Лана Март – Собрать пазл (страница 3)

– Ну, понятно, легко не будет, пошли, что ли, осмотр сам себя не сделает, – сказал Михаил Иванович, повторив слова Ольги Дмитриевны.

Когда они вошли внутрь, то оказались в просторном холле. Михаил Иванович профессиональным взглядом оглядел обстановку. Обилие белых и серых оттенков, казалось, подчёркивали атмосферу спокойствия и концентрации, создавая идеальный фон для размышлений и умиротворения. Полированные мраморные поверхности, переливаясь, придавали пространству ощущение глубины и бесконечности. Диваны и кресла, выполненные в классическом стиле, аккуратно расставлены, чтобы обеспечить максимальный комфорт для гостей. Их богатая обивка из натуральной кожи добавляла нотку традиционной роскоши в современный интерьер. Каждый предмет мебели казался произведением искусства, соединённым со своим местом в единстве стилевых решений. Свет из огромных окон проникал мягко и естественно, скользя по лицам и вещам, добавляя простора и воздуха. Яркими пятнами были только композиции из живых цветов в напольных вазах, которые были расставлены повсюду.

«Богато здесь у них. Видимо, хороший доход дают такие курсы. На полу мягкое покрытие, которое глушит все шаги. А камер действительно нет»,– подумал Кулдышов.

Навстречу Михаилу Ивановичу шел оперуполномоченный Иван Григорьевич Тимашов. В его руке уже было несколько объяснений, одно из которых дежурного администратора, он протянул Михаилу Ивановичу.

Михаил Иванович принял протянутый листок бумаги, вскользь взглянув на уверенное выражение лица оперуполномоченного. Тимашов всегда импонировал ему своим умением быстро разбираться и не теряться в сложных ситуациях.

Администратор описывала строгий порядок, царивший в усадьбе для обеспечения полного погружения клиентов в курс «Тишина ума». Правила жесткие: все приезжающие любители покоя и уединения должны сдавать свои мобильные устройства при входе. Контроль доступа к телефону, помещённому в надёжный сейф в подвале, был необходимым шагом для создания атмосферы максимальной конфиденциальности. Подвал, техника безопасности которого исключала возможность проникновения посторонних, оставался зоной только для обслуживающего персонала, персонал называл его «служебным помещением». В условиях этой «тишины» камеры наблюдения отсутствовали внутри зданий, размещаясь исключительно на территории вокруг усадьбы, делая невозможным вмешательство в личное пространство постояльцев и, конечно же, для достижения целей курса «Тишина ума». Администратор пояснила, что она вместе с горничной обнаружила труп. Двери были не заперты, они вошли, просто повернув ручку двери.

«То есть кто вошел и вышел увидеть можно, а что делал внутри – нет, – подумал Михаил Иванович вздыхая. – Очередные сложности. А телефон также нужно изъять».

Следом за объяснением администратора последовало объяснение горничной, которая подтверждала, что вместе с администратором вошла в комнату и увидела труп. После чего они сразу же вызвали полицию. Ничего подозрительного никто из них не слышал и не видел.

– Что же, практически, как и всегда, – тихо проговорил Михаил Иванович и кивнул полицейскому Славе.

Полицейский провел их на второй этаж. Холодные бело‑серые стены выглядели стерильно и безлико, чтобы не отвлекать постояльцев от их мыслей и дел. Комната, в которой обнаружено тело, была пятой от начала коридора. Обстановка комнаты выдержана в бело‑серых тонах. Мебель была строго функциональной. Высокий стенной шкаф с зеркальными дверцами, большая кровать, несколько тумбочек и комод из какого‑то светлого дерева. Рядом с комодом лежала на спине молодая темноволосая девушка лет двадцати пяти, её глаза были приоткрыты. Красоту её лица лишь слегка затронула своим касанием смерть. Девушка одета в футболку и спортивные брюки, на левой ноге тапочек. Тапочек же с правой ноги лежал недалеко от тела. Кровь, растекшаяся темным пятном вокруг её головы, уже пропитала мягкое покрытие пола, немного крови было и на комоде. При осмотре кровь была побуревшей, это говорило, что с момента смерти прошло какое‑то время.

– Понятых нашли? – спросил Михаил Иванович.

– Нашли, – ответил Вячеслав.

– Кому принадлежит эта усадьба, выяснили? – спросил Михаил Иванович, – что‑то в комнате передвигали, меняли или переставляли?

Вячеслав был готов к этим вопросам:

– Миньков Андрей Евгеньевич – учредитель ООО «Глаза души», а Минькова Варвара Николаевна является генеральным директором ООО «Глаза души». Это муж и жена… семейный бизнес. – Вячеслав сделал паузу. – Михаил Иванович, для сведения: они в дороге и просили без них не начинать. Сотрудники говорят, что в комнате ничего не трогали и не перемещали.

