Лана Март – Собрать пазл (страница 2)

Не так все и плохо, во время осмотра нашли документы погибшего. Как минимум можно будет установить личность. Паспорт был на имя Романа Андреевича Губарева одна тысяча девятьсот девяностого года рождения. Регистрация по месту жительства так же была читаема, хотя и с трудом. Погибший был местным и проживал в городе в доме номер 88 по улице Ленина. Судя по адресу, это были старые дома в центральной части города, где «сталинки» хранили в себе истории поколения за поколением. Дома, построенные в пятидесятые годы, с высокими потолками и большими площадями, были настоящими жемчужинами, поэтому квартиры здесь на вес золота. Больше в паспорте ничего разобрать не удалось.

«Получается, что погибший был мой ровесник, если это его документы, – сделал вывод Михаил Иванович. – Как все же скоротечна жизнь».

Телефон погибшего так и не обнаружен. Хотя это многое бы упростило. В итоге оперативная группа была отправлена по адресу, указанному в паспорте, чтобы выяснить что‑то ещё о погибшем на месте и сообщить родным о случившемся. Также нужно было запросить запись с регистратора переговоров машиниста и дежурного по станции, запись с железнодорожного видеорегистратора, а ещё расшифровку кассеты регистрации параметров в железнодорожном депо. А Михаил Иванович вынужден ехать на очередной осмотр следующего места происшествия. Сегодня он дежурный следователь.

Но перед отъездом он все же украдкой сделал то, из‑за чего, если бы остальные участники осмотра места происшествия заметили, задали бы ему вопросы, на которые Михаил Иванович не был готов отвечать. Осмотр уже закончился, и сейчас все стояли одной группой примерно в метрах трехстах: пятеро мужчин и женщина.

– Мужики, я, похоже, ручку потерял, пройду вдоль путей. Может, найду, иначе новую заезжать покупать в магазин придется, – сказал Михаил Иванович, обращаясь к остальным. – Ольга Дмитриевна, если вы сегодня на выездах, то могу вас подвезти, только дождитесь меня. Моя машина стоит у дороги, рядом с продуктовым магазином. А вы, мужики, отправляйтесь по адресу погибшего, надо сообщить.

– Дождусь, я тогда пойду к вашей машине, её номер и марку я знаю. Мне ещё нужно зайти в магазин, хочу что‑то перекусить, – ответила Михаилу Ивановичу Ольга Дмитриевна и пошла в сторону автомобильной дороги.

Остальные в мужской компании махнули рукой Михаилу Ивановичу в знак прощания. Михаил Иванович бодро развернулся и пошел к железнодорожным путям, ему нужно было взять со снега каплю крови погибшего. Был у него один способ задать несколько вопросов, который он никогда и никому не афишировал. Но без крови он сделать ничего не мог. Так что он дошел до первого кровавого пятна на снегу, быстро наклонился, как будто завязывал шнурки, и быстрым движением руки вытащил бумажный платок, в который схватил пригоршню кровавого снега. Затем встал и упаковал его в целлофановый зип‑пакет. Теперь можно идти к своей машине, где его ждала Ольга Дмитриевна.

Когда Михаил Иванович шел обратно, то Петрович вновь окликнул его:

– Что, уже нашел ручку? И как ты это в темноте разглядел?

– Нашел, Петрович, нашел, – махая рукой, ответил он и пошел в сторону дороги, где стояла его машина.

Через пятнадцать минут он подошел к своей машине, стоящей на парковке у небольшого продуктового магазина. Его черный внедорожник, хотя и далеко не новый, производил впечатление надежного средства передвижения. Мало ли куда ехать придется. Да и личный досуг никто не отменял – Михаил Иванович любил выбираться с семьей на природу, но особенно ему нравились экскурсии по заброшенным местам в области: деревням, поселкам, церквям. Эти экскурсии организовывал его знакомый, но добираться до места приходилось самостоятельно. Это развлечение супруга тоже не разделяла. Так что чаще всего на эти экскурсии он ездил один. Машина эта его выручала не только по работе, но и во внерабочей жизни. И вот, сейчас, стоя рядом со своей машиной, Михаил Иванович ждал, когда из магазина выйдет Ольга Дмитриевна.

Наконец, вышла и она, улыбнувшись ему, спросила:

– Ну, что, едем?

– Поедем, садитесь, Ольга Дмитриевна.

Ольга Дмитриевна села вперед, на пассажирское место. Михаил Иванович тоже сел и завел машину. Ехать до места было минут сорок. Смерть произошла в одном из частных домовладений в поселке Ямская слобода, который уже стал частью города, но дома там были очень и очень дорогими, практически дворцы. Им с Ольгой Дмитриевной нужно было в усадьбу «Глаза души», находящуюся в этом поселке.

– Ольга Дмитриевна, посмотрите, пока едем, что это за место такое «Глаза души», да ещё и усадьба, – попросил Михаил Иванович.

