Лошадь Элоизы впрягли в одну из телег.

Дорога в Париж превратилась в череду бесконечных дней, наполненных страхом и напряжением. Каждая проверка на заставе, каждый встречный всадник заставляли её сердце замирать. Ренодо оказался ценным союзником. Он знал объездные тропы, посты королевских патрулей и умел развязывать языки в придорожных тавернах, выуживая слухи. Именно от него, однажды вечером у костра, когда подводчики спали, она услышала новости, от которых кровь стыла в жилах.

– Ищут девушку, – тихо сказал Ренодо, помешивая угли. – Дочь маркиза де Валькура. Объявлена в розыск за кражу семейных ценностей. Официально. Но шепчут, что дело не в драгоценностях. Шепчут, что маркиз в Бастилии похуже, чем воры, и что банкир Леруа лично заинтересован в поимке беглянки. Очень лично. Называют огромную сумму.

Элоиза молчала, глядя на пламя.

– Ещё шепчут, – продолжал Ренодо, – что за делом де Валькура присматривает кто-то из Версаля. Кто-то из «серых». Сам король, говорят, в ярости от растрат.

– «Серые»? – не удержалась она.

– Тень короны, детка. Глаза и уши Его Величества. Те, кто знает все секреты и умеют их хранить. Или использовать. Если они замешаны, то игра идёт по-крупному.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде не было вопроса. Был ответ.

– Будьте осторожнее, «Клод». В Париже стены имеют уши. А некоторые уши принадлежат графу де Сен-Жермену.

Это имя, произнесённое вновь, ударило в самое сердце. Значит, он и правда ключевая фигура. И о нём знают даже мелкие торговцы.

Тем временем в Версале виконт Габриэль де Флерьяк, казалось, жил лишь балами и интрижками. Он проиграл крупную сумму в фараон, сорвал поцелуй с замужней герцогини и сочинил язвительную эпиграмму на старого маршала, которая мгновенно разлетелась по всему двору. Но в те редкие моменты, когда он оставался один в своих покоях, маска спадала. На столе перед ним лежало досье. Тонкое, всего несколько листов.

«Элоиза де Валькур.17 лет. Образование: домашнее, гувернантка-англичанка. Знает языки, историю, основы математики. Характер: сдержанный, волевой. Увлекается верховой ездой (отличная наездница), чтением. Близких подруг нет. После смерти матери (3 года назад) вела уединённый образ жизни. Подозревается в бегстве в направлении Руана. След обрывается у деревни Бретвиль. Возможная примета: при себе может иметь кинжал с гербом де Валькуров на рукояти».

И ещё одна записка, доставленная тем же сутулым человеком: «Леруа действует через своих людей, неофициально. Нанял бывших солдат и контрабандистов. Мотив выходит за рамки простого возвращения «украденного». Ищет конкретный предмет. Книгу или тетрадь. Маркиз под пытками молчит».

Габриэль подошёл к окну, глядя на геометрическую строгость версальских садов. Девушка, исчезнувшая с уликами против одного из самых влиятельных финансистов королевства. Отец в Бастилии. И за всем этим маячила тень Сен-Жермена, алхимика, авантюриста, человека, которого боялись и ненавидели при дворе, но с которым вынуждены были считаться. Паутина начинала обретать форму. И Габриэль чувствовал, что его втягивает в неё не как наблюдателя, а как участника. Приказ свыше был краток: «Выяснить, что ищет Леруа. И найти девушку раньше него».

Он улыбнулся своему отражению в тёмном стекле. Охота становилась действительно интересной. Но чтобы поймать лису, иногда нужно самому залезть в нору.

Обоз Ренодо уже подходил к окрестностям Парижа, когда ударила беда. Их остановил на проселочной дороге не патруль, а шайка из трёх человек – грубых, с лицами, изуродованными шрамами и жизнью. Это были не солдаты и не разбойники-одиночки. Они целенаправленно проверяли телеги.

– Ищем беглую служанку, – рыкнул самый крупный, заглядывая в лицо каждому погонщику. Его глаза остановились на Элоизе, притулившейся на облучке. – А это кто?

– Племянник, – бойко ответил Ренодо. – Глухонемой, бедняга. Не причинит вреда.

– Племянник? – Незнакомец пристально посмотрел на тонкие руки Элоизы, на слишком изящную линию подбородка, не скрытую полностью грязью. Внезапно он шагнул вперёд и рванул её за воротник камзола. Ткань лопнула.