Лана Фоксс – Sketch о жизни наших современниц. Часть 2. Моя идеальная женщина (страница 3)

– Хорошо, Володя.

Она безмолвно ходила по комнате, собирая в дорогу вещи и необходимые предметы. Мика сидел неподвижно на кожаном стуле и только смотрел на быстрые передвижения бабушки и дедушки по квартире. Через несколько минут нехитрая поклажа из трех чемоданов была собрана, и бабушка налив в тарелки остатки приготовленного ей супа позвала внука с дедом за стол.

– Ну, вот Милош. Отправляешься в дальний путь на Восток. Теперь ты главный мужчина. И ты отвечаешь за бабушку. Береги ее, – сказал очень серьезно дед и вздохнул так, что у Мики защемило сердце.

– А ты? Ты с нами не поедешь? – вырвалось из уст мальчика.

– Нет, внук. Я остаюсь здесь. Это мой долг.

Мальчик смотрел на деда пронзительным умным взглядом, и вдруг сам в своих глазах стал таким большим и таким взрослым, что у него тут же исчезли слезы, и как-то выпрямилась спина. Он чуть нахмурил пока еще совсем светлые брови так, что на переносице образовались две параллельные складки. Его сердце перестало скакать и начало биться равномерно от осознания того, что он теперь главный мужчина. Последнее слово «долг», произнесенное дедом стало для мальчика тем самым ориентиром, тем вектором, по направлению которого и была выстроена вся его последующая жизнь.

Через несколько минут Мика вместе с бабушкой залезли в кабину танка и долго, долго ехали в неизвестном направлении, которое называлось «на Восток».

Пожалуй, это была самая длинная и протяженная дорога в его жизни. Во всяком случае все его дальнейшие перемещения по стране и по миру, коих было предостаточно и в различных направлениях, уже не казались Милошу столь важными и столь значительными. В совсем еще детском мозгу мальчика тогда начали возникать совсем не детские мысли о том, что его дед – герой, и он сейчас будет вместе с танкистами защищать дом и территорию нашей родины, оставшиеся на той далекой уже земле, где теперь клокотала война. Мика гордился, что у него такой смелый и мужественный дед, и очень хотел быть на него похожим. А молчаливая бабушка, сидевшая рядом в тесной кабине танка, крепко прижимала его к себе и тихонько гладила по кучерявой голове, источая тонкий аромат нежных фиалок.

На Восток. Так говорили все, находившиеся и перемещавшиеся вместе с ними. Что такое этот Восток, Милош не знал. Он запомнил только железнодорожные вокзалы, пересадки на поезда, стук колес и полные вагоны уставших и голодных людей.

Потом была Москва и долгие ожидания возвращения деда в родной дом. Милош пошел учиться в одну из московских школ и по-прежнему жил с любимой бабушкой, в то время как родители находились в длительной командировке, о которой говорить в доме было не принято. В течение последних пяти лет Мика каждую неделю писал деду письма о том, как он оберегает бабушкино здоровье, помогает ей по хозяйству и ходит в магазин за хлебом и за молоком. В тот период Милковский сильно повзрослел не по годам. По наставлению бабушки он продолжал активно изучать языки, поэтому времени на общение с друзьями оставалось не так много. В силу этих обстоятельств характер его формировался соответствующим. Он чувствовал всегда состояние некоторой окукленности, замечая, что его внутренне пространство было более широким и важным, чем то, что происходило снаружи и привлекало большинство его сверстников.

В школьные годы в отличии от многих одноклассников Милош много читал, причем такой литературы, которой в школьной библиотеке не было и уж тем более не было в образовательной программе. Домашняя же библиотека, бережливо собранная несколькими поколениями домочадцев, насчитывала более двух тысяч книг разных жанров. Более всего Мике нравилась зарубежная классика. Поначалу он перечитал всего Джека Лондона, Деффо и Стивенсона. Однако, просто приключения ему со временем надоели, и тогда он переключился на романтическую литературу, такую как «Три мушкетёра» Александра Дюма. Заботливая бабушка искренне настаивала на углубленном изучении русской классики, рекомендуя внуку произведения Чехова, Гончарова, Достоевского. Однажды среди плотно поставленных в ряд собраний сочинений Ивана Тургенева Милошу попались произведения Джейн Остин. Именно они во многом помогли разобраться юному девятикласснику в таком понятии как порядочность. Именно здесь он находил ответы на многие вопросы, терзавшие его в силу не сформировавшихся отношений с девочками. Из-за своей нерешительности, скорее всего обусловленной отсутствием элементарно свободного времени, как-то осмыслить свои впечатления и желания, побуждаемые женским полом, которые только, только начинали появляться и проявляться при естественном взрослении, он по большей части полагался на знания великих писателей, нежели на советы, которые мог бы получить от более смелых мальчиков, которые активно общались с одноклассницами. Его тщетные попытки привлечь к себе внимание, казалось бы, тронувшей его душу Леночки с кудрявыми, заплетенными в две косички волосами, которая на всех уроках сидела на первой парте, так и не увенчались успехом по причине его природной застенчивости, оставив след футуристической незавершенности и легкой грусти. А вот женский образ героини прочитанного им романа «Гордость и предубеждение», который перекликался невидимыми нитями с лучшими качествами любимой бабушки, отложился в памяти, как идеал мужской мечты.

