Лана Франт – Элементарная Магия. Книга 2. Погружение (страница 9)

– Как сам? Много плоти лишился? – он кладет смартфон Флауверса на стол и подталкивает его к Восковому. – Вводи пароль.

Шумя наручниками, которые ему так-то без надобности – он не сможет ни навредить Эдварду, ни обратить его, – Восковой выполняет приказ. На слепке лица ни единого признака страха или замешательства. Все та же кривая усмешка.

– Банально. Он все никак не запомнит ее День Рождения, – Хамелеон ставит локти на стол и подается вперед: – Ты решил в этом году принести ей подарок заранее? Как ты прочитал меня?

– Для преступника слишком много вопросов задаешь, – цедит Эдвард. Он сглатывает и поочередно открывает все приложения мессенджеров и соцсетей в смартфоне Флауверса, листает диалоги, смотрит галерею, откуда сразу стирает скриншоты из его чата с Аной, и недавно записанные файлы.

Компрометирующую запись с диктофона, подтверждающую связь Эдварда и Аны прямыми словами, он удалил еще вчера, но есть риск, что шпион успел предоставить Дуалам иные доказательства. Мессенджер не сохраняет видеозвонки и за разговор, в котором Ана признавалась Флауверсу в запретных отношениях, Воздушный не переживает. Но после они обменивались сообщениями. Он видит, что в них то и дело мелькает его имя и слова, которыми Ана оправдывалась. Воспроизводит голосовые в своей голове, смотря на аудиодорожки. Страх проникает глубоко внутрь, сжимая сердце алюминиевыми шипами.

– Кого ты скопировал, чтобы войти в доверие к Флауверсу? – данный виток истории наименее интересен Воздушному, но долг обязывает найти всех жертв обращения.

– Так, девчонку одну…

– Фамилия и имя, – с нажимом требует ответа Эдвард, но Восковой только ухмыляется.

– Да бывшую одну. Просмотри на досуге его соцсети. Список короткий, у него их немного было, – он подпирает подбородок собранными в замок ладонями и натягивает хитрую улыбку, от которой в уголках губ появляется крошка. – Но девушкам, судя по стонам, в постели с ним было классно. Даже когда он был полнее. И Огненной, уверен, тоже понра…

– Говори по делу, – хрипло басящим голосом Эдвард обрывает Воскового на полуслове.

Ни времени, ни тем более желания узнавать что-то новое и особенно комплиментарное о Вали Флауверсе. Воздушный решает оставить вопрос с именем жертвы – существует проверенный способ вытащить из шпионов всю информацию. Его черед еще не пришел.

– Что ты успел передать Равану?

– Многое. Спроси у Вали, когда очухается, коль он все помнит. Или обратись к айтишникам, пускай через программы посмотрят удаленные диалоги и куда пересылались сообщения.

Движения Воскового замедленные, сопровождаются звуком мнущегося пластилина и крошащейся плоти. Когда он сгибает руки, а затем снова их выпрямляет, на месте сгибов она разглаживается и затягивается. Рот не успевает за словами, создавая впечатление, как от просмотра видеоряда с отстающим звуком.

– Ах, да. Ты не можешь, ведь тогда больше людей узнает о нарушении закона.

Эдвард сжимает ладони в кулаки, откидывается на спинку стула и упирается взглядом в мигающий датчик. Он судорожно выдыхает. Под кожей проносится волна обжигающего ужаса. Ощущение безвыходности положения ложится на него тяжестью айсберга.

Если бы Аяна держала язык за зубами, всего, что происходит сейчас, не случилось бы. Будь прокляты эти Флауверсы и их фанатичное желание защищать друг друга от малейшей несправедливости.

«Смотри с другой стороны. Если вам выдвинут обвинения, Ана согласится бежать».

Эдварда осеняет:

– Зачем ты записывал на диктофон разговор с Аной? Дуалам недостаточно того, что ты им предоставил?

Плечи Воскового сдержанно поднимаются и опускаются.

– Чтобы дополнительно подкрепить информацию и избежать обвинений в недостоверности и подделке доказательств. У вас же тут на основной части острова вовсю с искусственным интеллектом балуются, люди везде ищут подвох. Так сказать, признание из прямых уст.

