Лана Хас – Всё началось со смерти (страница 2)

Когда пульс равнялся тридцати ударам в минуту, апатия и сонливость ушли, уступая место первому осознанному ощущению в теле, которое можно было представить чем-то средним между тяжестью и слабостью. Ощущая собственный вес, появился зачаток первой эмоции – тревоги. Пустой шарик в голове начала заполнять мутная белая пелена, галдящая разноголосьем и вопрошающая лишь об одном: что происходит?

Этот вопрос рождался будто из ниоткуда и заполнял всё пространство, отведённое под мысли. Оно было придавлено тяжестью черепной коробки и работало не слишком эффективно. Но зелёная лампочка включения уже загорелась, и информация потекла в мозг вялым унылым потоком. Пальцы заскользили по серебристой поверхности, всё ещё неспособные передать никаких ощущений. Температура, фактура и плотность будто временно отсутствовали в мире, и мозг лишь сигналил о том, что пальцы с чем-то столкнулись. Зрение услужливо восполняло недостающие данные, обнаруживая плотный серебристый металл, понимая, что он гладкий и, вполне вероятно, холодный. Сбор информации показывал, что он всюду, четыре грани пространства плотно перекрыты им. Мышцы шеи вступили в неравную борьбу, из которой всё же вышли победителями, и девушке удалось задрать голову. Взгляд встретила темнота, но руки упёрлись в перегородку.

Большой всплеск активности погасил её сознание. Из мрака она вынырнула на сорока ударах сердца в минуту. Это уже были не те робкие и неуклюжие судороги, а вполне себе уверенный равномерный стук, который стал различим в абсолютной тишине маленького пространства. Страх и смятение добавились к нарастающему ощущению тревоги. Кончики пальцев почувствовали едва различимую гладкость металла. Они попытались зацепиться хоть за что-то, но это оказалось бесполезным по двум причинам: поверхность абсолютно гладкая, а пальцы сделаны будто из дерева и ничего не ощущают. После нескольких мучительно долгих мгновений стука в стену бесчувственными обрубками, сознание потерялось, и мозг ушёл в восстановительный сон.

Отголоски разума вернулись, когда сердце снова замедлилось до тридцати ударов в минуту. Теперь ко всем смутным и будто в четверть силы ощущениям, добавился гудящий шум в голове непонятного происхождения. Руки так и остались задранным вверх и ощущались значительно хуже, чем в прошлый раз. Возможно, причиной стала неудачная поза, но, скорее всего, что-то другое. Потратив много сил на то, чтобы вернуть им прежнее положение, ей удалось понять, что можно упереться конечностями в стенки и израсходовать все ресурсы на то, чтобы толкнуться. Данная затея обернулась новым гулким эхом в голове, когда макушка безуспешно ткнулась в дверцу.

Ощущение первого разочарования оттого, что ничего не изменилось, уступило место лёгким отголоскам изумления, когда плохо-координируемое тело выкатилось из своего отсека прямо под пронзительно-холодные и яркие лучи лампы, перебиваемые красными всполохами. Вокруг стало некомфортно и тяжело. Позже, анализируя произошедшее, она поняла, что температура в помещении была значительно выше комфортной для неё в то время и просто обжигала ещё плохо осознаваемое тело. Но в моменте появилось лишь ощущение паники и смятения.

Она удивлённо распахнула глаза – наиболее легко поддающуюся контролю часть тела. У лица обнаружилась пара широких, практически полностью закрывающих радужку зрачков. Лишь вдоль самого края чёрной бездны струилась светло-серая полоска. Белые густые ресницы сомкнулись медленно и заторможено и снова явили миру безумные глаза. Худая скуластая физиономия парня улыбнулась ей и вяло махнула ладонью.

Девушка подняла руку и дотронулась ватными пальцами до лица, ткнула в щёку, провела по лбу и коснулась лёгких и пушистых на вид светлых волос. Ничего не почувствовала. Совсем. Он перехватил её руку и потянул, помогая сесть. Это было очень тяжело: собственное тело будто стало весить значительно больше. Гравитация потянула, и она пошатнулась, готовясь упасть, но плечо натолкнулось на что-то, удалось удержаться.

Когда девушка обернулась, то встретилась с такими же странными глазами, только теперь они расположились на широком квадратном лице лысого мужчины, лет сорока. Помимо пепельно-белых ресниц и кустистых бровей, на его подбородке и скулах пушилась белёсая щетина. Тот с трудом разомкнул полные губы и попытался что-то сказать, но она ничего не услышала. Возле выдвинутого им ящика, такого же, как тот, в котором была обнаружена она сама, стояла на тоненьких ножках маленькая девочка лет семи, с такими же глазами и растрёпанными волосами пепельно-серого цвета, торчащими во все стороны непослушной проволокой.

