Лами Данибур – Глаз Сахары (страница 9)

Десимир и Юр с первых слов поняли и приняли неизвестный ранее им язык, как родной. Говорили они по-своему, но, как и в тот раз в семье пастуха, речь преобразовывалась на выходе, превращаясь в местный говор.

– А зачем вам, майка, к Андромахе?

– Сын у меня меньшой крепко болен. Она последняя надежда.

И Десимир, и Юр прекрасно видели, как энергия течёт во вселенной, но у людей канал ясновидения напрочь перекрыт. Их мир выглядит иначе.

И Десимир, и Юр бросали короткие взгляды на живот майки, он был изрешечён дырами. Из пустот выходили её жизненные силы. Зрелище впечатляло, но ребята, не выдавая своего удивления, оба спросили:

– Андромаха ведунья?

– Ясновидящая. Всё обо всех знает. А вы зачем к ней пожаловали? Хотите узнать свою судьбу?

– Хотим узнать судьбу, – неожиданно выпалил Юр.

– Это она запросто расскажет.

Через полчаса, крадучись, озираясь, подошёл старец, влача за собой похожего на старый башмак сморщенного низода, привязанного невидимой цепью. Старче пристроился в конец очереди с номером 225. Время шло – люди выходили и приходили новые. Все они были несвободны.

После полудня Юр и Десимир попросились отлучиться ненадолго. Женщина и старец отпустили подростков, пообещав держать номер.

Убежав за холмы, подростки обратились в пчёл и полетели к дому Андромахи.

Маленький овальный домик на первый взгляд ничем не отличался от остальных. Как и все окружён цветами и плодовыми деревьями. Но энергетически в нём творились сложные вещи – низкие вибрации будто проваливали дом ко дну земли, и настроенному уху слышны были стоны падших душ.

Пчёлы прожужжали мимо женщины с грустным лицом, которая усердно копошилась в саду, и влетели сквозь открытое окно, приземлившись на букет валерианы. Бледно-фиолетовые гроздья цветов стояли в глиняном кувшине на широком подоконнике и дурманили своим сладко-ванильным ароматом, привлекая насекомых. Пчелиные инстинкты требовали приступить к работе. Десимиру и Юру пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться с телами и не включиться в пчелиную матрицу, сохранив своё истинное осознание.

Настроив все пять глаз и бесчисленное множество фасеток, Десимир быстрее Юра увидел старуху на белой постели. Её глаза закрыты, она слепа как крот Мстислава. В дверях застыл проситель. На груди слепой старухи свернулась, повиснув, тёмная сущность и, похрапывая, спит.

– Помоги мне, Андромаха, нет в моём доме ни достатка, ни счастья, одни неудачи преследуют меня.

– Ты глупый, Терех! Ты доверчивый! – выпалила старуха, и спящий низод, приоткрыв пустую глазницу, усмехнулся. – Духи говорят, что ленивый ты! Трудись, молись, зарекайся быть послушным цели, и найдёшь под крыльцом своим камень заветный. Он исполнит любое твоё желание.

– Любое? Когда ж это будет?

– После десяти лет исправного служения богам. Выбери себе бога Велеса – веселье и достаток войдут в дом, коль станешь его рабом. Выбери себе громовержца Перуна – власть обретешь, коль станешь его рабом.

– Так какого же из них выбрать?

– А что важнее для тебя радость или власть?

– Важнее золото.

– Золото будет. Выбери настроение.

– Хочу, чтобы преклонялись к моему колену и почитали меня, а не считали глупым.

– Тогда Перун. Всё! Иди! Скажи, что трапезничать пора мне! До сумерек не принимаю!

Терех вышел, и Андромаха, жалея себя, вздохнула:

– Какой тяжкий груз я несу! Много хлеба в моём доме, но горек он. Не живу я вовсе, а лишь пересматриваю и перенаправляю чужие судьбы.

– Таков уговор. Отрабатывай право на существование.

Ты мне свои и людские страдания – я тебе знания. Сведения о судьбах этих смертных взамен твоей силы и их горя и бед.

– Не слишком ли высока плата?

– Выбор тобой уже сделан, обратно не вернуть. Кем ты была до меня? Несчастной слепой. Голодная и всеми покинутая. А сейчас тебе всё племя и соседние в ножки кланяются, все зависят от твоего слова.

– Разве этого я хотела?

– Этого-этого! Желание исполнено. Долг платежом красен.

– Ты меня заманил и ослепил. Если бы не ты, жила б как все зрячие.

– Мечтала быть особенной – получила мой дар.

