Лами Данибур – Глаз Сахары (страница 8)
– Гага и дада.
– Как могут родители превращать чадо в раба? По праву свободной воли ты достойна всего, чего только пожелает твоя душа! – Поднявшись в рост с Рикитой, буквально вырос на глазах Десимир, взял её за плечи и с любовью заглянул в глаза.
– А что это за право такое? – удивилась девушка.
– Это единственное, что должно двигать поступки людей. Только право свободной воли и вселенский кон: что излучаешь, то и получаешь, имеют значение, больше ничего! И там заканчивается твоё право, где начинаются границы другого. Не преступая чужих границ, ты можешь всё, ты достойна всего, чего пожелаешь, и прежде любви и света!
– Десимир прав! Жить надо в удовольствие! Рабство – это иллюзия, нет никакого рабства без твоей свободной воли.
– Странные вещи вы говорите. Странные, оттого страшные. Больше ни слова! Сидите смирно, иначе, придётся гаге доложить о непокорности, а непокорность в нашем свободолюбивом племени сурово наказуема.
– Что ж, дело твоё, выбор тоже, – удивился Юр.
– Прощай, Рикита! – Десимир вновь подрос до неё и прямо посмотрел в глаза. – Пропустила возможность, второй не предвидится.
Рикита испуганно вышла из загона и вернулась в дом.
– Юр, ты заметил, что у каждого из этих людей мысли не совпадают ни с речью, ни с действиями? Они излучают страх.
– То ли ещё будет, Десимир! И всё же, как интересно увидеть всё через плотное тело, а не в информационном облаке. Подожди, что-то со мной происходит… подожди! – Юр успел повернуть голову, и его тут же вырвало – Что это? Баран вышел.
Юр и Десимир рассмеялись.
– Да, брат! А крапива из меня обратно не просится.
– Ощущения тела ни с чем ни сравнить! Я впервые испытал такие яркие тяжёлые эмоции от принятия не свойственной пищи. Живот всё ещё сводит и цветные вспышки в голове.
– Юр, это страшно восхитительно! Я питался растениями, но плодами, чтобы помочь распространить вид, а не убить. А тут крапива целиком и стебель, и листья, и корни. Выходит, люди позволяют себе вкушать всё, а не только плоды?
– Можно рассуждать так: ягнята – плоды овечьи. Как ещё объяснить страсть людей есть овечью плоть?
– Несмешная шутка. Совсем не тот я смысл вкладывал в слова.
– Ну, пойми! Сам же видел, это не они, это через них кормятся низоды, плоть нужна как приправа, страхи, муки смерти – сладости для тёмных.
– Но как загрязняется храм души – тело! И сразу падение, и сразу ближе ко дну, к нави.
– А ты хотел вернуться! Такой опыт за порталом не приобретёшь.
Мы должны всё попробовать!
– Готов за каждый поступок отдать свою цену?
– Да, Десимир! А иначе сидел бы дома и смиренно жил – не тужил. Никаких суждений! Чаще включай тишину! Мы познаём новый мир во всех его проявлениях.
– Согласен! Выбор сделан! Чтобы понять, надо вкусить!
Десимир и Юр обратились в птиц, вырвались на волю, в то время как басёнок Дидя, подняв руки к звёздному небу, уже начал читать свою поэму в присутствии родных.
О, господин великий Рахукету! О гага родный мой, о дада!
Ты затемняешь всю планету! Родители из твоего же стада!
Я, как они, служить тебе лишь буду! Ты открываешь вид на звёзды!
Твои законы не забуду! Я воин тьмы! Я раб твой грозный!
Ястреб и коршун не стали дослушивать малолетнего поэта, сделали круг, ещё раз обозрев племя, и улетели высоко-высоко в горы.
На отвесной скале, глубоко уходящей во мрак холодного камня, высечен монастырь за счёт тысяч человеческих жизней. Их тела всё ещё тлеют, погребённые на нижнем ярусе этого зловещего сооружения – многоэтажного пещерного комплекса. В погребальню ведёт прямоугольная шахта – крутая лестница, поделённая на четыре марша с площадками, спускается на самое дно скалы и доставляет в затопленную горизонтальную галерею. Да их тела всё ещё разлагаются, укрытые ледяной водой. А их души красными маками качаются на ветру в горной долине.
Пештак в центральную пещеру через узенькую окружную тропку мелкими ступеньками. Добраться туда очень сложно, а, войдя в портал, вернуться прежним невозможно. К огромному куполу с четырёх сторон приставлены, как стражники, минареты. На самом пике каждого из минаретов величавый Месяц в разных фазах: Новый, Первая четверть, Полный, Третья четверть. В этом храме поклоняются Рахукету – низоду, наделяющему смертных тёмными силами, и его рахукетуподобиям.
