Лана Хас – Всё началось со смерти (страница 12)

– Добрый день, – сцепив руки на груди, проговорил глава отдела и широко улыбнулся. – Рад видеть всех вас в относительном здравии, то есть на ногах, кхм… Представлюсь ещё раз, меня зовут Петерсонс Янис, и я – глава этого исследовательского отдела. То есть я разработал препарат, который вернул вас к жизни. Естественно, у вас очень много вопросов, ответы на которые вы жаждите получить, но я прошу вас набраться терпения, то есть мы будем разбираться со всем постепенно и не спеша.

Он говорил всё это монотонно голосом школьного учителя, хотя глаза его лихорадочно поблёскивали. Первая невольно скосила взгляд на слабых и растерянных мертвецов, стоявших одной стройной шеренгой, которую она замыкала.

– Сегодня вы познакомились с вашим новым домом. Естественно, на какое-то время. Первостепенной задачей для нас является сейчас приведение ваших тел к нормотипичному состоянию. Я понимаю, что препарат, который вам вводят, доставляет не самые приятные ощущения, но всё же прошу не оказывать сопротивления сотрудникам центра. То есть без него ваша жизнедеятельность просто прекратится. Вам следует понимать, что вы на данный момент единственные, кого нам удалось вернуть к жизни за тридцать лет экспериментов.

Кто-то в начале шеренги сделал шаг вперёд, явно пытаясь обозначить какой-то вопрос, но его тут же вернулись в строй. Когда говорит вождь – стаду дозволено только раболепно приклоняться и внимать его речам.

– Я понимаю ваше замешательство, то есть это всё должно быть очень пугающим. Сейчас у нас не получится конструктивного диалога. Вы постепенно возвращаете свои воспоминания и некоторые стандартные функции организма. Мы берём курс на то, чтобы восстановить ваше дыхание и речь. То есть, я хочу сказать, наберитесь терпения и доверьтесь врачам. Естественно, как только вы немного окрепнете, мы снова соберём вас вместе и сможем обсудить то, что происходит. А пока план таков: слушайтесь врачей, выполняйте все требования и проходите обследования.

На этих словах их повели в соседнее помещение – навороченный процедурный кабинет. Испытуемых, которых Первая насчитала ровно двенадцать, уложили на кушетки и начали подключать к аппаратам.

Пока Настя озадаченно озиралась, отыскивая взглядом Девятого, она поняла, что Четырнадцатой с ними нет. Неприятное ощущение лёгким электрическим разрядом прошлось по телу и поставило волоски на коже дыбом. Внезапно все звуки стали более яркими и резкими, больно ударили по барабанным перепонкам.

– Ты же не думаешь, что поможет банальный дексаметазон?

– Будем пробовать всё и постепенно, Ира. Нам больше нельзя терять подопытных. Двенадцать – катастрофически мало, чтобы разбрасываться материалами.

Голос Яниса слишком отчётливо прозвучал у неё в голове, тогда как сам предводитель этой лаборатории остался за дверью в соседнем помещении.

Настя невольно зажмурилась и схватилась руками за голову, пронзённую острой болью, смахнув при этом один из датчиков. Аппарат рядом истошно запищал, и это сделало резь в мозгу слишком сильной. На пару спасительных мгновений сознание поместило её в полную восхитительную тишину.

– Первая, ты меня слышишь? – раздался испуганный женский голос.

Она ощутила горячую, просто обжигающую руку, поддерживающую её спину и услышала щелчки возле уха. На неё с небывалым напряжением уставились пронзительные синие глаза Яниса. Настя невольно бросила молящий о помощи взгляд в противоположный угол, где знакомые серые радужки Девятого также не отрываясь наблюдали за ней. Парень слегка качнул головой, как бы спрашивая, в порядке ли она, и Первая настороженно кивнула.

– Где было больно? – спросил Янис, продолжавший игнорировать лепетавшую что-то медсестру.

Настя коснулась дрожащими пальцами висков, пульсирующих тупой болью и ушей. Ловкие руки сотрудницы снова подключили к ней датчики, которые начали ровно, но очень быстро пищать.

– Показатели как после инъекции, пульс – девяносто пять, давление сто восемьдесят четыре на сто сорок три.

– Ты что-то успела ей поставить?

– Нет, нет, только подключила к аппарату.

Остальные подопытные тоже все пялились на Настю, приподнявшись на кушетках. В глазах их застыла тревога и страх. Первая ободряюще улыбнулась малышке на койке справа от неё, стараясь придать своему лицу как можно больше уверенности. Она даже представить себе не могла, что творилось в душе у ребёнка, оказавшегося в такой ситуации, если у неё вполне зрелого человека всё происходящее вызывает ужас и панику.

Всех мягко вернули в лежачее положение и установили датчики. Затем медсёстры вкатили стойки с капельницами и стали устанавливать всем системы с прозрачной жидкостью.

– Как самочувствие? Нет никакого дискомфорта? – отвлёк Настю от разглядывания малышки сухой голос медсестры.

Девушка покачала головой, разглядывая тонкую иглу, воткнутую в её вену. Ощущений не было никаких.

