Лана Франт – Элементарная Магия. Книга 2. Погружение (страница 10)

Муляжи.

Эдвард захлопывает дверь и прислоняется к ней, с наслаждением принимая жар, просачивающийся сквозь металл, и вслушиваясь в самый чистый расщеп, на который оказывается способен отличный вокалист, хитрый шпион и почти покойник Гало.

Аяна, сидя на скамье, подглядывает сквозь стену, зеленые огоньки зловеще пляшут в темных радужках. Ана пытает Гало, слово за словом выбивая из него то, чего пытался добиться Эдвард. Она поочередно плавит то одну руку, то вторую, то вылепляет тонкий стержень вместо шеи, то прожигает дыру в груди. Особое удовольствие ей и Аяне приносит отрывание ушей.

Ана и Огонь визжат, Гало им вторит. Звуки пламени дополняют голоса, создавая прекрасную в своей жестокости и мрачной отвратительности мелодию, которая постепенно сходит на нет. Она скатывается в хрипы, предсмертные вздохи и разлив пузырящейся восковой субстанции по керамической плитке и граниту – и замолкает.

Аяна закусывает нижнюю губу и ухмыляется, обращаясь к Эдварду:

– Вот такая музыка Далей мне по душе.

Он не комментирует ее злорадный сарказм и отходит от двери.

Огненная выходит из камеры. Темно-рыжие волосы благоухают озоном, вытесняя запах мятного шампуня. С пальцев капает плоть погибшего Гало.

Ана поднимает хмурые глаза, в которых все еще полыхает пламя, на Аяну.

– Мара Фрост, – гулко произносит Спарк. – Ты ее знаешь?

Земная утвердительно кивает.

– Бывшая подруга. Вали с ней… не очень хорошо расстался.

Из любопытства Эдвард ныряет в образовавшиеся бреши ее брони и еле сдерживается, чтобы не засмеяться.

«Бросил, как только встало на другую. Как низко».

«Как будто ты этим не занимался».

– Аяна, возьмешь на себя узнать ее судьбу, – Воздушный забывает, как пользоваться интонациями, и произносит приказ, а не вопрос. – Что по статье…

– В качестве подтверждения своей статьи он переслал сообщения главному редактору, – отзывается Ана, перебивая его. Пламя ни на секунду не покидает ее глаз. – Идем к Далеру. Я его заворожу, он все удалит и забудет.

– А общий чат? – спрашивает Эдвард. – Коллеги что? Они будут спрашивать. А то, что он пересылал в Дали? Как можно узнать, кто еще обладает информацией?!

Он обессиленно хватается за голову. Воздух скрипит – хихикает.

«Предложи ей еще раз сбежать».

«Ей не грозит капсула, она последний Огненный Элемент».

«Она не выдержит осуждений. Она согласится».

Колючие искры отскакивают от ее кожи, царапая руки и лицо Экхарта. Он отпрыгивает на несколько шагов назад, шипит и протирает глаза, серебрящиеся от сетки сосудов.

– Весь Солено уже знает, кого вчера обратили. Всем до лампочки будет на то, что там планировалось в статье изначально, – Ана хрипит, но даже не думает откашляться, чтобы голос восстановился.

Ноги наливаются свинцом и прирастают к полу. Сердце отбивает бешеную бочку. В ушах звенит от яростных ударов молотом по наковальне. Эдвард не может не смотреть на Ану. Пламя окружает ее, не повреждая ткани одежды, волосы колышутся, повторяя движения оранжевых язычков, искры подсвечивают каждую веснушку.

Аяна вскрикивает, когда язычки пламени дотрагиваются до нее. Она прячется за спиной Экхарта. Температура воздуха накаляется.

Воздух восхищается и трепещет. Эдвард готов погрузиться каждой клеточкой в эту пугающую красоту.

Ее взглядом можно убивать. Быстро и болезненно.

– Я полечу в Дали и спалю их дотла, если потребуется. Темноводная станет Восковой, каждый Хамелеон станет ее каплей, а каждый Дуал превратится в угольную пыль! Дали станут моим Пепелищем!

Силуэт огненной птицы мелькает за спиной Аны перед тем, как пламя прячется под бледной кожей и возвращает радужке истинный оттенок зимних яблок, брошенных в белый искрящийся снег.

Ана позволяет Эдварду взять себя на руки, чтобы быстрее добраться до главного редактора «Эль». Тепло ее тела взывает к мысли обмануть и направиться туда, где ни одни глаза не увидят, что он с ней сделает.

Разговор оказывается максимально коротким. Они заваливаются в квартиру к Далеру, и Ана сходу его ворожит. Под присмотром Эдварда он удаляет сообщения с компроматом и скачанные материалы с ноутбука.

– А теперь ты забудешь все это. И то, что мы были здесь.

Далер медленно кивает, слово в слово повторяя за Огненной. Она толкает его на плюшевый диван цвета горчицы и велит заснуть, что он беспрекословно исполняет.

