Лана Хас – Всё началось со смерти (страница 3)

В следующую секунду справа разъехались хромированные створки лифта, и тесное помещение заполнили люди в военной форме с автоматами. Они одной сплошной волной накатили на прижатых к ячейкам потерянных существ, швыряя их на плиты. Тела податливо падали на чистый ровный пол, по большей части теряя сознание.

У неё в глазах тоже потемнело, но, к большому сожалению, картинка тут же снова стала проявляться мерными всполохами красной лампочки на солдатских ботинках.

Сразу за грубой обувью лежал её освободитель из стального плена и пристально смотрел ей в глаза, будто говоря: «не бойся, прорвёмся».

– Что тут, мать вашу, происходит? – раздался сиплый бас одного из военных.

– Да хрен его знает, – ответил кто-то из медиков, стоявший где-то у входа. – Кажется, мы встряли, парни. У нас тут, блядский зомби-апокалипсис.

Глава 2. Кто бы мог подумать

Её сознание то вспыхивало, то меркло, сменяя черноту тёмно-серой бетонной крошкой, грязным обшарпанным линолеумом. Она на секунду приоткрыла глаза, чтобы запечатлеть, как её перехватили на руки, скользнуть мутным взглядом по облупившейся тёмно-зелёной краске стен. И сознание померкло окончательно в царившей вокруг духоте.

Как долго длилась темнота, никто бы сказать не смог. В коридоре, том самом с грязным дырявым покрытием, расположились камеры – бетонные коробки с голыми стенами и холодным сырым полом. В отсеках за тяжёлыми металлическими дверьми, миллионы раз небрежно окрашенными каждый раз в ещё более мерзкий оттенок, чем предыдущий, находилось по бездыханному телу. Люди в форме осторожно, словно прокажённых, разложили по клетушкам их новых жильцов.

Пятнадцать человек, не подававших никаких признаков жизни. Силы покинули их, заставляя холодные тела потяжелеть и стать неуклюже – жёсткими. Все пятнадцать отличались общими чертами: волосы их сделались пепельно-белыми, словно седыми, а глаза, сейчас тщательно скрытые веками, приобрели мутно-серый цвет. Будто семейство альбиносов, они лежали на грязном полу, притворяясь сломанными куклами: семь мужчин, шесть женщин и двое детей.

Глава филиала исследовательского центра вбежал в тесный коридор спустя тридцать минут. Его выдернули из-под молоденькой любовницы, так отчаянно отрабатывавшей ужин в ресторане. Дмитрий сбрасывал не меньше десяти раз, прежде чем раздражённо ответил и услышал дрожащий голос своей ассистентки. Отрыжка шампанского ударила его в нос, а исправно работавший член, едва не упал. Скомандовав изолировать объекты и ничего до его приезда, не делать, быстро кончил, вытерся и вызвал себе такси.

Садясь в машину, он всё ещё не осознавал масштабов произошедшего. Дима вообще не был слишком сообразительным, а уж после сытного ужина, хорошего алкоголя и расслабляющего секса с податливой и нежной кошечкой вместо вечно недовольной всем жены, ему хотелось только одного – спать. А приходилось мчаться через весь Ростов, разгребать какой-то апокалипсис.

Телефон его тихо завибрировал, и на экране отобразилось сухое: «Ты где?» от жены. Дима раздражённо поморщился. Ему хотелось ответить в рифму, но это уже было неправдой. Он настучал короткое сообщение о том, что ему пришлось вернуться на работу из-за ЧП, и отхлебнул воды, стараясь заглушить начинающееся похмелье. Когда автомобиль остановился у высоких серых ворот, он сухо кивнул водителю и вышел из машины под промозглый ветер января. Слякоть от растаявшего в очередной раз снега уже подсохла и даже слегка похрустывала под ногами, скованная ночными заморозками. Пройдя сонное КПП, он вошёл в место, которое считал своим последние семь лет.

Спустился по лестнице глубоко под здание, туда, куда доступ был разрешён лишь очень ограниченному количеству людей. Очевидным, что ситуация действительно критическая, стало, когда у входа на отсек «М» обнаружил двух мужчин с автоматами наперевес.

Дмитрий раздосадованно продемонстрировал им пропуск, которым не пользовался уже лет пять, точно, радуясь, что вообще его взял. Мужики оставались молчаливыми и только распахнули перед ним дверь. А за ней вместо привычного серого уныния творилось что-то непонятное. Наверное, сразу две бригады сновали и суетились в тесных коридорах и закутках. У стены сидела девушка в халате, которую откачивали нашатырём, и Дмитрий ускорил шаг.

Ворвавшись в кабинет старшего лаборанта, дежурившего этой ночью, он уставился в перепуганные глаза Олега – племянника его тестя, средних лет мужчины с высокими залысинами и длинным крючковатым носом.

– Я хочу услышать короткое спокойное и вразумительное объяснение происходящего.

– Да я сам ничего не знаю, Дмитрий Иванович. Мы только на смену заступили. Ребята вошли в отсек, а там они.