После возвращения деда Владимира Николаевича в Москву судьба внука была окончательно решена, и Милковский поступил в МГИМО, выбрав дорогу служения Отечеству. Положительные черты характера Милоша, такие как обязательность, надежность и спокойствие, требовались для последующей его профессиональной деятельности, связанной с постоянными коммуникациями в международной сфере интересов страны. Единственное, что его беспокоило в последующем при принятии ответственных решений в отношении будущей карьеры, это отсутствие амбициозности, опять же не сформировавшейся в результате существенного влияния на его мировоззрение доброй и совершенно не тщеславной бабушки.

За время своего пребывания в суровой Скандинавии взгляды Милковского на жизнь и окружение сильно изменились. Его мягкотелость с годами улетучилась, уступив дорогу твердости и решительности, а в некоторых случаях и бескомпромиссности. Если и раньше Милош не был стеничным экстравертом, то спустя десять лет своей непрерывной службы в рамках делового этикета он понял, что круг общения значительно сузился. Теперь ему стало с кем-то неинтересно, а кому-то стало не интересно с ним. Какие-то друзья уже ушли в мир иной, а новые уже не появлялись в силу ограниченности возможностей рассказывать кому-либо о свей жизни. Наступило время отрешенности и отстраненности от неспокойного, насыщенного суетой мира. С людьми он сходился неохотно, однако, если это происходило, то уже навсегда сохранял теплые отношения.

Несмотря на свою нарастающую аскетичность, Милковский любил поиграть в гольф в клубе «Лидингё», куда по выходным захаживал с приятелями из экспортного отдела. Прельщало его такое времяпрепровождения еще и тем, что Швеция не смотря на то, что являлась, как известно, одной из самых цивилизованных стран мира с развитой феминистической культурой, придерживалась негласных правил, следуя которым посещение гольф-клубов женщинами было не принято. Здесь часто велись деловые разговоры, для которых требовался определённый настрой, и присутствие женского пола сказывалось бы не благоприятно для подобных «встреч без галстуков».

Прохладным июньским утром, после долгого перелета из Нью-Йорка, Милковский возвращался в стокгольмскую квартиру, завернув в единственную открытую в пять часов утра точку питания круглосуточного Макдональдса. Быстро приняв душ и заглотив теплые наггетсы с горчичным соусом Милош лег на кровать, намереваясь отдохнуть хотя бы несколько часов перед предстоящей встречей с торговыми представителями разных стран, которые должны были подъехать в офис на Рингвёген к двенадцати часам для проведения переговоров по кобальтовым контрактам.

Рынок кобальта относился к высоко спекулятивному и требовал профессионального уровня концентрации. Милковский прибыл на работу и уже принимал делегации, любезно приглашая всех в конференцзал. На переговоры съехались представители рафинированных англичан -любителей покататься на белоснежных яхтах, американских «rednecks», типичных республиканцев, синекожых африканцев, вызывающих неоднозначное отношение по причине того, что несмотря на развитую современную цивилизацию продолжали использовать на шахтных разработках детский труд, легкомысленных французов, озабоченных только своим желанием вкусно поесть и выпить и своеобразных японцев, отличающихся предсказуемостью и прямолинейностью, но что подкупало, обязательностью при любых обстоятельствах.

После обсуждения предложений поставщиков были приняты решения о заключении многочисленных контрактов в пользу немецких и американских потребителей редких металлов, которые использовали их в авиационной области при производстве двигателей для самолетов и ракет.

– Милош, – обратился к Милковскому его коллега и приятель Антон, – я подготовил программу отдыха для делегаций и готов подать транспорт для перемещения гостей.