Лана Мэй – Восход Ярила (страница 9)

– А если их отвлечь? Например, Велеса попросить? Или русалок? – предложил Пересвет, внимательно рассматривая карту.

– Разумом помутился? – Ярило слегка постучал кулаком себе по лбу и посмотрел на запредельца с явным раздражением.

Мураш назидательно вскинул указательный палец вверх и промолвил:

– Не мели языком, коль не желаешь прослыть дуботолком. Русалки – навьи твари, им законы Яви неведомы. Предадут нас. А скотий бог тебя и слушать не станет.

– Но лес…лес-то живой! Если во время битвы его потревожат, соответственно, потревожат и Велеса. Уверен, он не из терпеливых. А, ещё вы упоминали Лешего.

– Что правда, то правда, – кряхтя, согласился Ведомир. – Даю добро. Ярило, ежели не желаешь толковать с батюшкой, это сделаю я. Позже. И с Лешим потолкую. Русалок оставляю на тебя, Пересвет. У вас с Варной особая связь. Она уж не откажет хозяину в просьбе.

Пока они говорили, Колояр стал время от времени поднимать на чужака глаза – признал, наконец, полноправным участником беседы. Его соратники также были не прочь поспорить с умником из будущего. Только Догода и Леля притихли, изредка ловя на себе мимолётные взгляды собравшихся.

Вопрос с союзниками был решён. Старейшина разлил по кружкам остатки медовой сурьи и подал к столу засоленные на зиму овощи с подсушенным серым хлебом. Обед вышел скромным, но вкусным и сытным. Пересвет и молодые боги не забыли об этом упомянуть. Воины промолчали, с гордым видом пережёвывая горбушки хлеба. Нахваливать хозяев за еду – такого нет в своде богатырских правил, решил запределец, допивая крепкий напиток. И он, на зло молчунам, громыхнул кружкой по столу, а после стал петь дифирамбы солёным огурчикам, квашеной капусте и репе.

Ведомир рассмеялся. За ним подтянулись боги. Радим, как человек не самого острого ума, поддержал всеобщее веселье, пока его не смерил пригвождающим взглядом суровый военачальник. Только он, Мураш и Ярополк оставались невозмутимы и равнодушны к издёвкам Пересвета.

Завершив дневную трапезу, все вернулись к делам насущным. Колояр указал на край поляны, удобной для битвы, и промолвил:

– Встанем здесь, ближе к нашей стороне леса. Ты, знаменосец, – он бросил хмурый взгляд на Пересвета, – пойдёшь в челе, с хвилыми воями и младыми богами. Мы с Ярополком и Радимом идём в крыльях, с дюжими мужами.

– А я куда? – неуверенно спросил Мураш.

– Знамо дело – в чело.

– Я ж не хвилый, сам говорил…, – брюнет несколько сник.

– Умом не хвилый, а силушкой обделён.

Для Мураша это был удар ниже пояса. Равнодушный тон старшего поверг юного воина в отчаяние. Смешанные эмоции на его бледном лице в какой-то миг обратились одной, которая читалась предельно ясно – глубокая обида. Всегда собранный, усердный и со стороны идеально выполняющий приказы воин сейчас выглядел незрелым подростком, которого жестоко обманул наставник. Доверие было подорвано. Но Колояр будто и вовсе не заметил разительной перемены в лице верного помощника. Ведомир нахмурился, как и Пересвет. Чтобы не вызывать новых споров, запределец обратился к военачальнику:

– Откуда тебе известны такие техники боя?

Ему начал беззаботно отвечать Радим:

– Так он ведь…

Но Колояр грубо его прервал:

– Уста сомкни, да попусту не бай! А ты, запределец, на рассвете приходи на ристалище. Мы ждать не будем. В сторонке стой, да соколом гляди, как мы бьёмся. Понял?

– Понял, не дурак.

– Осмелел?! – прорычал военачальник. Что его вывело из себя, Пересвет так и не понял.

– Позабыл, как трясся пред нами от страха?! Или что, может, Страшко кликнуть? Он тебе мигом напомнит!

С места уже стал подниматься Ведомир, с твёрдым, судя по сердитому выражению лица, намерении отчитать воина, но Колояр встал быстрее него. Он смерил всех тяжёлым взглядом и, не дожидаясь, пока ему вдогонку полетят проклятия, стремительно покинул избу.

– Вот ведь…ерохвост, – вздохнув, Ведомир опустился на место.

– Старче, не гневайся, – вступился за друга Ярополк, – Уж кому, как не тебе ведомо, каков у Колояра нрав.

– Пред богами б хоть постыдился…, – волхв обратил взгляд на гостей, – Вы уж его простите, и особливо ты, Пересвет. Не лихой он человек.

Ярило отмахнулся:

– Да будет тебе, старче. С битвой порешили и ладно! Все воины терпимостью не отличаются. Взять хоть Перуна.

Догода криво улыбнулся и незаметно пихнул друга в бок, а то, мало ли, громовержец услышит. Тогда одними угрозами уже не отделаешься. С места поднялся Ярополк. Одним глотком осушив кружку и поставив её на стол, он промолвил:

– Ну, пора нам. Карту оставляем у тебя. Неча рассиживаться, за оружие браться надобно.

– А ты с нашей последней встречи изменился, – Пересвет бросил на воина восхищённый взгляд, – Разговорчивым стал.