Моргнув пару раз, она снова повернулась к парню и заметила за его спиной ещё троих: двух мужчин и женщину. Все они имели одинаково расширенные зрачки и абсолютно седые волосы. Девушка с короткой стрижкой и коренастой спортивной фигурой, опираясь о стеллаж, с явным усилием потянула за дверцу и выкатила нового пассажира их безумного лайнера. Паренёк распахнул испуганные глаза и озирался.

Ноги поддались и согнулись в коленях. На какое-то время ей пришлось забыть об окружающих и постараться сосредоточиться на том, чтобы привести в движение упрямые мышцы, не желавшие никому подчиняться. Одна ступня завернулась, и её потянуло вниз. Парень, стоявший рядом, попытался подхватить девушку, но реакция его была настолько замедленной, что пол с её лицом встретился моментально. Больно не было. Откуда-то из глубины пришло удивление и разочарование, ведь в норме боль должна была прийти, пусть даже с опозданием. С трудом отлепив нос и щёку от гладкой, чистой плитки светло-серого цвета, она огляделась. Множество босых ног разных размеров расположились на этом стерильному полу. Среди них встречались лишь хромированные ножки грубых столов. Она подняла голову и поняла, что плиткой выложено всё до самого потолка, с которого неприятно и резко светят длинные лампы, перемежающиеся с вентиляционными трубами, на которых переливались красные всполохи.

Неизвестные полуголые люди жались к своим металлическим убежищам, и она с трудом, но присоединилась к ним. Ноги были слабыми и будто чужими. Стальной гроб вдруг показался родным, знакомым и каким-то уютным по сравнению с этой большой полупустой комнатой, наполненной холодным светом и неизвестностью.

Красные всполохи отражались на бледной коже, вызывая чувство тревоги. В ушах громко стучало ленивое сердце, шумела с трудом движущаяся кровь. Больше никаких звуков, барабанные перепонки отказывались работать.

Её плеча снова коснулась рука парня, но она не почувствовала, пока он не потянул её легонько к стене. Мальчишка лет десяти схватился за его руку, тоже с трудом удерживаясь на ногах. Она отодвинулась, и паренька усадили на её металлическое ложе. Пожилая женщина справа вообще не могла встать со своего лежака. Всё это происходило как в замедленной съёмке. У некоторых губы шевелились, и, возможно, даже кто-то что-то говорил. На лицах всех царили смятение, растерянность и замешательство. Не было нужды спрашивать, они все находились в приблизительно похожем положении.

Внезапно в движение пришёл целый фрагмент стены, в которой невольные соседи не заметили двери. На пороге появились трое в медицинской форме: двое мужчин и женщина. Их звонкий смех осёкся оборванной телефонной связью и, повиснув в звенящем сером воздухе, рухнул в пропасть суеверного ужаса.

Девушка, сдавленно пискнув, потеряла сознание, грузно обрушившись к ногам коллег, упакованным в скучные серые кроксы. Невысокий худощавый сотрудник сделал пару торопливых шагов, шмякая губами, как рыба на берегу, и осел у тёмной графитовой стены коридора, погружённого в сумрак. Третий парень, очень похожий на коллегу, но слишком высокий и ещё более тощий, только округлил глаза, не веря тому, что они транслировали в его уставший после суточной смены мозг.

– Вот чёрт, – выдохнул он и, теряя тапки, с пробуксовкой, кинулся куда-то по коридору.

Очнувшиеся ошарашенно переглянулись, поддерживая друг друга и чувствуя небывалое единение. Красные отблески тревожной лампы под потолком размеренно озаряли их бледную серую кожу и одинаковые белёсые радужки глаз.

Малышка попыталась расплакаться, но на скривившемся личике не появилось слёз, а изо рта еле-еле послышалось тихое шипение. Здоровяк подхватил её на руки и покровительственно прижал к своему холодному жёсткому телу. Окружающий воздух продолжал жечь их высокой температурой, ощущение было странным, непонятным и удушающим, будто их засунули в большую печь. Они могли бы вспотеть, если бы в их телах оставалось достаточное количество жидкости.

Откуда-то справа сделала пару шагов к лежащей без сознания девице невысокая фигурка с пепельными мелкими кудряшками, огромной копной, громоздившимися на миниатюрной голове.

– Не приближайся, – завопил мужчина и замахал руками, отпугивая, будто какого-то дикого зверя. – Всем оставаться на местах, до дальнейших распоряжений.

Очнувшиеся, снова недоверчиво переглянулись. На их лицах уже отражалась колоссальная усталость. Такая длительная активность не была предусмотрена располагавшихся у них ресурсами. Здоровяк опустил девочку, но продолжил держать близко к себе, готовый вступиться за ребёнка в любую минуту.