– И когда приедут? Второй осмотр за сегодня, и все кто‑то где‑то едет.

– Ждать никого не будем. Если через пятнадцать минут не появится, то начинаем, – отрезал Михаил Иванович. – Работники здесь есть, как я понимаю, значит, представители имеются. Ведите понятых.

Михаил Иванович посмотрел ещё раз на девушку и вышел из комнаты заполнить необходимые документы для начала осмотра места происшествия, а заодно распорядиться, чтобы со всех остальных свидетелей, присутствующих в усадьбе, взяли объяснения, а также выяснить обо всех, кто вообще здесь работает.

Буквально минут через десять прибыли и оба владельца усадьбы. Понятых привели. Эксперт‑криминалист тоже подготовил свое оборудование, и начался осмотр. Муторная и небыстрая процедура, да ещё и грязноватая, потому что криминалист засыпал все черным порошком, чтобы найти отпечатки пальцев.

Затем, и Ольга Дмитриевна приступила к осмотру тела погибшей девушки. Она аккуратно наклонилась к телу, стараясь соблюдать все необходимые меры предосторожности. И вновь Михаил Иванович удивился ловкости обращения Ольги Дмитриевны с телом. Она переворачивала, ощупывала, сгибала конечности и смотрела, комментируя. Он слышал знакомые слова: черепно‑мозговая травма, ушиб, кровоизлияние, пятна Лярше, ригор мортис, зубы целы, глаза открыты, сине‑багровые темные пятна, бледнеющие при надавливании, запаха алкоголя нет, реакция зрачков и так далее. Этот процесс был не просто механическим действием – каждый её жест был продуман, а движения – плавными, и в них чувствовалась не только профессиональная сноровка, но и глубокая вовлеченность в работу. Каждый её вывод основывался на фактах, логике и опыте, составляя картину, которая могла бы помочь в дальнейшем расследовании. Михаил Иванович аккуратно фиксировал свои заметки и не мог не замечать, как Ольга Дмитриевна концентрировала своё внимание на каждой детали, с единственной целью – установить истину.

Ольга Дмитриевна, привлекла внимание следователя к области шеи пострадавшей. Она наклонилась ближе, позволяя себе более детально проанализировать травмы. «На шее имеются следы» – произнесла она, аккуратно указывая на них. Михаил Иванович внимательно присмотрелся, продолжая записывать, похоже на то, как будто с шеи что‑то сорвали. На руках и на плече обнаружены несколько синяков. Но под ногтями следов крови не нашли. Ольга Дмитриевна предположила, что девушка умерла примерно тридцать шесть часов назад.

Затем все проследовали в подвал, где из сейфа был изъят телефон умершей. Осмотр закончился, вещественные доказательства упакованы. Михаил Иванович получил оставшиеся собранные со свидетелей объяснения и сейчас пролистывал их. Он сидел в холле усадьбы, разложив документы на журнальном столике. Кроме него в холле находилась вся следственная группа.

К Михаилу Ивановичу подошел владелец усадьбы Миньков и резко потребовал:

– Когда из моего дома будет убрано это?

Михаил оторвался от документов и взглянул на Минькова, стараясь определить его намерения.

– Что «это»? – уточнил он, слегка нахмурившись.

– Это – тело. Оно создает моему дому плохую ауру, – так же резко говорил мужчина.

Михаил Иванович несколько секунд выдержал паузу.

– Это не так давно было живой, красивой девушкой, которая приехала к вам в эту самую усадьбу, заплатила свои деньги за ваши услуги, а сейчас лежит наверху мертвая. Не скажете, как так получилось? И что вы лично предприняли для того, чтобы этого не произошло? Она заслуживает уважительного отношения. Это чья‑то дочь, сестра, любимая женщина, может, даже мать, – устало ответил Михаил Иванович.

Миньков явно не ожидал подобного ответа и слегка растерялся, но продолжил настаивать:

– У неё не было детей, я посмотрел в её анкету, – всë так же на взводе требовал он, будто это что‑то меняло.

Михаил Иванович бросил на Минькова пристальный взгляд.

– И что? Что это меняет? Имейте уважение, скоро приедет спецтранспорт и увезет тело, – так же устало ответил Михаил Иванович.

Миньков словно не слышал его ответ и продолжал настаивать:

– Я настаиваю, чтобы её забрали немедленно, – раздельно повторил Миньков. – Каждая секунда её пребывания в моем доме рушит мой бизнес сильнее и сильнее. Да я сам бы ей заплатил, чтобы не приезжала, если бы знал, чем для меня закончится её приезд. Мне не нужны такие клиенты.

– А вы не делайте свое поведение все более и более подозрительным. Вот, сейчас у меня могут появиться к вам дополнительные вопросы, – с намеком сказал Михаил Иванович. – Ваша настойчивость заставляет меня обратить пристальное внимание на вас.