Ольга Дмитриевна достала смартфон и, открыв браузер, внесла туда адрес и название усадьбы. Какое‑то время она читала информацию, а потом сообщила Михаилу Владимировичу:

– Там проводят всякие просветляющие мероприятия, шаманские практики, ретриты, перезагрузки и все в таком духе. Сейчас там идет недельный курс, который называется «Тишина ума».

– И что это значит? – с удивлением спросил Михаил Иванович.

– Не знаю, пишут о погружении в тишину, полное молчание, отдельные комнаты для проживания, отсутствие связи с внешним миром, чтоб отключиться от всего и услышать себя и свои желания, медитации, а дух мог отделиться от тела и начать путешествовать в другие миры, а потом начать новую жизнь.

– И кто‑то из этих молчунов умер. Надеюсь, хоть камеры там есть у этих «Глаз» и свидетели будут говорящими.

– Все будет понятно, когда приедем, – сказала очевидное Ольга Дмитриевна.

И здесь Михаил Иванович решил задать давно волновавший его вопрос.

– Ольга Дмитриевна, – произнёс он, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком резко, – могу я спросить у вас что‑то?

– Конечно, Михаил Иванович, – согласилась она.

Кулдышов на мгновение перевел взгляд на её руки, которые держали смартфон.

– Ольга Дмитриевна, у меня вопрос… Как вам удаётся оставаться столь… спокойной? Спокойной и… отрешённой, наверное, так это выглядит.

Ольга Дмитриевна взглянула на него прямо.

– Михаил Иванович… Вам ли задавать такой вопрос, – сказала она. – Но если есть вопрос, то мой ответ будет такой: это не приходит сразу. Поначалу каждое дело казалось ударом по психике. Но со временем понимаешь, эмоции мешают делать то, что ты делаешь. Нужно учиться отделять себя от того, что видишь, иначе можно сойти с ума.

– Но разве это не значит, что мы теряем свою человечность? – осторожно спросил он.

Ольга Дмитриевна улыбнулась чуть теплее, но с оттенком грусти.

– Возможно, мы и теряем какую‑то частичку. Но нам остаётся память о том, для чего мы это делаем. Помочь тем, кто остался, найти ответы. Это и есть то, что сохраняет нашу человечность.

На этом их разговор закончился сам собой. Ольга Дмитриевна переключила внимание и смотрела в окно, а Михаил Иванович, погруженный в собственные мысли, управлял машиной. Тишина в машине была только внешней, каждый из них вел нескончаемый внутренний монолог.

Через полчаса они подъехали к нужному адресу и увидели шикарные кованые ворота. Эти ворота сразу же привлекали внимание своим изяществом и мощью: тяжелый металл был искусно выкован в изящные узоры, так что создавалось впечатление, будто перед ними не просто ограда, а произведение искусства.

– Ну, что, выходим, осмотр сам себя не сделает, – произнесла Ольга Дмитриевна, которой всегда была свойственна деловитость. В её словах Михаил Иванович услышал лёгкий оттенок нетерпения.

Михаил Иванович вышел вслед за ней и тоже пошел к воротам. Машину оперативно‑следственной группы он заметил тоже. Значит, все в сборе.

Глава 2

У ворот их уже ждал полицейский – высокий, плотного телосложения мужчина в аккуратно сидящей форме. Он держался уверенно, но в его взгляде читалась некоторая усталость и напряжение. Это был Вячеслав, которого Михаил Иванович знал уже несколько лет.

Полицейский, увидев Михаила Ивановича, поздоровался с ним.

– Ольга Дмитриевна, минутку подождите, я кое‑что спрошу и пойдем, – попросил Михаил Иванович. Та согласно кивнула и остановилась.

– Привет, Слав, ну, что там? Если вкратце, – обратился к полицейскому Михаил Иванович.

– Труп. Молодая женщина. Ирина Алексеевна Котова, 1998 года рождения, двадцать шесть полных лет. Прибыла сюда на курс «Тишина ума». Упала и при падении ударилась виском об угол комода. Персонал попал в её комнату спустя сутки или около того, когда она перестала выходить из комнаты. Сначала думали, просто сидит одна и не мешали, но она перестала выходить на приемы пищи, поэтому спохватились и решили проверить, что с ней. Уверяют, что ни при чем и в её смерти не виноваты. А в остальном, как обычно, крики, вопли, желание сбежать, и никто ничего не может внятно объяснить, – объяснил уставший Слава. – Там одни женщины. Руководство этих «Глаз» тоже вызвали, но пока никто не приехал.

– А камеры? Надеюсь, камеры у них есть? – спросил с надеждой Михаил Иванович.

– Здесь полная засада… камеры только у ворот. Остальной дом не только камер не имеет, они даже все телефоны собирали у пребывающих на этот курс. Ну типа «тишина ума» должна быть абсолютной, – тон Вячеслава был раздражённым. Он развёл руками, будто пытаясь обозначить всю степень непонимания.

Михаил Иванович, стоявший рядом, медленно кивнул.