– У меня есть один фанат, айтишник. Заглянем к нему, пускай проверит, куда еще утекли сообщения.

С несчастным Марком они проделывают то же самое, с тем лишь отличием, что пришлось ворожить еще и девушку, заказанную им на ночь и не успевшую ретироваться до прихода незваных гостей.

Помимо Далера Восковой отправил компромат напрямую Равану Дуалу. Здесь их полеты и ворожение уже бесполезны, какие бы усилия ни были приложены, к тому же опасны. Ни Эдвард, ни Ана, ни кто-либо еще не знает, что скрывается в его доме. Может быть, сотни Восковых, самые преданные Подводницы и, конечно же, Теллура, которая стопроцентно точит на них зуб – за убийство брата и ожоги, оставившие незаживающие рубцы на лице.

Они возвращаются в башню, но Эдвард игнорирует просьбу Аны занести ее в больничное отделение. Они оказываются в пустующей штаб-квартире на сороковом этаже.

Закатное зарево заполняет огромный зал, окрашивая его в насыщенные оранжевые, красные и розовые оттенки. Лучики солнца подсвечивают пыль, осевшую на т-образном столе из темного дерева.

– Я же просила! – Ана отталкивает его и бежит к дверям, но Эдвард ее останавливает, преграждая путь отступления.

– Послушай! – он выставляет перед ней ладони, защищаясь от искр. – Выслушай.

Спарк дрожит, оскал придает аккуратному кукольному лицу грозность и воинственность.

– Хоть пальцем тронешь…

Он был бы и рад, но она вспоминает его приставания в гримерке. Пламя без замедления выглядывает из-под ногтей. Расплывающиеся лучи солнца сталкиваются с синими сердцевинами и протыкают их насквозь.

– Ана, – тихо начинает Экхарт, с особой тщательностью подбирая слова для долгой речи, – дела плохи. Если Дали сольют то, что у них есть, и люди узнают о нарушении закона, нам конец. Мне введут капсулу, ненадолго, но это произойдет, а я не смогу жить без способностей…

«Потому что ты не пробовал жить только как человек», – напоминает ему Воздух, ликуя, что долгожданный диалог состоится, а данное ему обещание исполняется.

– Тебе это не грозит, но тебя будут осуждать…

– И что?

Он останавливается и замирает. Такого он не ожидал. Эдвард вслушивается в нее, но слышит только монотонное горение гневного пламени.

Смартфоны в их карманах одновременно вибрируют.

«Мара Фрост в больнице. С обморожением и психозом. Обращение очень сильно ударило по ее психике», – пишет Аяна.

Сомнительная новость. Вроде стоит порадоваться, что никто не погиб, но никакой радости нет. Одно лишь сочувствие. Даже ледяное сердце Воздушного проникается им по отношению к несчастной девушке, хоть и само сейчас на грани того, чтобы разбиться и не собраться воедино снова.

– Я тебя знаю, – он непрерывно смотрит на пылающую Ану и сглатывает. – Ты этого не переживешь. Ты… к Огонь у людей всегда большие требования. Ты живешь по мантрам, чтобы ее контролировать, потому что не дай Магия ты сорвешься и тебя за это осудят. Ты боишься этого.

Прежде, чем Ана снова его перебьет, он осмеливается положить ладони ей на плечи.

Огненная открыта. Воздушный слышит, что она хочет сказать, о чем она думает и о чем вспоминает. Он видит, как пламя вело себя с Диасом, когда они разговаривали о Вали, укалывается о провокационность вопроса и что Ана чувствовала в тот момент.

Ни жара, ни беспокойства, ни потребности в контроле убийственной стихии.

«Она… подружилась с Огонь?»

– Ана, – он все равно предпринимает попытку, – давай сбежим? За купол. У меня есть…

– Хватит! – она вырывается и со всей силы ударяет его кулаками в грудь. Морщась, Эдвард отпускает ее.

Пламя обнимает Ану, солнечные лучи неуверенно прорезают его. Свет преломляется и отражается, прозрачные бледные полосы выстраиваются по окружности, надевая на огонь и Огонь диадему из мутного стекла.

«Она».

– Эдвард, – на выдохе начинает Ана, – ты уже видел, что вчера произошло, через меня или Аяну. Если бы Кай меня не остановил, я бы собственноручно убила любимого человека! – она горько всхлипывает, слеза катится по щеке к подбородку и падает на футболку. – Какое мне дело до того, что скажут другие о том, что было когда-то?

Ее слова бьют по больному. Для Эдварда Ана – целый мир и еще сотни таких же. До появления Флауверса и сессий с психологом, который разложил их ситуацию по полочкам и обозначил ее как созависимость, он считал, что она думает о нем так же. Теперь все изменилось.

Огонь – иллюзионист Элементов. Ирония в том, что не она, а Воздух окружил себя иллюзиями.

Сердце стучит так сильно и невыносимо, будто готово выскочить из груди, создав после себя зияющую, ничем не заполняемую дыру, гноение которой до самой смерти останется с ним.