Как любой низод, Рахукету боится женщин, поэтому всё, способное сотворять и плодородить, здесь униженно и оскорблено. Скверной затемнено благородное женское начало и, чтобы насытиться тёмными энергиями, нужно отречься от земли, матери, сестры, жены, дочери. От всего животворящего, а значит, от любви! Отдавшие души Рахукету много говорят о любви, но мало знают, что это за чувство. Их слова давно не вяжутся с поступками. Хитрость и сила, власть и коленопреклонство заправляют всем.
Ястреб и коршун влетели в пештак и обратились в мальчиков, ударившись оземь.
Голубоватый холодный свет едва проникал сквозь приоткрытые врата.
Десимир и Юр пошли на это слабое свечение.
В огромном зале на холодном зеркальном полу в позу ребёнка согнулись босоногие мужчины разных возрастов, молясь на того, кто, невидимый обычному глазу, грозно спал на высоком из мрачных дум троне, инкрустированном мерцающими разноцветными камнями. Спал, издавая инфразвуки, и высокие, мощные четыре колонны, держа каменный свод, вибрировали в резонансе.
В резном минбаре сидел рахукетоподобный и зауныло пел успокаивающую песню спящему низоду и молящемуся народу.
Светло-голубое свечение, на которое пошли Юр и Десимир, видоизменилось в жёлто-белое. Спящее нечто тускло светилось, хотя и являлось совершенно чёрным существом.
Это выглядело так впечатляюще, что Юр и Десимир замерли от удивления, тут же исчезнув. Им было страшно интересно, хотелось продолжить наблюдать. Впервые вживую, а не в безвременье, увидели такое душераздирающее, противоречащее праву свободной воли, зрелище, но чтобы рахукетоподобный не заметил, а низод не успел их почувствовать, синхронно вмиг телепортировались, переместившись влево дальше от гор и очутившись на том конце солёного чёрного озера в двух тысячах километрах от злосчастной отвесной скалы, употребив мощные силы и утратив дальнейшую возможность самостоятельной телепортации.
– Далековато нас выбросило.
– Сильные эмоции – сильный толчок – большая потеря энергии.
– Хватит нравоучений! Десимир, не превращайся в Гаврана. Зато таких впечатлений нам за тысячу веков не набраться в граде молчания.
– Согласен – стоило того! Мы ослабели – значит, стали ближе к людям, природу поступков которых пытаемся постичь.
Солнце восходило из-за горбатого косогора. Местность холмистая, живописная, всюду разнотравья. Полевые цветы, проснувшись и напившись утренней росы, раскрывали свои благоухающие головки. Ароматы любви веяли, вплетаясь в струи ветра, вдохновенно звучал перезвон птиц.
Десимир и Юр оставались в телах подростков и намеревались посетить племя падших, проживающих в селении на равнине, окружённой со всех сторон холмами.
– Юр! Смотри-ка! Эти падшие тоже живут в укрытиях, только не из камня.
– Из навоза. Слышишь запах? Я знаю его. Священная корова, с которой любит прогуливаться матушка, удобряет своим естеством пастбища.
– Точно! Этот запах! Нашли же интересное применение! А мне не приходила такая идея. Падшие живут в домах, все ли?
– Не удивлюсь, что большинство.
– Как думаешь, почему? Неужели пастух прав?
– Десимир, они находятся в иллюзии, что нужно что-то защищать, от кого-то укрываться.
– Про эту ловушку Гавран говорил. Как только тебе есть что защищать, ты теряешь связь со Светом и попадаешь в лапы низодов.
– Юр, смотри!
Юр обернулся – на окраине поселения овальный дом, окружённый людьми.
Приглядевшись повнимательнее, ребята увидели не только людскую толпу. Дом как дом – сады круго́м, только вот над крышей тёмная клубистая паутина куполом, и это явление невидимо обычному взору.
– Веет горем. Не пойдём? – засомневался Десимир.
– Как это не пойдём? Это интересно! Надо бы туда!
Очередь выстроилась в нетерпеливом ожидании. Все шептались и переглядывались. Все страдали, а сущности-подселы довольно высасывали из своих доноров силы.
Как только Десимир и Юр подошли, тут же к ним устремился мужчина с важным видом и озабоченным лицом. У него на плечах сидела маленькая пугливая мерзость и дрыгала своими лапками, а он ничего не замечая, с видом знатока обратился к ребятам:
– Вы оба к Андромахе? Вставайте в конец. Войдёте вдвоём? Держите номер 224. Сегодня уже поздно, она не успеет вас принять. Только завтра к обеду. Ждите и держитесь этой майки. Она перед вами подошла.
Полная невысокая женщина в видавшей виды одёже тут же обернулась:
– Я стою, за мной ожидайте, момчеты!