Лана Барсукова – Долевая нить (страница 8)

И еще Юля подумала, что в совокупности все ее окружение, заполонившее пятизвездочные отели, модные показы и дорогие рестораны, не сделало ничего сопоставимого с результатами труда этой троицы. Эти трое латают дыры, через которые души убегают на небеса. Вот и ее душа осталась здесь благодаря Муранову.

Юлю захлестнуло горячее чувство искренней благодарности и едкого самоуничижения. Еще секунда, и Порфирий Сергеевич затмил всех мужчин, которых она знала прежде. Юля готова была поклясться, что нашла того самого – незаурядного, сильного, цельного. Одним словом, достойного ее.

– Что ж, пора расходиться. – Голос Муранова выдернул Юлю из мечтаний. – Давайте я вас провожу. Надеюсь, ваш вечерний кефир никто не выпил. И даже не плюнул в него.

Они вышли из ординаторской и молча пошли по больничному коридору. Юле хотелось, чтобы коридор был закольцован и никогда не заканчивался.

Перед самой палатой Юля остановилась, повернулась к Муранову и сказала сиплым от нахлынувшего чувства голосом:

– Вы один больше всего этого города! Вы такой… настоящий!

Муранов сделал вид, что ничего не понял. Хотя он понял все и сразу. Слишком откровенно подсказывали правильный ответ яростно блестевшие глаза этой сумасбродной москвички. Слишком ярко пылали ее щеки. Слишком заметно билась у ключицы тонкая синеватая жилка.

Он предпочел показаться недогадливым. Учтиво поклонившись, не сказав ни слова, он оставил Юлю одну.

И опять она долго смотрела на его удаляющуюся спину. На этот раз белое пятно халата не казалось ей заплаткой, предохраняющей от жизненных бурь. Скорее это была воронка, властно засасывающая в себя Юлины желания.

Ночью Юля спала плохо. Мечтательное возбуждение терзало ее до утра. Но отличие Юли от прочих барышень состояло в том, что ее грезы никогда не уподоблялись несбыточным фантазиям. Их энергия никогда не уходила в пустоту. Мечты в Юлином исполнении так или иначе всегда становились прелюдией действий. Иначе она не была бы Юлией Одиноковой.

На этот раз она ничего не могла придумать, сколько ни взбивала тощую больничную подушку. Досада и отчаяние переполняли Юлю до краев. В кои-то веки она встретила достойного ее мужчину, породистого, крупнокалиберного, занятого делом, а не болтовней. Они были бы прекрасной парой. Но он женат и, кажется, счастлив без нее. Как же так? И что делать?

Договор

Больничный завтрак погрузил Юлю в чувство глубокого изумления. Неужели это все происходит с ней? Она безропотно ест манную кашу и покорно принимает отставку местного хирурга. Это точно не сон? Точно-точно?

Но манка была реальной, чуть сладковатой, сероватой и с комочками. Стало быть, и остальное надо принять как данность. Фортуна не всегда улыбается, иногда делает козью морду.

Юля рассеянно водила ложкой по тарелке, когда медсестра Людочка заглянула и сообщила, что в комнате для посетителей ее ждет какой-то мужчина. Судя по любопытству, проступающему на Людочкином лице, посетитель был не старый и не урод.

В этом городе у Юли не было не только знакомых мужчин, но даже собак и воробьев. Однако кто-то ее ждет. Значит, зря она обижается на Фортуну, та старается из последних сил.

У Юли был нюх на знаки судьбы. Сколько, казалось бы, провальных проектов она вытянула, полагаясь исключительно на свою интуицию. И сейчас шестое чувство зазвонило в ней во все колокола. Чуйка подсказывала, что нежданный посетитель оказался здесь не просто так. Осталось выяснить, кто этот мужчина и как этим можно и нужно распорядиться.

Юля без сожаления отставила манную кашу и стремительно, насколько позволял шов, пошла на встречу с загадочным посетителем.

Войдя в комнату, она почувствовала, как унылое разочарование резануло по нервам. Шов заныл с утроенной силой. Вместо загадочного посланника Фортуны на стуле сидел Николай Широкий, агент Никиты и еще десятка актеров второго эшелона. Впрочем, сам он предпочитал называть себя консультантом по пиару.

– Отлично выглядишь, Юлёк, – начал Николай вместо приветствия. Он встал и остался стоять, видя, что Юля не расположена садиться. – А я тут недалеко оказался, дай, думаю, заеду. Все равно по пути.

– По пути из Зажопинска в Мухосранск?

– Ну зачем так? Я же с открытым забралом приехал.

– И сразу начал с вранья, – усмехнулась Юля.

– Ну хорошо. Не по пути, каюсь. Я специально приехал к тебе, чтобы поддержать, помочь. Если надо, организовать возвращение домой. Что в этом плохого?

– Коля! Тебе сорок лет, капец, а ты врешь как дышишь. И даже не краснеешь. Скажи еще, что ты за меня волнуешься.

– И скажу…

– Ты если и способен волноваться, – перебила Юля, – то только за свои бабки. Которые, как я понимаю, теперь плывут мимо тебя. Ты из-за них приехал? Только не ври!

