Лами Данибур – Глаз Сахары (страница 7)

– Любовь движет миром, и звёзды рождаются в любви.

– Вот и пришли! – Пастух открыл кош и запустил овец. – Заходите в дом! С семьёй познакомлю.

На узком длинном пёстром ковре сидели мужчины, обмотанные в чёрные полотнища, и ели большого барана, недавно зажаренного на вертеле, а сейчас растерзанного на множество кусков, чтобы досталось каждому, и пили красное вино.

– Ракаль! – чуть было не вскрикнула от восторга, но заставила себя замолчать тучная женщина в золотом платье.

Пастух, увидев её, раскинул руки и со снисхождением произнёс:

– Говори, женщина!

– Ракаль! Ракаль пришёл! Байсён, здравствуй, дорогой! – Тучная женщина в золотом платье, выглядывающем из-за чёрных покрывал, бросилась к ногам старшего сына и упала на колени.

Он протянул ей руку, помогая подняться:

– Дада, вставай, займись своими обязанностями!

Женщина тут же подчинилась, а пастух поклонился отцу:

– Гага, я путников привёл! Человеческой жизни не знающие… сироты… никем не воспитанные.

– Заходите-заходите! Не оставим! Примем, как родных! – Тучная женщина, обмотанная в чёрные полотна, дала распоряжения дочерям, а потом натянутой улыбкой одарила гостей.

Мальчики, казалось, робко вошли.

По дому гулял тяжёлый запах жареного барана, которого, так довольно причмокивая, ели люди. При виде ужасающего зрелища, Десимир почувствовал где-то под ложечкой новое, неосознанное ощущение, ему стало не по себе. Юра и вовсе чуть не вырвало, едва удержался и не вылетел из тела подростка.

– Голодные, небось? Скорее за стол!

Семья прижалась друг к дружке, освободив места.

– Садитесь на ковёр, здесь вам рады! – Подтолкнул ребят Ракиль и приземлился рядом с ними.

– Да мы не голодны! Подождём вас на улице, – хотел сказать Десимир, но Юр ему не позволил, посмотрев в глаза, напомнив, что их задача – вкусить земную жизнь, всё попробовать, и оба смиренно сели.

– Как вас величать? – Поднесла яства тучная женщина.

– Юр и Десимир, – протягивая руку за куском жареного мяса, ответил Юр.

– Ешьте, ешьте! Гостям – тройная порция!

– Да благословит нас великий бог Рахукету! – Сложил руки на груди пастух Ракиль, подняв глаза в потолок, а потом с жадностью схватил кусок и принялся обгладывать баранью ашичку.

– Как там наша отара, бай?

– Прирастает. Братья остались, я привёл подходящих овец на обмен.

– Не видать перебежчиков?

– Нет, гага, одни волки круго́м, но от них Чёрный пёс спасает.

– Дай Рахукету ему неисчерпаемых сил! Не зря мы жертвуем этому духу десятину всех доходов.

– И Тёмному туману нужно жертву преподнести, за то, что перебежчиков путает, тропу к нам застилает.

Десимир смотрел на жареное мясо и заново видел страдания животного, испытанные перед смертью, но выдавать этого было нельзя, как и вмешиваться в дела падших. Тогда, что можно? Как вести себя? Как поступать, чтобы не быть узнанными?

На подносе стояла чаша с зелёным месивом, и исходил стон умирающего растения.

– Вижу, на салат крапивный засмотрелся, мальчик? – спросила мать Ракиля Десимира. – Возьми съешь, не бойся жгучую траву, я только сегодня выдрала крапиву из земли с корнем и выбила из неё всю злость. – Женщина протянула чашу, – Бери, бери! Послушная она, полезная стала!

Что-то новое под ложечкой перестало пульсировать, но растеклось по всей груди, и Десимир впервые ощутил грусть. Происходящее вокруг действо воспринималось им как поругание, кощунство, самое страшное преступление, на которое способны только биороботы, но никак не потомки богов.

