Лана Франт – Элементарная Магия. Книга 2. Погружение (страница 11)
– Но…
– Мне плевать. Переживу. А твой план… я все тебе сказала еще тогда, когда ты лежал там, где сейчас Вали.
Ана обходит его, но Эдвард окружает ее ветром.
– Ана. Нам конец! Как т
Он визжит вместе с Воздухом, который настаивает на одном: не спрашивая разрешения взять ее и против воли доставить туда, где им обоим, ничего не грозит. Ни осуждений, ни блокираторов, ни обязательств. Только чистый лист, с которого они начнут все заново.
Огненная птица верещит, набрасывается на ветряные потоки, обжигая их. Одним взмахом оранжевых крыльев она толкает волну убийственного жара на Эдварда, заставляя его кричать, одежду тлеть, а кожу краснеть от прикосновения несогласия.
– Нам давно конец, Эдвард! С первого дня лета! Как
Эдвард задыхается от духоты и глохнет от вопля внутри себя. Огонь раскалил Воздух, сделав его смертоносным. Отец буквально это предвидел.
Ана толкает дверь. Пламя настороженно прячется. Сквозь звон до него доносятся ее слова:
– Я люблю Вали. У тебя есть Кейт. Отпусти меня.
– А меня?..
Она замирает в проеме и с мучительным стоном выдыхает:
– Не так, как ты хочешь.
Эдвард остается один – с удушающим чувством одиночества, потери и умалишенным Воздухом, которому не нравится такой расклад.
«
– Нет. Это бесполезно.
Так легко сорвалось с ее губ признание в любви, которого он сам в свое время долго дожидался. Слышал в ее мыслях, но хотел услышать вживую.
Пылевая буря возникает в черепной коробке. Ноги отрываются от пола без веления носителя. Руки серебрятся и расщепляются, сливая с обстановкой. Температура тела падает, крупицы льда царапают кожу снаружи и изнутри, внутренние органы индевеют и прекращают функционировать.
Паря над полом, Эдвард изгибается в неестественных позах, словно им управляет некий кукловод. Невидимка тянет за ниточки и выкручивает суставы, играет костяным каркасом так и сяк, заставляя свою воздушную марионетку скрипеть и ломаться.
На пару секунд перед глазами одно серебро. Как только Эдвард поднимает тяжелые веки, он видит кабинет в особняке, который раньше принадлежал отцу, а теперь перешел в его владение.
Он дома. Здесь же и Кейт, и нерожденный ребенок, и персонал.
– Зачем?!
Воздух не отвечает. Эдвард и не ждет. Он нарушил обещание. Ослушался, чем довел стихию до исступления.
Ураган заполняет просторную комнату. Роняет стол, кресло и стеллажи, будто они не имеют никакого веса. Книги парят и рвутся на отдельные листы, шурша как осенняя листва, края режут неиспарившиеся куски кожи до крови. Окна открываются и стучат, стекло трескается и рассыпается по паркету с характерным омерзительным звуком. Карнизы отрываются от стен, люстра шатается, опускаясь все ниже, держась на одном проводе. Эдвард улавливает стук в дверь, поворачивается и видит, как Кейт стремится зайти в разрушающийся кабинет.
– Нет! – он старается перекричать шум ветра.
Дверь распахивается, косяк с кусками штукатурки с грохотом падает.
– Звони отцу!
Кейт в состоянии невиданного ужаса отшатывается и скрывается.
«
Эдвард каждой клеточкой чувствует, как испаряется, становясь Воздухом. Все, что делает его человеком – кожа, органы, кости – распадается на атомы. Одежда, лишившись опоры, проходит сквозь тело и складывается под ним горой тряпья.
Сколько времени проходит с тех пор, как Воздух решился на крайние меры, он не знает. Минута? Пять? Может, десять? Исчезающими глазами он видит сверкающую фигуру в проеме, где только что находилась дверь.
Кейт его услышала.
Отец поглощает ураган, впитывая его в себя и содрогаясь всем телом от напряжения и нарастающей мощи собственных сил.
Он стар. Он может не выдержать.
«Нельзя! Не убивай! Он и твой отец!»
На долю секунды он снова обрастает кожей, но Воздух не отступает.