– Вот и хорошо. Если почувствуешь себя дурно или даже просто странно, сразу нажми на кнопку.

С этими словами она вложила в её холодную ладонь маленький прямоугольник, похожий на дверной звонок. Такой был у их квартиры, и Настю сразу унесло в воспоминания, туда, где пахло маминым банановым кексом, табаком и любимым лосьоном отца. Туда, где пахло домом.

Глава 7. Воздух, вода и немного Пятого

Первую разбудило ощущение, чего-то неправильного. Боль была не слишком острой, не слишком внятной, но тупой и распирающей. Настя распахнула глаза и уставилась в белоснежный потолок своего бокса, стараясь понять, что происходит. В груди всё тянуло и ныло, что-то туго перекатывалось в глотке, создавая противное саднящее чувство. Голова шла кругом, а мир слабо покачивался.

Издав тихий хрип, она перевалилась набок и приподнялась. Датчики запищали. В коридоре приглушённо горели лампы, создавая лёгкий полумрак. Где-то в соседней камере послышался грохот, что-то тяжёлое глухо рухнуло на пол. Замигали красные лампы под потолком, напоминая Первой о моменте появления в этом новом «чудесном» мире живых мертвецов.

Она встала на дрожащие ноги, не понимая, откуда раздаётся хриплое шипение. Кое-как добравшись до стекла, девушка приникла к нему. В коридоре суетились люди, из нескольких боксов раздавался отчаянный стук. В соседнем снова послышались какие-то шевеления и затихли. Мир поплыл у Насти перед глазами, и она поймала себя на остром ощущении дежавю. Она испытывала эту боль не так давно. Что же это было? Первая сползала на пол, слабо стуча кулаком в стекло, и хрипела. Где-то на грани сознания пришло яркое и чёткое понимание: она задыхается.

* * *

Открыв глаза, она снова встретилась с белым халатом. Казалось, скоро чувство тошноты будет появляться только от одного этого цвета. Настя фыркнула и отвернулась. Во рту разрасталась Сахара, раньше она этого не чувствовала. Мониторы мерно пищали.

– Как самочувствие, Первая? – послышался звонкий голос молодого помощника Яниса. Настя пыталась вспомнить, как его зовут, но имя всё время ускользало от неё, как юркий зверёк.

Ей хотелось ответить «дерьмово», но губы, скривившись, выдали какой-то шипящий звук. Настя ошарашенно замерла, чувствуя, как горло ободрало и начало саднить.

– Ну-ну, не стоит так гнать, побереги себя.

Он присел к ней на кровать как-то небрежно и непринуждённо, будто они лучшие друзья. Горячие пальцы, обжигая, коснулись её ладоней, вцепившихся в простыню.

– Расслабься, так будет легче, поверь. Снова научиться дышать – задача не слишком простая. Не торопись и старайся отпустить напряжение.

Шок Первой от осознания того, что Мутко прав, прервал шум какого-то аппарата. Она бросила беглый взгляд ему за спину и увидела, что в стеклянной стене её камеры сверлят небольшие, круглые отверстия. Евгений, раздражённо скривился, раздосадованный тем, что дружескую атмосферу подпортили посторонние.

Настя осторожно втянула воздух носом и почувствовала жжение и лёгкое головокружение.

– Забыла каково это, да?

Она медленно кивнула.

– Старайся много не шевелиться, иначе дыхание быстро собьётся. У всех, кто на радостях решил активничать, случались обмороки, так что учись на чужих ошибках. Попробуй уснуть и не бойся: приступов удушья больше не будет. Мы устранили мелкие неполадки в системе вентилирования, ну и добавили это, – он небрежно махнул себе за спину, где вовсю дырявили защитное стекло.

Мужчина встал и собрался выйти из помещения, когда Первая едва слышно и с больши́м трудом выдавила из себя свистящее:

– Пить…

Спина Евгения окаменела, и парень замер. Обернулся и прищурился.

– Я об этом пожалею, – пробормотал он. – Хочешь пить?

Настя только энергично закивала. Евгений поднёс к лицу небольшую рацию и нажал кнопку.

– Воду в бокс Первой, – скомандовал он и вернулся к её кровати. – Много не получишь, это может быть опасно. Давай так: два глотка и попробуешь уснуть. Я оставлю немного на тумбочке. Если ты проснёшься и захочешь снова, сделаешь ещё пару глотков, не больше. Я могу положиться на твою осторожность?

Первая торопливо кивнула. В помещение зашла сотрудница с бумажным стаканчиком в руках. Евгений принял у неё спасительный сосуд, и Настя поняла, что не может оторвать взгляда от плещущейся в нём воды.

– Два глотка, – напомнил он ей, наблюдая, как девушка садится поудобнее.

Дрожащие пальцы коснулись заветного объекта. Первые пару мгновений Настя боялась, что уронит его, но успешно донесла до пересохших губ. Когда прохладная влага попала к ней в рот, из горла вырвался тихий стон. Заставляя себя быть благоразумной, Настя сделала один маленький глоток, подаривший ей несказанное наслаждение, и остановилась. Посмотрела на своего надзирателя и дождалась одобрительного кивка. Ещё глоток и дышать стало значительно легче.