Лана Фоксс – Sketch о жизни наших современниц. Часть 2. Моя идеальная женщина (страница 4)

– Хорошо, – ответил Милош, потирая глаза, слипающиеся от долгого недосыпа в течение последних суток.

В завершении деловой встречи Милковский пригласил всех присутствующих членов делегаций расслабиться и посетить гольф-клуб «Лидингё» с последующим гала-ужином под аккомпанемент квартета классической музыки.

Несколько представительских машин по очереди останавливались у ворот, ведущих в зону отдыха клуба. Выходящие из автомобилей гости восхищались ухоженностью территории и ровному, зеленеющему за забором полю для гольфа. Из фургона стального цвета, управляемого Антоном, начали выглядывать темнокожие африканцы, один из которых остановился у открытой двери и подал руку единственной даме, оказавшейся в этой компании. Как оказалось, это была сестра Антона, приехавшая на экскурсию в Швецию и случайно попавшая в гольф-клуб. Она была не похожа на холодных и расчетливых шведок. Даже внешне она существенно отличалась от светловолосых, розовощеких, круглолицых, плотных и, как правило, высоких скандинавских див. Немного смуглая кожа гармонировала с каштановыми волосами, спадающими легкой волной на лицо, а невысокий рост придавал ей изумительную детскость. Рано утром она прилетела из Петрозаводска и сразу заглянула к брату. Брось ее в одиночестве соскучившийся брат не сумел и взял с собой в «Лидингё». Конечно же, с негласными правилами шведского клуба она не была знакома, а попросту ей некуда было податься на те несколько часов, которые спонтанно приключились у Антона из-за необходимости срочно обсудить важные деловые вопросы. Теперь она скромно сидела на плетеном кресле в тени зеленых деревьев и читала книгу, периодически отпивая несколько глотков апельсинового сока из находившегося на рядом стоящем столике стакана. Миловидная, скромная дама сразу привлекла внимание воспитанного и молчаливого Милковского.

Он долго собирался с мыслями, чтобы подойти к привлекательной девушке. Но она вдруг встала с кресла, уловив пронзительный взгляд смотрящего на нее Милковского.

– Меня зовут Минна, – представилась она.

–«Минэнда», – вырвалось у Милоша, что в переводе со шведского обозначало «моя единственная», и по сути это было для его понимания чистой правдой.

– Нет. Я просто Минна. Этим именем меня нарекли в детстве мои дедушка и бабушка, которые жили в Эстонии.

– Имя Вам очень подходит, – ответил первое, что пришло в голову, растерявшийся Милош.

– А мне оно кажется слишком вычурным, – немного грустно сказала девушка, приглашая нового знакомого присесть на стоящий около бассейна с крупномерными рыбками плетеный диван.

– Мне кажется, что Вы с братом совсем не похожи, – продолжил Милош, понимая, что он при всем его долголетнем опыте ведения переговоров совершенно не умеет общаться с девушками.

– Да. Это Вы верно заметили. Брат, кажется, слишком увлечен сейчас игрой в гольф и совершенно забыл нас представить друг другу.

– Ой. Извините. Давайте отложим пресловутый этикет, который нам изрядно надоел на работе. Все же мы не в викторианской эпохе и не на приеме в Букингемском дворце. Я полагаю, мы с Вами люди современные. Поэтому разрешите представиться, Милош Милковский.

– Очень приятно. А можно мне называть Вас просто Мика?

– Меня так называла бабушка. Это получилось бы очень забавно Минна-Мика, – откровенно радостно произнес Милош, – к тому же я еще и Милковский, такая сложилась ми-ми-мишная песенка.

Девушка смотрела на него радостными, сияющими глазами, удивляясь его неподдельной открытости и непосредственности. По началу она даже не могла определить, как на это реагировать. Ведь они встретились впервые, и ничего друг о друге не знали. В то же время Мика не сводил с нее глаз, ощущая не то братскую любовь, ни то дружеское взаимопонимание. Что-то неуловимое и очень теплое витало в воздухе, будто обнимая их и объединяя. Ему казалось, что он давно знаком с возникшим вдруг чувством абсолютной совместимости, которое испытывал еще в детстве, когда его прижимала к себе любимая бабушка во время эвакуации из Европы, в момент вынужденного прекращения работы Посольства из-за случившегося военного переворота.

– Мика, просто Мика, – вдруг произнес Милковский, сам от себя не ожидая, что заговорит расхожей фразой из блокбастера «Бондианы».

– Я так понимаю, что Вы руководите всем этим секретным действом?– решила ему подыграть Минна.

– С чего это Вы взяли, что здесь есть что-то секретное?

– Ну, исходя из того, как Вы только что представились. Я не права? – испугалась быть неверно понятой сестра Антона.

– Мне на минуту показалось, что Вам нужен такой человек рядом, как Джеймс Бонд. Хотя, я на него вовсе не похож.