Методично Мэттью расчищает путь и, когда оказывается совсем близко, подпрыгивает и хватает Эдварда за растворяющееся лицо. Три транквилизирующие таблетки попадают на язык; отец закрывает сыну рот, чтобы тот не посмел их выплюнуть.
Воздух верещит. То немного человеческое, что осталось, роняет Эдварда на пол.
Он не чувствует собственного тела. Медленно оно возвращается в обычное состояние. Серебряная пелена сходит с глаз, но изображение плывет. Кости собираются в единый скелет, покрываясь бледной желтоватой кожей. Желудок, печень, легкие, сердце, мозг – один за другим человеческие органы материализуются и запускают приостановленный процесс работы. Волосы заново отрастают. Эдвард вопит отсутствующим голосом. Боль единым целым обрушивается на него, вдавливая в пол и лишая возможности пошевелиться.
Зрение возвращается. В воздухе висит пыль и летают снежинки. Эдвард видит над собой содрогающегося отца, ослепительного, как луна в ночном небе.
Он пытается мотнуть головой, пошевелить глазными яблоками, но обездвижен.
«В окно».
Мэттью слышит. Сплошным ярким потоком он вылетает из кабинета и на улице разражается вьюгой, покрывающей сад снежным настилом.
Рука Кейт ложится на судорожно вздымающуюся и опадающую грудь Эдварда. Она вздрагивает от холода его кожи, снимает халат и накрывает им супруга.
– Дыши. Дыши. Вот так, – она смотрит на него, подкладывает руку под голову и приподнимает ее ближе к своему лицу.
Сердце колотится как бешеное, натурально избивает плоть изнутри. Дыхание прерывистое, сухое, до невозможного хочется воды. Головокружение нестерпимое.
Янтарные глаза Воздушного наполняются слезами.
«Во что я тебя втянул…»
Последнее, что Эдвард видит перед тем, как провалиться в беспамятность – две пары глаз. Два зеленых хризолита и два холодных сапфира. Жена, что не видит в нем монстра, и отец, по чьему участию тоскует.
Два живых существа, одному из которых на него точно не все равно, принимающие его демонов, обнимают, делясь с ним теплом и помогая телу вернуться в то состояние, в котором оно снова может ощущаться как единый организм, а не эфемерное нечто без плоти и эмоций.
Глава 4
Ана караулит сны Вали так же, как это делал он в ночь, когда умирала Элла. Отличие лишь в том, что она сидит на диване напротив палаты. К нему с большой осторожностью пускают родственников, а ей, не носящей фамилию Флауверс, и вовсе запрещают. Порой она приходит к мысли заворожить санитаров, медсестер и врачей, чтобы проникнуть в палату. Не прикоснуться, не обнять, не контактировать. Просто хоть одним глазком увидеть его.
Аяна, Диас, Малик, в зависимости от того, кто приходит его навестить, делятся с ней информацией. Кровообращение понемногу восстанавливается, как и чувствительность тела, давление нормализуется. Волдыри и места поражения обрабатывают препаратами, несколько раз в день ему вводят седативные, чтобы притупить болезненные ощущения. Хирурги оттягивают момент ампутации пораженных пальцев на ногах в надежде, что их, в отличие от кусочка уха, удастся спасти.
Единожды к Вали приходит Оскар в сопровождении четырехлетней дочери. Визит оказывается коротким – не в пример остальных братьям и сестре. Равнодушие и флегматичность старшего Флауверса доводит Ану до исступления, и она решается напрямую спросить его, в чем причина такого отношения к семье.
– Парни выросли, сами со всем справятся.
Ответ максимально не устраивает Ану.
– Они твоя семья.
– Они не маленькие, – настаивает Оскар с безучастным выражением.
– Вали не гриппом болеет, его обратили! Украли тело и разум! Оставили воспоминание о том, что он делал от своего имени!
«А еще он, наверное, не знает, что случилось с Марой».
Оскар наклоняется. Ни единый мускул на лице не дрожит.
– Это часть сепарации – не зависеть от кровной родни.
– Причем тут…
– Я не забываю о них. Просто расставляю приоритеты. Работа и семья, которую я создал, для меня на первом месте.