Лагутин Антон – Зрей с гордостью, Император том 2 (страница 5)

Он вскидывает руку и указывает тонкой ладонью на графин с водой.

Я сглатываю слюнку. Комбинезон под доспехом кажется совсем мокрым. Вообще, предлагать свою собственную воду кому попало – непозволительная роскошь. Делиться водой не принято, только в экстренных случаях. Видимо, у графа дела с питьевой водой обстоят куда лучше, чем у местных, собирающихся с пустыми тарами в огромные очереди под палящим солнцем.

От предложенной воды мы отказались.

В своём чуть помятом костюме Крябов подходит к наглухо запертым окнам, за которыми открывается прекрасный вид на густые леса и водонапорную вышку, коих здесь дюжина, и каждая может собрать почти тысячу литров дождевой воды. Закряхтев, он раскрывает одну из створок, впуская внутрь кабинета лёгкий сквознячок. Первый же порыв ударяет в стол позади Крябова и срывает с верхушки стопки бумаг листок. Он еще не успел упасть на пол, как Крябов громко заявляет:

– Я подниму!

Он делает шаг нам на встречу, но Зазуля уже нагнулась и подняла листок с пола. Её глаза успели скользнуть по нескольким cтрокам, прежде чем листок был грубо вырван тонкими пальцами.

– Это мои документы, – говорит мужчина в мятом костюме и возвращается к столу. – Если вы успели прочитать содержимое – я буду вынужден вас ликвидировать. Военная тайна, иначе поступить я не могу.

Честно говоря, я напрягся. Моё лицо сжалось, а рука потянулась к подсумку с гранатой. Зазуля повела руку за спину…

Раздался хохот.

Мы замерли, переглянулись. За столом хохотал Крябов, всматриваясь в ниши лица покрасневшими глазами.

– Да шучу я! – слова с трудом просачивались сквозь плену больного смеха.

Продержалось бы молчание чуть дольше, и тогда бы нам всем было точно не до смеха. Даже не знаю, как бы выглядело его лицо при виде гранаты в моей ладони. Шутник, мать его…

Губернатор Гуляйполя поймал мой серьёзный взгляд и быстро успокоился. Кожа на его лице будто окаменела, да и весь его вид в миг стал серьёзным. Продолжая заглядывать ему в глаза, я говорю:

– Вернуться к Югову с пустыми руками мы не можем, нам нужны доказательства смерти Сергея Сергеевича.

– Доказательства какого рода вам нужны, у меня имеется свидетельство о его смерти.

– Нет, нам нужно что-то более существенное. Желательно останки тела. Подойдёт рука, а лучше – голова.

Пришло время наших шуток.

Граф напрягся. Нахмурив брови он спрашивает:

– Вы шутите?

– Нет, – отвечаю я. – Мы обязаны представить Югову хоть что-то. Понимаете?

Лицо Крябова дёрнулось от удивления, он кладёт руки на стол и пожимает плечами.

– Тогда вам придётся самим отыскать его останки, – говорит он. – и в этом я не смогу вам помочь.

– Отыскать? – переспрашивает Зазуля. – Он не был захоронен?

– В серой зоне людей не хоронят. Вы хотя бы в курсе, кого разыскиваете? Что князь Югов рассказал вам о нём?

– Югов предоставил нам исчерпывающую информацию, – отвечает Зазуля.

– Мне только любопытно… Можно я полюбопытствую?

Крябов складывает ладони мостиком и опирает на них свой острый подбородок, не спуская глаз с Зазули. Девушка кивнула ему, не утруждая себя лишней болтовнёй.

– Зачем Югову судить его в Мелитополе?

– Судить? – вырвалось у Зазули, и это точно было лишним.

– А что еще можно сделать с преступником? С бунтовщиком! И, наконец, с предателем!

Пришлось состроить серьёзное лицо, чтобы хоть как-то скрыть удивление от услышанного. Таких подробностей Югов нам точно не сообщал, и возникает вопрос: а сам князь в курсе обвинений, выдвинутых нашему поисковому объекту?

– Вы сообщали Югову? – спросил я.

– Нет. У нас каждый день происходят несчастные случаи на шахтах, случаются и летальные исходы. Мне что, теперь о каждой смерти оповещать князя? Или он был кем-то особенным для Югова?

Этот Михаил Владимирович начал копать в нашу сторону. Сейчас тот момент, когда мы должны сломить его напор и забрать инициативу в свои руки.

– Вы сказали, что он погиб, – утвердительно заявляю я. – Верно?

