Лана Хас – Всё началось со смерти (страница 13)
– Спасибо, – прошептала она с искренней благодарностью.
Парень скривился в задумчивой ухмылке. Её голос раздался в тишине помещения надрывным карканьем вороны на фоне тихого писка аппаратуры. Настя едва не вздрогнула от его звучания. Боль в связках пульсировала, отбивала такт циркулирующей крови и заставляла голову кружиться сильнее. Но какой привилегией оказалась возможность снова издавать звуки. Она не знала, сможет ли сохранить это ощущение ценности базовых настроек организма, но сейчас была в полном восторге.
– Первая заговорила первой. Я сразу заметил, что ты немного опережаешь остальных.
На это Настя только мотнула головой.
– Нормально себя чувствуешь? Не тошнит?
– Нет, – прошептала она, наслаждаясь возможностью дышать и говорить. Никогда это ещё не доставляло ей столько удовольствия.
– Вот и отлично, – он покровительственно потрепал её по макушке и задержал палец на прохладной щеке. – У меня на тебя большие планы, малышка. Отдыхай.
И, скользнув по девушке многозначительным взглядом, тяжело вздохнул, встал и вышел из помещения, ставшего вмиг тесным и душным. Радость от новых впечатлений испарилась, не успев закрепиться в слабом сознании. Настя сдержала испуганный всхлип и вся сжалась. Трясущаяся рука отдала стаканчик медсестре и вцепилась в простыни. Захотелось помыться, а затем спрятаться. Очень нехорошее предчувствие нескоро позволило Первой заснуть и провалиться в тяжёлый мрачный сон, который наутро она не помнила.
* * *
Следующее пробуждение не состоялось, потому что открыть глаза Первая так и не смогла. Разум заметался в новом приступе боли, загнанный куда-то на задворки. Запоздало пришло осознание, что она проспала очередную инъекцию. Живительное снадобье полилось по венам ядовитой кислотой. Первая буквально чувствовала, как оно перемещается, струится по её телу уже более стремительно и легко. Под кожей, в тканях и волокнах что-то зашевелилось, копошась и перекатываясь, заставляя чувствовать нестерпимый зуд и жжение. Она слышала собственный крик и скрежет зубов. Затем почувствовала, как в рот её проскользнуло что-то прохладное и гладкое, раздвигая плотно стиснутые челюсти. Потом резиновый валик заполнил пространство рта, прижимая язык и затрудняя недавно вернувшееся дыхание. Крики сменились мычанием и бульканьем.
– Что опять пошло не так? – услышала она сердитый голос Кристецкой. – Вы хоть представляете, что сделает с нами Янис, если мы потеряем ещё одну?
– Он сам дал распоряжение увеличить у неё дозу – Первой, Третьему и Девятому.
– Знаю, нужно было вводить медленнее, – сдержанное, но всё ещё недовольное замечание.
– Мы и так поставили на аппаратное введение.
– Пульс упал ниже ста пятидесяти.
– Может, и обойдётся.
– Очень на это надеюсь.
Настя поморщилась и вынырнула из спасительного сна, в котором они с сестрой учились паковать подарки на Новый год по ролику из интернета. Бумага шуршала и была раскидана по всей квартире, а мелкая паразитка успела налепить ей скотч на волосы, но их звонкий и такой беззаботный смех ещё какое-то время преследовал Первую в этой реальности.
Она поморщилась и перевернулась набок в надежде, что сможет спрятаться в собственном подсознании. Но в мозг безжалостно проникли ритмичные шаги проходящих по коридору сотрудников, писк аппаратов и тихие перешёптывания.
Открыв глаза, она сразу же увидела стоявший на тумбочке бумажный стаканчик. Жажда обожгла её горло, будто она была древним вампиром, очнувшимся после вековой спячки. Ах да, это же не романтическая история про кровопийц. Она не могущественный убийца, а жалкий беспомощный зомби, который едва держится на ногах. Даже не тот, что грозит сожрать твой мозг. Зомби-неудачники скорее сами готовы были вскрыть себе черепные коробки и предоставить своим властелинам материал для исследования. Хотелось плакать от острого чувства несправедливости, но было нечем.
Настя медленно села и протянула руку к стакану. С приятным удивлением обнаружила, что пальцы её больше не тряслись. Помня о предупреждениях Мутко, она остановилась на двух робких глотках и с сожалением отставила желанную воду на гладкую пустую поверхность.
Первая встала и медленно, чувствуя лёгкое головокружение, подошла к стеклянному барьеру. В коридоре было пусто, где-то в другом конце кипела бурная деятельность, но разобрать, что происходит, ей не удалось.
В стену снова раздались глухие удары. Бум. Бум. Бум. Бум. Бум. Настя вздрогнула, приложила ладонь к гладкой поверхности и зябко поёжилась. Табло на стене показывало, что время приближалось к обеду, а температура находилась на отметке семи градусов.
– Знать бы ещё, что тебе нужно.