– Я выгляжу такой беззащитной? – осведомилась девушка.

– Я не умею, видимо, говорить комплименты. Вы мне показались очень нежной и женственной. Поэтому с Вами рядом захотелось казаться мужественней и лучше, чем я есть на самом деле.

– Не знаю, как с комплементами, но Вы достаточно откровенны, – смутилась Минна.

– Наверное, я боюсь упустить момент, – замялся Милковский, не находя нужных слов для светской беседы.

– Может быть стоит что-нибудь выпить? – поинтересовалась дама, почувствовал нерешительность нового знакомого.

– Две Маргариты. Взболтать, но не смешивать, – опять сказал Милош знакомую всем реплику агента 007.

– Я смотрю Вам нравятся ролевые игры? – удивилась девушка.

Откровенно говоря, Милош понятия не имел, что такое ролевые игры. Он настолько был занят работой и настолько был хорошо воспитан в духе лучший традиций деликатности и галантности, что играть в эмоциональные качели он просто не умел. Поэтому и говорил откровенно о том, что чувствовал. Но при этом был он таковым только с теми, кого мог распознать интуитивно, как надежного партнера. В остальных случаях при светских разговорах, особенно с дамами, он предпочитал оставаться замкнутым и малословным.

– Если Вы думаете, что я примиряю на себя роль Джеймса Бонда, то Вы отчасти правы. Но менее всего мне сейчас хотелось бы, чтобы Вы меня таковым воспринимали, – осекся Мика.

– Тогда мы можем с Вами встретиться в другой обстановке, где Вам не нужно выглядеть таким официальным, – предложила девушка, чувствуя неловкость собеседника.

– Согласен, – ответил Милковский, даже не предполагая, что следующая встреча с девушкой мечты состоится только через полгода.

Гости расходиться не хотели. Играли в гольф, пили дорогие вина, особенно французы, и к ночи уже переместились за бильярдные столы. Поэтому сопровождающему делегацию Милошу пришлось скоро попрощаться с Минэндой. Он проводил понравившуюся ему девушку до въездных ворот и отправил в отель на машине Антона.

На следующий день, по решению руководства Милковского ждала поездка на Флориду к американским партнерам, заключившим кобальтовую сделку.

Минна так и не дождавшись ни встречи, ни объяснений недоумевала и не понимала, почему с ней так поступил человек, которому она симпатизировала и которому готова была доверять.

Милош опомнился только на Флориде, судорожно глотая газированную воду в отеле Хилтон, с окнами, выходящими на Атлантику. Наблюдая за набегающими на песчаный берег океанскими волнами сейчас он был абсолютно расстроен тем, что совершенно забыл предупредить свою новую знакомую о предстоящей поездке. Его удручала зацикленность и ограниченность утвердившегося приоритета позиции, когда обязательства исполнительности и ответственности выполнения должностных функций торгового представителя всегда брали верх над его личными интересами. Но, таким он был, так его воспитали, так он жил и выполнял свой долг перед Отечеством. Позвонить Минне он сейчас не решился. Находясь на другом континенте, в другом часовом поясе и понимая, что в Петрозаводске сейчас темная ночь, он несколько раз включал и выключал свой мобильный телефон, в попытке что-то предпринять. Писать детские записочки в чатах он не собирался, считая, что это занятие для малолеток, а уважающие себя личности должны изъясняться голосом, вернее словом, коим наделен человек. Больше всего он терпеть не мог так называемые «смайлики», при виде которых у него создавалось впечатление, что человечество возвращается к приматам. Кроме того, будучи человеком опытным в оценках человеческих натур, он понимал, что Минна относится к дамам серьезным. Во всяком случае, он видел в ней именно то, что в свое время так притягивало его в характере полюбившейся героини Элизабет Беннет из книги Джейн Остин «Гордость и предубеждение». Немного успокоившись он принял решение по прибытии из Америки непременно слетать в Петрозаводск и увидеться с той, которая за долгие годы его одиночества наконец-то расшевелила безнадежно спящие в нем инстинкты.

Впереди был насыщенный, переговорный день и ужин в ресторане на двадцатом этаже отеля Trump, куда участники конференции поднимались на лифте вместе с машиной, на которой прибыли. Как и подобает, у «редснейков» все было luxury, в отличии от аутентичных скандинавов. В углу ресторана, конечно же, стоял сверкающий, полированный рояль, на котором исполнялся мелодичный, ненавязчивый джаз. Столы ломились от изысканных блюд и напитков, и Милковский активно поедал черную икру на затейливых тарталетках, запивая охлажденным белым вином.

После застолья все немного расслабились, закурили сигары и смакуя приятную музыку общались в неформальной обстановке. Милковский сидел рядом со своим коллегой из Англии, обсуждая не только многочисленные местные автомобили, славящиеся своей помпезностью, но и великолепный Роллс-Ройс, на котором приехали на переговоры.