– Я сказал, что он мёртв, а при каких обстоятельствах наступила смерть – мне не ведомо. Да и нет никакого желания вдаваться в детали. Собаке собачья смерть.

– Допускаете ли вы, что его могли убить? – спрашивает Зазуля.

– Допускаю, – отвечает Крябов, бегая глазами по кабинету. – Я всё допускаю. Его могли убить. Он мог погибнуть. Его могли убить дикие звери. Он мог нажраться до беспамятства и захлебнуться собственной рвотой. И такое бывает. Мне доложили, что он мёртв. А при каких обстоятельствах – я не стал выяснять. Возможно, и зря, видя на ваших лицах непонимание.

– Почему вы назвали его предателем? – спрашиваю я. Для такого обвинения нужны довольно веские доказательства, видимо случилось действительно что-то существенное.

– Я на допросе? – уточнил у меня мужчина, утирающий платком пот со лба.

– Нет. – бросила ему Зазу. – Но вы же понимаете всю серьёзность происходящего. Нас послали не просто так. И если сейчас вы не на допросе, то это может произойти в скором времени.

– Он пытался захватить шахту, – выдохнул Крябов, поглядывая на нас исподлобья. – Собрал людей и устроил бунт. Его поведение… его поступок был неприемлем. Вопрос необходимо было решить в кротчайшие сроки. У меня люди каждый день должны получать воду по талонам! У меня, наконец, посевная в самом разгаре!

– И вы не доложили об этом Югову? – с удивлением спросила Зазуля.

– О чём? О чём я должен был доложить? О бунтовщике? Написать в депеше, что я жду дальнейших распоряжений и ждать ответа как минимум неделю?

– Мы добрались до вас за пару часов.

– Местная канцелярия работает куда медленнее.

И то верно. В принципе упрекнуть его не в чем, если всё, что он говорит – правда, то его поступок оправдан. Даже больше; его поведение в сложившейся ситуации можно расценивать как поведение настоящего губернатора, пекущегося за жизни вверенных в его руки местных жителей. Однако, у меня были подозрения. Его речь совсем не вязалась с мимикой лица и жестами рук. За свою долгую жизнь я научился без ошибочно отличать лжецов от тех, кто говорит правду. И вот этот Михаил Владимирович нам явно что-то не договаривал.

– И ваши люди убили его? – спросил я.

Мои вопросы начинали раздражать Крябова. Это было заметно в его поведении. Он встал из-за стола и начал наворачивать круги, то поглядывая в окно, то бросая на нас взгляд полного негодования. Его костюм заметно увлажнился, огромное мокрое пятно расползлось по спине и даже успело несколько раз подсохнуть, оставив на ткани белёсую тень солевого пота.

– Мои люди никого не убивали. Они должны были только решить с ним вопрос.

– И как они его решили?

– Ни как. Когда они прибыли на место, оказалось, что Сергей Сергеевич успел подорваться на мине. Рабочие указали место подрыва, но добраться туда оказалось невозможным. Минное поле. Понимаете?

– Прекрасно, – бросил я.

– И где это место? – спросила Зазуля.

– Я не знаю, – разводит руками Крябов.

– А кто знает?

– Боюсь, найти их будет не так просто…

– Мы постараемся.

– Нет, вы не понимаете. Мои люди постоянно находятся в серой зоне, занимаются охраной шахт. Конечно, есть ротация, кто-то приезжает сюда на отдых, кто-то, наоборот, уезжает. Искать тех, кто именно был на месте подрыва – это как искать иголку в стоге сена.

Дело дрянь. Найти свидетелей будет практически невозможно. Да я больше, чем уверен, найди мы хотя бы одного очевидца – и он точно не станет нам указывать точку. Граф всеми возможными способами пытается не допустить нашего присутствия в серой зоне, так что говорить о его людях. Немые, слепые, глухие. К сожалению, придётся признать, что поиски останков Сергея Сергеевича отнимут у нас столько времени, что Олег умрёт не от рук Фишеров, а просто от старости. Придётся Югову смириться с фактом смерти Сергея без веских доказательств.

Мне бы хотелось перейти к следующей теме нашего визита, но у меня еще оставалось немного вопросов, ну так, чтобы полностью убрать все пробелы.

– Когда узнали о его смерти? – спрашиваю я.

– Дней сорок назад.

– Как удачно мы приехали, на сороковой день, – улыбнулся я, однако Зазу не разделяла моего веселья, поглядывая на высокого мужчину в мятом костюме хмурым взглядом.

– Да, – тянет Крябов. – Мне жаль, что вы уезжаете с пустыми руками. Честно. Если бы я мог – я бы помог вам. Но сами видите, это невозможно.