Радим усмехнулся и ответил вместо него:

– Ещё б не изменился! Владилена едва помолвку не отменила, молвила, замуж не пойдёт, коли Ярополк и дальше молчальником будет. Ха-ха, да так заявила, что вся деревня слыхала. Теперича не отвертится. Умолкнет – люди ей быстро донесут.

Рыжий воин пронзил Радима испепеляющим взглядом. Тот сразу притих, но всё же в кулак усмехнулся снова.

– Ты завтре первым со мною в паре биться идёшь. А после посолонь деревни дюжину кругов пробежишь.

– Ой, за что так? Я ж токмо правду молвил, – юноша понурил плечи.

– Глядишь, меньше баять станешь.

На их перепалку Пересвет смотрел снисходительно, как и остальные. Забавные диалоги у воинов большая редкость. Как успел отметить для себя запределец, пустые разговоры и юмор тут не в чести. К тому же он и не надеялся услышать, как Ярополк по-отечески ругает молодёжь. Впрочем, это могут быть лишь последствия употребления сурьи. Но ему хотелось верить, что молчаливый богатырь и правда с этого дня начнёт разговаривать больше. Оставалась главная проблема – как расположить к себе Колояра? Он далеко не дурак, но почему-то при каждом удобном случае пытается задеть. Пересвет насчитал с десяток для этого причин, и все они связаны с тем, что воин терпеть не может слабаков. Почему тогда настаивает на его участии в битве – непонятно. Как и многое другое.

Попрощавшись со всеми, компания воинов ушла вслед за предводителем. Младые боги тоже засобирались домой.

– Куда вы уходите ночью? – поинтересовался Пересвет. – До Буяна месяц пути, а там, как я понял, ваш настоящий дом. Так где вы обычно ночуете?

Леля мягко ему ответила:

– При первой нашей встрече я истаяла, припоминаешь? Мы можем обращаться зверями, деревцами, али птицами. Догода – ветерком, но не на долго. Как обратимся, ступаем по родной земле, слушаем, как твердь дышит, везде ли пришла весна. Докончим, и засыпаем там же, где нас сон сморит. В нечеловечьем образе, дабы люд не узнал.

– Запутано, но, вроде бы, понял. Мы встретимся завтра?

– А то! – весело ответил ему Догода.

Ярило добавил:

– Без нашего присмотра тебя с воями оставлять никак нельзя. Зашибут.

Он рассмеялся и накрыл ладонью тощее плечо запредельца. Демонстративно потрепал. Леля недовольно хмыкнула:

– Будет вам, глумиться-то. В нём сила теплится, токмо не сыскал ещё.

– Вот и поглядим! Я сам с ним биться выйду, коли и правда выкажет своё могущество.

Солнечный бог легонько толкнул Пересвета в плечо, и тот зашатался, едва не потеряв равновесие. Боги прыснули, а Леля гордо задрала острый подбородок, приосанилась и вышла из светлицы.

– Ты её специально довёл? – строго спросил Пересвет.

На это Ярило только пожал плечами и нагло ухмыльнулся, поглядывая на растерянного Догоду, что стоял рядом с ним.

– А что, страшишься потерять её доверие? – по румяному лицу скользнула неприятная улыбка, такая, на которую способны лишь волки в овечьей шкуре. Бог посерьёзнел: – Поблажек от меня не жди. Выйдешь биться – бейся до конца.

– Что значит до конца?! Я в принципе оружия в руках не держал! И, как уже говорил Старшим богам – пацифист, выступаю за мир во всём мире. Поэтому биться с тобой не буду.

Запределец перевёл полный надежды взгляд на Ведомира, может, хотя бы он за него заступится. Но старик лишь молча поглаживал перья Дарко, отстранённо глядя куда-то в пол. Да, равнодушия ему не занимать, подумал Пересвет, поджимая сухие губы. Ярило смотрел на него в упор, голубые глаза потемнели.

– И чем ты ей приглянулся? В моих силах она не так уверена, как в твоих. Докажи, что правда на её стороне. Низвергни меня в пекло.

– Что? Победить? Тебя?! – голос Пересвета зазвенел, словно девичий. – Навьи в лесу тебя не забрали, и ты правда считаешь, что у меня есть хоть малейший шанс на победу?!

Ярило был непреклонен:

– Леля в тебя верит, так поверь и ты в себя. Стали б мы с Догодой об тебе печься, ежели б ты походил на иных запредельцев? Хвилый ты, ано войны не силой выигрывают.

– А чем?

Вместо ответа Ярило слабо постучал кулаком себе по голове. Развернувшись, он махнул Догоде, и оба вышли из избы. В доме остались только старый волхв, запределец и сова, сверкающая глазами-монетами то на хозяина, то на его ученика. В печи потрескивали остатки дров. Копчёная стена позади стола озарялась алыми языками пламени, которые одиноко плясали, не захватывая больше в свой хоровод широкоплечие силуэты желанных гостей.

Пустота тёплого дома угнетала. До этого Пересвет особо не задумывался над темой одиночества: рядом всегда были успевшие стать близкими боги и люди. Но сейчас, когда их весёлые голоса смолкли и они покинули избу, грудь сдавило досадой. Показалось, что во рту пересохло. Пересвет безразлично взглянул на полупустой жбан, вяло налил сурьи в кружку и звучно отхлебнул, заглушая треск поленьев.