– Да, – выдержав паузу, спокойно сказал Николай. – Довольна? Да, я приехал уладить конфликт, который случился на ровном месте. Никита, конечно, придурок, он свое получит. Можем, если хочешь, его совсем в утиль сдать. Но зачем обнулять столько лет нашего сотрудничества? Ты же мне совсем кислород перекрыла. Уже три режиссера отказались брать моих птенцов…

– Коля, – задумчиво сказала Юля, – а тебе не приходило в голову, что это как-то дешево, что ли? Взрослый мужик, а чем ты занимаешься? Птенцы какие-то. Ты как суррогатная наседка, которая ими торгует. Через полстраны пылишь, чтобы у меня прощения клянчить. Тебе никогда не хотелось заниматься чем-то стоящим, рулить настоящим делом? Чтобы это были вопросы жизни и смерти?

Николай стоял и моргал. Проморгавшись, начал говорить:

– Юлёк, ты точно с аппендицитом сюда попала? Не с сотрясением мозга? Нет? – В его голосе читалось неподдельное изумление. – Юлёк, очнись! Какая жизнь людей? В современном мире главная проблема состоит в том, что людей девать некуда. Мы с тобой настоящие гуманисты. Никого не убиваем, просто занимаем людей всякой херней. Подсовываем им бесконечную визуальную жвачку, так называемый контент. Развлекаем. Кто-то дает им хлеб, а мы создаем для них зрелища. Чертову тучу самых разных зрелищ. Так что равновесие держится на наших с тобой плечах. – Для убедительности Николай приобнял Юлю за эти самые плечи, на которые он только что возложил почетный груз. Но Юля раздраженно сбросила с себя его руку.

– Коля, я тебя поняла. Ты неисправим. – Она отвернулась к окну.

В полной тишине Николай ждал приговора. Он понимал, что напрасно приехал. Его слова ни в чем ее не убедили, он не смог переломить ее настрой, и сейчас Юля объявит, что он выходит из игры. Просто так. Потому что ей так хочется. Потому что этой своевольной дуре иногда нужно потешить свое эго. Сейчас она сядет за руль бульдозера и совершенно хладнокровно искорежит лыжню, которую он укатывал многие годы.

Николай почти с ненавистью смотрел на Юлю, представляя, с какой радостью он схватил бы ее за волосы, оттянул голову к самым лопаткам и смотрел бы, как она ловит воздух ртом, искореженным от боли. Он так живо себе это представил, что на минуту ему стало легче.

Юля вздрогнула и повернулась к нему. «Все чувствует, – с восхищением подумал Николай. – Чуйка у нее, конечно, как у собаки».

– Коля, а что ты скажешь, если я дам тебе шанс?

Николай услышал, как бьется его сердце.

– К шансу приложу хорошие деньги и очень творческую работу. Все, как ты любишь. – Голос Юли был спокоен, но глаза… Николай никак не мог уловить их выражение. В них поверх привычного стального блеска шла рябь сумасбродного бунтарства и отчаянной решимости.

– Юлёк, ты меня знаешь. Для тебя все что угодно…

Юля нетерпеливо мотнула головой, как будто отгоняла муху.

– Помолчи. Не перебивай. И не задавай лишних вопросов. Техническое задание для тебя такое: женатый мужчина должен стать свободным.

Повисла пауза.

– И это все? – не поверил в свою удачу Николай. Более легкой задачи трудно было представить.

– Да. Но есть один нюанс. – Юля стала говорить медленнее, как будто надиктовывала задание. Эту ее манеру вести деловые переговоры Николай прекрасно знал. Все вставало на свои места. – Этот мужчина должен стать свободным не только по паспорту. Страдания по бывшей исключаются. Он должен освободиться во всех смыслах, в душе и в мыслях. Он должен разлюбить.

– Я бы попробовал…

– Меня не интересует, как ты это сделаешь. Можешь соблазнить его жену, хотя… – Юля критически осмотрела Николая. – Нет, это вряд ли. Одним словом, ты у нас гений креатива, тебе и карты в руки.

Николай судорожно перебирал варианты. Кто на этот раз? Министр? Губернатор? Банкир? Нефтяник? На какую цель замахнулась Одинокова? Ох, как боязно лезть в те слои стратосферы, как не хочется путаться под ногами сильных мира сего.

– Не трусь, – словно подслушала его мысли Юля. – Это очень скромный человек неизвестной тебе породы. Совершенно бесплатно дарю тебе уникальный шанс расширить свой социальный кругозор.

– Ну тогда считай, что он уже забыл имя своей жены, – натужно засмеялся Николай. – Отчаливаю в Москву в срочном порядке. Как молния! Одна нога здесь, а другая, можно сказать, уже в столице.

– А вот с этим не торопись.

Николай понял, что сюрпризы на сегодня не закончились, и молча ждал продолжения.

– Он с женой живет в этом городе. Стало быть, и ты с этого дня живешь здесь.

– А ты? – вырвалось у Николая.

– А я возвращаюсь в Москву, – коварно улыбнулась Юля. – У меня там дела. В отличие от тебя, Коленька.