– Но ведь не только ты тяжёлым грузом повис на груди и высасываешь силу. Сколько иных сущей вокруг дома кружат.

– Это твои посетители с собой попутчиков приводят. Они чувствуют сладость людского горя и ступают следом, чтобы быть в сытости.

– Я хочу откупиться. Как же мне избавиться от сделки?

– Уже никак. Даже твоя смерть не разлучит нас. Я выбрал тебя, а ты меня. Я тебя кормлю, а ты меня.

– Горьки твои подаяния.

– Зато твои печали я вкушаю с наслаждением. Не ворчи, старуха! Ну, так и быть, порадую тебя! Прикажи построить храм в свою честь, этим ты заземлишься настолько, что животные удовольствия и страхи станут в сладость. Боль, если перенаправить внимание, сладка. Ничего, ничего, сначала привыкнешь, потом втянешься и попросишь ещё! С завтрашнего дня пусть начинают строительства храма – ты моя, и останешься на земле столько, сколько мне потребуется. – И низод сдавил Андромахе левую грудь так, что от сильнейшей боли у неё пошли слёзы из глаз, а потом проник в лоно и заелозил изнутри по всему её телу.

После сильной боли ещё слёзы не успели обсохнуть, Андромаха вдруг почувствовала возбуждение и сладкую дрожь внизу живота. Волна энергии поднималась от самого низа к солнечному сплетению. Женщина раскинулась на диване, растеклась от удовольствия.

Две пчёлы, чтобы не быть узнанными, так и не решились подобраться ближе к хозяйке дома, улетели в открытое окно подальше от места, хранящего столько тёмных тяжёлых энергий. Обратившись за холмом у одинокой яблони в подростков, задумались: возвращаться в очередь или ступать дальше?

– Юр, там столько низодов, нас могут заметить, а наши силы уже не те. Гавран просил не взаимодействовать с сущностями, среди них могут оказаться мощные.

– Если не вступать, как мы постигнем суть?

– Найдём другие способы. Давай почитать наших старцев. И Синяя рыба, и Гавран, и угрюмый отступник Хорха с его водяными медведями помнят, как и зачем мы попали на эту планету, знают, как существовать, как сохраниться, как выполнить миссию, как вернуться в свои миры-исходники.

– А тебе ничего не напомнил дом этой старой кротихи? Ты изучал низода и его послушную рабыню, а я смотрел в сад – пчелиный дух захватил меня.

– И что ты там увидел?

– Дом этот удивил меня не меньше обитателей.

– Ты постиг чёрное облако, которое мы заметили первым делом?

– Это не просто чёрное облако человеческих мук. Похоже, здесь кротовая нора.

– Червоточина? Уверен?

– Давай вернёмся, и убедишься в этом сам.

– А если столкнёмся с сильным низодом? Их там вон не меньше, чем людей в очереди.

– Решайся! Встречи с низодами всё равно не избежать! Постараемся не вступать во взаимодействие. Зато настоящая кротовая нора!

– Идём! Наш номер 224.

И они весело помчались обратно в селение. Нашли майку и старца, угостили их яблоками, что собрали у кроны плодовитой отшельницы, когда в раздумьях прятались за холмами.

– Благодарствую, момчеты! Я уж третий день без еды! – Взяла яблоко мамка.

– А я обед дал – буду жить на воде и не вкушать пищу, пока до сути не дойду.

– А к какой сути ты хочешь подобраться, старче?

– Почему жизнь так скоротечна? Вчера я только родился, а сегодня еле влачу своё существование. И где, скажите мне, справедливость?

– Какая уж тут справедливость? Девять детей мне удалось выносить и родить. Трое сынков в младенчестве Велесу души отдали, я смирилась. Но мой урод так красив, так добр! Почему именно ему болезнь послана неизлечимая? Ладно бы дочь захворала – у меня их пятеро, а сына-то зачем отбирать? Сыновья погибают, дочери вырастают. Видно, нямы плохо о братках заботятся, матери сохранить сынов не дают. Только о себе и думают. А их выдавать замуж надобно, приданное складировать. Это ли я заслужила? Ведь живу по совести, дурных дел за мной не водится. Спасите сына! Одна надежда на Андромаху! Она поможет! Она поймёт!

– Так ты ж сама на дно дитятю тянешь! – Вырвалось у Десимира.

– Тихо, ты! – схватил его за рукав Юр и незримо отчитал Десимира. – Молчи! Не выдавай нас и не суди!

– Как сама? Я всё для него! Я жизнь отдам за него!