– Очнулась, – раздался едва слышный голос, и девушка от неожиданности отшатнулась, но тут же приникла ухом к стене. Звук казался призрачным, скрипом половицы, ошибочно принятым за человеческую речь.
– Ты меня слышишь?
– Конечно, – немного насмешливо, но всё ещё очень устало. – Санитары не слишком приветствуют болтовню, но пока особо не гоняют. Я – Пятый.
Настя открыла рот, вспоминая мерный стук и от досады закусывая растрескавшиеся губы. Парень с татуировкой и следами от тоннелей. Она в тот день была так озадачена исчезновением Четырнадцатой, что не смогла сопоставить два и два.
– Я – Первая.
– Уже в курсе, после прошлого выгула. Как ты? Утром уж очень сильно кричала.
– Мне увеличили дозу препарата, – сказала она, не уверенная, что воспоминание не было галлюцинацией. – Вроде бы.
Настя медленно опустилась у стены, не чувствуя в себе больше сил стоять.
– Похоже, не тебе одной. С другой стороны Третий орал, будто его током шарашат.
– Третий?
– Это здоровенный лысый мужик, который с малявкой был.
Настя жадно вслушивалась в каждое слово незнакомца, теребя пальцами край сорочки.
– А что, все уже говорят?
– Не знаю, Третий пока мычит. Он догадался и отстучал мне свой номер.
– Я начала пить.
– Ого, я просил воды. Не дали.
Голос его звучал всё слабее. Насте отчаянно захотелось поделиться с незнакомцем остатками своей добычи, лишь бы ему стало легче продолжать этот первый нормальный разговор. Не опрос. Не команду. Разговор между мертвецами. Кожу накрыло волной мурашек.
– Возможно, это к лучшему. Они не знают, как она повлияет на организм.
– Какова забота, – голос его начал сочиться ядом и презрением.
– Благодарностью за воскрешение, я смотрю, ты не преисполнен.
– Куда там.
На время они оба замолчали. Настя упёрлась затылком в стену и разглядывала просверлённые отверстия, скользя по ним тонкими пальчиками. И впервые девушка позволила себе роскошь – задуматься о том, что она сама испытывает по этому поводу. Насте настолько всё время было страшно и больно, что на какие-то адекватные эмоции не было сил. Хотела ли она умирать? Конечно, нет. Но нужна ли ей такая новая жизнь? И что теперь её ждёт? Не было времени задуматься об этом. Смятение и растерянность захватили её с головой настолько, что она забыла, что ей снова нужно дышать, и закашлялась.
– Ну и вляпались мы, подруга, – раздалось из-за стены протяжное и вполне легкомысленное замечание.
– Думаешь?
– На санаторий вся эта хренотень мало смахивает, всё больше на приют двинутых садистов. Ты же не рассчитываешь, что они тебя сейчас подлатают и отправят домой доводить до инфаркта родственников?
– Я вообще ни на что не рассчитывала, честно говоря. Что с нами будет?
– Не знаю, – ответил он после довольно длительного молчания. – Точно ничего хорошего.
– Мы теперь кто-то вроде подопытных кроликов?
– Скорее лабораторные крысы.
Насте хотелось расплакаться, но глаза только жгло и щипало. Она прикрыла веки и опустила лицо на сложенные на коленях руки. Отчаяние начинало рвать её душу на лоскуты. Если она у неё, конечно, осталась. Зомби вообще душа полагается?
– Ладно, Первая, не отчаивайся. Дальше станет понятнее. Идут.
Настя резко вскочила, прильнув к стеклу, постаралась подавить приступ сильного головокружения. Их так же, как и вчера, выстроили в коридоре и сопроводили в процедурный кабинет, где поставили капельницы. Яниса не было. Между коек со строгой заботливостью прохаживались Ирина и Евгений, от которого у Первой случался неприятный озноб каждый раз, когда тот проходил мимо неё.
Однако внимание девушки то и дело переключалось на окружавших её седовласых людей, оказавшихся в том же тонущем каноэ. Такие разные, все они выглядели уставшими и напуганными, особенно девочка. Малышка, жавшаяся к Третьему в их первую встречу, слегка вздрагивала от каждого даже самого тихого звука. Было видно, как сильно она старается быть взрослой, не плакать и вести себя спокойно. Всё же давалось ей это с больши́м трудом. Третий, которого в этот раз запихнули в самый угол противоположного ряда, не сводил с неё обеспокоенного взгляда. Могли ли они быть родственниками?
Настя нашла недовольного и очень собранного Девятого, который неотрывно следил за Евгением. Казалось, парень готов был в любой момент сорваться с места и кинуться на этого высокомерного пижона. Ладони Девятого то и дело сжимались в кулаки, а на лице ходили желваки. Первая невольно задалась вопросом: произошло ли между ними что-то конкретное или это просто неприязнь с первого мига?
Их взгляды встретились, и его лицо немного смягчилось. Парень едва заметно улыбнулся ей, поджимая красиво очерченные губы.