Олег вскочил, активно жестикулируя руками, что заставляло халат, небрежно наброшенный на плечи, постоянно, спадать. Тот ловил его и натягивал на место, но через пару секунд снова терял. У Димы от этого мельтешения зарябило в глазах. В отсеке «М» его всегда мучили лёгкие приступы клаустрофобии, так как тот находился на минус пятом этаже. Не бог весть что, но всё же. Ощущая подземную сырость, затхлость и спёртость, он всегда чувствовал себя замурованным заживо.

– Кто они?

– Двести тридцать шестые. Сегодня вечером по плану в печи шли, на их место уже партию привезли и ампулы.

– И что они?

Дима тёр виски и потел. Схватил со стола бутылку минералки и в пару глотков выпил половину.

– Ну так по-повылазили, – заикаясь ответил Олег. – Стоят возле ячеек да секционок, топчутся как бараны.

– Прям сами повылазили?

– Парни говорят да. Я их в сознании не видел.

– Какие парни?

– Дежурные мои. Сегодня Виталик Смелых и Витя Шолохов были. Девочка с ними новая, та в обморок рухнула.

– И где они?

– На нижнем в боксах.

– Те, что аварийные?

– Да.

– Ну ты додумался, – зло прорычал Дима, бросая быстрый взгляд на бутылку в руках. Ещё в два глотка он осушил её и отшвырнул несчастный пластик прямиком в урну. Дмитрий всегда был метким. Вот и тут попал так попал. В самое яблочко.

– А куда мне их девать было, пятнадцать штук-то?

– Что все пятнадцать встали? – шокировано понизил голос Дмитрий, предвкушая, как будет сообщать данную новость дядьке, который посадил его на золотую жилу, отмывать бабосики на благо большой прожорливой семьи.

– Тринадцать, но двое в ячейках моргали лежали.

– Твою мать! – выдохнул Дмитрий и присел, прикрывая ладонями лицо, но тут же он резко встал. – Пойдём, покажешь улов. Потом решу, как сообщать наверх.

– Дим, а можно я того… ну, не пойду?

– Олег, ты что идиот?

– Дмитрий Иванович, я правда не могу.

– Ноги в руки, – рявкнул начальник, заставив долговязого Олега обиженно поджать губы. – Ширять им каждый день чудо-жижу ты не боялся? Ночевать в боксах ты не боялся? А как всё сработало штаны обмочил?

– Да кто ж думал…

– А вот думать надо было. И молодцов своих вызывай, тех, что обнаружили всё это безобразие.

Они едва не вбежали на нижний этаж, оцепленный охраной. В гулком коридоре царила звенящая тишина. Двери были открыты нараспашку, в помещении странно пахло.

Дмитрий смело вошёл в ближайший бокс, обнаружив на полу бездыханное тело девушки с облаком воздушных кипельно-белых кудряшек. Её вздёрнутый носик смотрел в потолок, а на лице застыло умиротворение. На грубой медицинской сорочке маркером было выведено «ПИЦ №Ж236.002». Девушка не дышала и не издавала никаких звуков. Дмитрий наклонился и осторожно коснулся двумя пальцами её щеки. Подушечки чиркнули по ледяной плотной коже.

– Так, она холодная, – Дима озадаченно обернулся на замершего в дверях родственника. – Вы же не решили устроить тут какой-то неуместный прикол?

– Дим, ты что? – всплеснул руками трусливый Олег, поселяя в начальнике уверенность, что эта версия ошибочна. – Я ж не совсем без мозгов.

– Я очень надеюсь на это.

Мужчины, женщины и дети – все были абсолютно точно мертвы и начинали портиться. В пятой по счёту камере у малышки с растрепавшейся короткой белоснежной косичкой на локоточке уже виднелись трупные пятна.

– Значит так, – тяжело вздохнув, начал Дмитрий. – Сейчас сюда спускаем все холодильные установки, какие есть. Эти условия вообще не предназначены для их хранения. В ячейки назад их поместить уже не получится. Скоро сюда наедет такая толпа проверяющих, что мы ошалеем экскурсии водить. Поэтому даёшь распоряжение как можно скорее снизить температуру минимум до пяти, лучше до двух. И идёшь выбивать нам стеклянные экраны. Двери эти не пойдут. За ними ничего не видно, а открытыми держать их опасно – чёрт его знает, встанут они ещё или нет.

– Где ж я тебе… – робко начал возмущаться Олег.

– Олежа, ты не понял, мне насрать! Куда деньги деть ты всегда знаешь, значит, и найдёшь где взять. Я постараюсь удержать проверки на день, максимум два. Твоя задача – навести здесь хоть какой-то лоск, чтобы было не так очевидно, что все инвестиции ты спускал на дешёвую наркоту и проституток.

Олег обиженно поджал губы, но в телефоне что-то продолжал строчить.

– Ничего Олежка, – Дмитрий неожиданно задумчиво улыбнулся и забросил тяжёлую мохнатую лапу ему на плечо. – Если мы сейчас всё по красоте сделаем, нам такие деньги сюда польются за этих зомбяков, ты и не представляешь! Тебе на целый гарем хватит. Так что работаем, родственничек, работаем!