В чате редакции «Эль» последнее, что написал Флауверс – точнее, Восковой от его имени, – то, что в понедельник он предоставит статью, которая «разорвет Солено».

– Ты решил воспользоваться его работой, чтобы распространить информацию?

Хитрый ход, достойный остросюжетной драмы. Восковой ухмыляется.

– Ты только представь, – с восторгом начинает он. – Он, влюбленный, вы, нарушившие закон, она, признавшаяся ему в преступлении. Он из-за чувства обиды и обмана сливает эту информацию СМИ, в котором работает. Вас арестовывают, вводят блокираторы. Она смотрит на него в зале суда и даже не понимает, что это сделал не он, ведь я бы уже стал им… – Восковой обращает кривой слепок к Верховному и озлобленно щурит глазницы. – Если бы не ты.

Чем больше Хамелеон говорит, тем сильнее Эдвард убеждается, что знает его. Драматичный сценарий, который он описывает, усиливает подозрения. Он копается в памяти, в которой тревожным вихрем крутятся его собственные представления о последствиях.

– Как ты меня прочитал? – Восковой замечает отчаяние допросчика и надавливает на него, выдерживая короткие паузы между словами. Голос шпиона расщепляется, и в голове наконец щелкает.

Эдвард поднимается и ударяет кулаками по гранитной поверхности стола. Костяшки пальцев блестят серебром, ветер окутывает его. Восковой замечает блики в глазах Воздушного и отшатывается. Слепок лица нерасторопно приобретает выражение удивления и страха.

Говорю со своим демоном, шлет он вам «привет». Его обед – ваши попытки сделать мне больней. Вашей гордости причины Он запьет вином отличным, А нелестные упреки он закажет на десерт.

Восковой выпрямляется. Глазницы округляются. Пальцы начинают подрагивать в такт знакомой мелодии, а губы безмолвно повторять слова.

Сколько слов ни скажете, он все равно наглей, Все, что приготовите, он выбросит скорей. Он упрям и саркастичен, Привередлив и токсичен, От меня в отличие он гадости не ест.

– Ты же Гало, верно? – Экхарт хлопает в ладоши. – Автограф дашь?

Он вспомнил, где слышал этот энергичный и визжащий голос и где видел это пластилиновое лицо. Эдвард продолжает распеваться, тянет высокие ноты, выходя на ровный фальцет там, где его не было в оригинале, что приводит Гало в восторг. Восковой приосанивается, забывая, где находится.

Эдвард цепляется за естественное желание народа Далей самоутверждения и признания, и не отпускает. Артист млеет и возводит скованные руки к потолку в благоговении, когда пленитель ловко перескакивает с чистого вокала на экстремальный.

Переход и припев они поют вместе, создавая немыслимое сочетание – дуэт Верховного Элемента и естественного врага Солено.

Он заказ оплатит, не оставив чаевых, В книге отзывов напишет самый грязный стих. Он бесстыжий, Он возвышен, Он ваш ресторан до основания спалит. Пламя все охватит, Пламя всех убьет, Персонала крики Для ушей, как мед. В тот же день во всех СМИ Разнесется вой: «Еще один псих Удержаться не смог».

Эдвард взлетает над столом и одним ударом впечатывает лицо Воскового в гранит, сплющивая его до толщины блина на сковороде.

– Лучше бы ты продолжил писать музыку.

Гало сдавленно кричит, содрогаясь всем телом. Его мычащие вопли о помощи приносят изощренное удовольствие. Хоть музыка Далей для Эдварда много значит, затрагивая каждую струнку привередливой души, в данный момент он не проводит линию между творчеством и личностью создателя. Одна единтсвенная цель держит его на коротком поводке – уничтожить.

Воздушный отпускает Гало и одним быстрым движением оказывается у двери, открывает ее и подает сигнал находящимся снаружи.

Воздух не способен убить Воскового. Для этой цели существует другой Элемент.

Ана заходит в камеру, когда размазанная голова Гало возвращается в первоначальную форму – бледно-желтая маска с острыми скулами, большим носом и безжизненными глазницами.

– Он твой.

Гало растерянно поднимает взгляд к потолку, когда руки Аны окутывает пламя и дым поднимается к датчикам. Мигание не усиливается, сирена не срабатывает, дождь не проливается. Самодовольная усмешка сменяется ужасом.