Лана Хас – Всё началось со смерти (страница 11)
– Ничего, – пропищала та пошатываясь. – Вколола то, что выдали на планёрке.
По лицу ей прилетела пощёчина, звонкая и хлёсткая. Несмотря на царивший вокруг хаос, она заставила всех замереть.
– Если она испортится, ты уволена, естественно, – прорычал он и отвернулся к обмякшему телу.
Четырнадцатая не подавала признаков жизни. У матери пятерых детей, погибшей от острой пневмонии, повторно перестало биться сердце. Во рту темнела и поблёскивала кровь, а на всех открытых участках кожи виднелись сеточки лопнувших капилляров, соединившихся в причудливую карту.
– Показателей жизненных нет, – робко подал голос один из санитаров.
Спина Яниса окаменела.
– Пошла вон, – сказал он не оборачиваясь. Девушка всхлипнула и, торопливо вбив дрожащими пальцами в панели на стене длинный код доступа, выбежала из бокса. – Отправите тело в отсек на утиль. Наблюдение под аппаратами – две недели. Если изменений не будет, разберите, остальное сжечь. То есть мне нужно, чтобы вы выкачали из неё максимальное количество информации.
В камеру зашла Кристецкая, слегка растрёпанная и с распахнутым халатом.
– Ян, что стряслось? – тихо спросила она, кладя ладонь ему на плечо.
– Да чёрт его знает, – раздосадовано выдохнул профессор, глядя как пятеро бравых молодцов, пыхтя, перекладывают тело на каталку. – То ли эта идиотка напортачила, то ли мы чего-то не учли.
Его первая помощница прошла к переносным дисплеям, хмуро вглядываясь в цифры, перелистывала страницы с данными.
– Могли дозировку под вес неправильную рассчитать? – тихо спросила Ирина, когда парни вышли и они остались в камере одни.
Янис поднял на неё усталый и недоумевающий взгляд.
– Ир, ты дура? – спросил он без обиняков, и Крестецкая потупилась.
– Простите, просто весь этот стресс и недосыпы. Я подумала…
– Ты не подумала, естественно, – беспрекословно отрезал он. – Ни хрена ты не подумала, Ира. Если считаешь, что я в состоянии ошибиться в таких элементарных расчётах, то можешь катиться следом за этой малолетней бестолочью, естественно.
– Не надо так, Ян. Мы все на нервах, – обиженно поджала губы женщина, стараясь медленно моргать, чтобы отогнать непрошеные слёзы обиды. – О моей преданности делу и в особенности тебе ты и так знаешь.
– Вечная эта твоя проблема с преданностью мне, – пробурчал он недовольно. – Толку от неё, то есть ноль, если результат такой.
– Не обесценивай мой труд, Янис, – дрожащим голосом проговорила она, не отрывая честного открытого взгляда от его пронзительно-синих глаз за стёклами очков. – Мой отдел не спит ночами и выбивается из сил. Нет нашей вины в том, что новые партии отбраковываются.
– Значит, вы недостаточно внимательно всё изучили. То есть, надо работать лучше. Я буду доволен только тогда, когда буду уверен в новых материалах. А пока приходится церемониться с этими. Осталось всего двенадцать. Третья потеря за два дня, Ира. Третья! То есть ты должна понимать, мы не можем так рисковать.
– Я понимаю. Я добуду тебе новых, наберись терпения.
– Нет у меня терпения. Вышло всё за тридцать лет, то есть. Я не могу больше ждать, – просипел он и, заметно припадая на правую ногу, вышел, не давая своей преданной и безропотной помощнице успокоить его.
Ирина проводила его печальным взглядом и утёрла всё же выступившие слёзы. Янис знал её слабость и потому был порой слишком жесток с ней.
– Мы раним тех, кого сильнее любим, – словно мантру повторяла себе Кристецкая и, поправив очки на носу, которые, к слову, ей были совсем не нужны, снова уставилась в данные и расчёты. Необходимо было во что бы то ни стало порадовать его хоть какими-то хорошими новостями.
Глава 6. Новый дом
В эту безумно болезненную пропасть Настя падала не так долго, как прошлые разы, но с гораздо бо́льшим пониманием. От этого каждая секунда ощущалась бесконечностью.
Но боль, сжирающая её личность изнутри, улеглась как-то неосязаемо и бесконтрольно, уступив место первым в её новой жизни тревожным снам. В них она раз за разом терпела крушение на борту самолёта. Паника пассажиров, вопли и падающие с полок вещи сменялись резким ударом сначала снизу, потом спины об потолок. Затем Настя снова оказывалась в проходе с широкой улыбкой на лице, наливала в пластиковый стаканчик дешёвый сок. И всё повторялось вновь: самолёт резко накренился, потом попадал в воздушную яму, вторую и, поднявшись, стремительно начал терять высоту.