Он принял чашу, мысленно поблагодарил крапиву за силу, которую отдаёт, взял щепотку салата и положил в рот. Мощная энергия крапивы проявилась сразу, просочилась, и Десимир растворился в ощущениях, постигая их впервые: тут и ярость, и злость, и давление.

Юр же, превозмогая новое чувство – отвращение, поднёс ко рту кусок мяса, стараясь не дышать, и надкусил его: тяжестью смерти и страхом поделилась запечённая плоть.

– Так о чём вы вели беседу до моего прихода? – спросил Ракиль.

– Мы осуждали твою старшую кызкардаш. И тридцати лет не прошло со дня гибели жилира, а в её доме гудулы песни запели, жизни порадовались, разве так можно?

– Да за такое избить и отдать их всех в монастырь грехи замаливать.

– Плохо едят наши гости, значит, и работники из них так сяк.

– И вправду, – Ракиль посмотрел на мальчишек. – Чего копошитесь? Брезгуете нашим гостеприимством? Меня позорите?

– Как же мы тебя позорим? – поинтересовался Юр.

– Я вас привёл, с семьёй за стол посадил, яства поднёс, а вы нос воротить? Это позор!

– В монастырь их во служение, как и кызкардаш нашу вдовую вместе с отпрысками за веселье их неуместное! – Отец семейства был в ярости, и они с Ракилем оба негодовали. – Рахукетуподобный должен выбрать им участь!

– Подожди, бай, что соседи скажут? Разве мы выгоним гостей на ночь глядя?

– И то верно! Соседи! Сейчас соседи должны прийти!

– Послушайте, путники! Мы вас приютим, так уж и быть, а завтра я до монастыря дорогу покажу.

– А надо ли нам в монастырь? – спокойно спросил Десимир.

– Непременно надо! Нет места благодатнее! Вам повезло, что я знаю дорогу в это святое пристанище. Только взамен покажите своё воспитание. Мы должны быть самыми гостеприимными! Придут соседи, в гости к себе звать начнут, благодарите, но скажите, что у нас остаться лучше. В ответ мы их позовём, так должно, но ходить самим по гостям чужакам нельзя! Неуважение это! Соблюдайте традиции племени! Всё ясно?

– Ясно! – в унисон ответили Юр и Десимир.

– А коль настаивать будут и силком к себе в гости потащат, идите, но спать в их дому никак не можно!

– А к чему все эти правила?

– Не рассуждайте! Не ваше это дело! Такое у нас гостеприимство. Законы племени!

– Да что им доказывать? Пока соседка Ядра не пришла за молоком, схороним, чтобы никто не видел, а на рассвете со мной уйдут в горы.

– Отличная идея, бай!

– Ракиль, три дня тебя не было, я поэму сочинил. – Младший братик грыз косточку и хвалился.

– Ой, Дидя, какой молодец! Слушай, сейчас Рикита отведёт мальчиков к овцам, и мы послушаем твоё творение, выйдем все к звёздам и послушаем!

– Конечно, байсёнок! Обязательно послушаем. – Ступайте, гости, ступайте! С глаз моих долой!

На ковре сидели только мужчины. Мать семейства и дочери, также обвёрнутые в чёрные полотнища, закрывающее тело до самых пят, подносили еду. Всё это время разговоры вести могла только мать, дочери смиренно и молча подчинялись.

Но вдруг одна из дочерей подошла к Юру и Десимиру и склонилась:

– Я Рикита, я вас провожу, ребята.

Мальчики с удовольствием вышли из этого тяжёлого помещения.

– Рикита, а почему вы все носите чёрное и так сильно замотали тело, не даёте ему дышать? – поинтересовался Десимир.

– Так угодно духам и великому богу Рахукету. Но нельзя со мною говорить. Я недостойна.

– Недостойна чего?

– Я послана в семью, как и овцы, чтобы служить.

– Кто тебе такое сказал?