Пока Настя с коллегами старались рассадить паникующих пассажиров по местам и убедить тех пристёгиваться, людей начинало швырять по салону вперемежку с сумками и техникой, а затем следовал удар. Петля времени в её сне замкнулась, изводя девушку бесконечно повторяющимся ужасом до тех пор, пока не выбросила пережёванную и растоптанную на берег сознания и бодрствования.
Распахнув глаза, она сразу поняла, что в её состоянии снова что-то изменилось. Боль в рёбрах усилилась, а тело едва заметно подрагивало. Камера была пуста, а перевязи больше не стягивали конечности. Первая осторожно приподнялась на кровати и с опаской села, придерживая одной рукой голову. Она отчаянно надеялась, что та не закружится, заставив её упасть и разбить себе затылок об жёсткий кафель.
Босые ноги опустились на ровную гладкую поверхность, и Настя с удивлением обнаружила, что пол холодный. Это значило только одно – температура её тела смогла подняться ещё выше. Табло указывало, что было без пяти три. Она осторожно встала и, пошатываясь, добрела до стекла. В светлом стерильном коридоре всё оставалось без изменений. Вот только в боксе напротив никого не оказалось. Женщина из противоположного помещения пропала, дверь в него была открыта. Настя на мгновение задохнулась от приступа паники. Вероятность того, что про неё забыли, испугала её слишком сильно. Какое-то время ушло на то, чтобы успокоить себя и заставить снова думать связно. Её кулак, всё это время судорожно молотил в стекло.
Когда она поняла это, то испуганно отшатнулась и попятилась. Не хватало ещё, чтобы её сочли агрессивной. Память абсолютно чётко подсказывала ей, что экскурсия назначена ровно на три часа, а значит, пропустить она ничего не должна была. Первая запоздало поняла, что из противоположного бокса пропала также и кровать. Возможно, что-то случилось и её соседку просто перевели в другую камеру. Нужно будет придумать, как спросить об этом любого сотрудника, которого она встретит в ближайшее время.
Внезапно из-за стены справа раздался мерный ровный стук. Настя сначала отпрянула и испуганно замерла. Она снова приблизилась к перегородке и приложила ухо. Стук повторился. Ритмичный и спокойный. Бум. Бум. Бум. Бум. Бум. И тишина. Первая отстранилась, всматриваясь в ровную белую поверхность, будто силясь заглянуть за неё. Снова стук: бум, бум, бум, бум, бум. И тишина.
Первая приложила ладонь к стене, чувствуя вибрации от ударов. Но внезапно они прервались на третьем. Прозрачная панель двери отъехала, и на пороге возник мужчина лет сорока, в медицинской тёмно-синей робе, красиво оттеняющий его смуглую кожу. Он был высоким и подтянутым, с лёгкой щетиной на свежем лице.
– Добрый день. Меня зовут Марк, прошу на выход.
Настя нерешительно замерла на месте, но встретившись с просто обезоруживающей открытой улыбкой, медленно направилась к двери. В ярком свете коридора она невольно сощурилась, вставая в одну линию с такими же, как она. Марк ободряюще ей кивнул и пристроился за другим санитаром. Настя подняла глаза на светлый выбритый затылок с пышной шапкой волос на макушке. Её сосед, очевидно, тот, что стучал в стену, шёл спокойно и довольно уверенно. Он был выше девушки на голову, худой и долговязый. Широкие плечи выглядели острыми и жилистыми, в ушах виднелись следы от небольших тоннелей, висок справа был выбрит. На шее красовалась татуировка в виде какого-то мудрёного узора.
За разглядыванием идущего впереди мужчины, очевидно, значительно старше неё само́й Первая не заметила, как они прошли длинный коридор, состоящий из одинаковых боксов, расположившихся друг напротив друга. Затем они прошли по небольшому глухому ответвлению без окон и дверей и вышли в общий зал.
Они попали в просторное полупустое помещение с рядами столов и скамеек, раздаточной зоной и раковинами у стены.
Колонна остановилась, и откуда-то с самого начала, в центр вышла женщина средних лет в тёмно-серой униформе, ни на что не похожей. Взгляд её был сосредоточенным, лицо не выражало никаких эмоций.
– Первое помещение, которое находится сразу за жилыми боксами – общая столовая. В случае если в приёмах пищи для вас встанет необходимость, то проходить они будут здесь, согласно расписанию. Как видите, тут нет ничего необычного, только всё самое необходимое.
Затем она просто вернулась в начало строя и двинулась дальше. Таким образом, им показали пустующую библиотеку, спортивный зал, бассейн и гостиную. Всё это время ими пользовались сотрудники исследовательского центра, но теперь доступ при желании могли получить и испытуемые.
Последним было большое светлое помещение округлой формы. В центре него стояла приборная панель, за которой величаво возвышался Янис, о чём-то оживлённо говоривший с Евгением. Молодой сотрудник только задумчиво кивал и смотрел в стену ничего не видящим взглядом. Вероятно, собственные размышления поглотили его полностью. Мужчины вздрогнули, когда к ним подвели целую делегацию из подопытных.