Лагутин Антон – Зрей с гордостью, Император том 2 (страница 2)

– Их вид тревожит меня, – говорю я.

– А чего ты ожидал? Улыбки и рукоплескания?

– Их лица… они все будто измождённые.

– Работа в полях не щадит никого.

– Но не до такой же степени.

– Броня, что ты знаешь о работе в поле?

Многое. О работе в полях я знаю не понаслышке, но не стану же я сейчас что-то доказывать Зазуле. К сожалению, моё слово мало чего стоит в нынешнее время. И, к сожалению, уже привычным для меня действием в подобных случаях является – молчание. Невыносимое мучение, когда на языке крутится бесчисленное количество слов, о которых Зазуля может даже и не догадываться.

Машина заметно притормаживает, съезжает с дороги в неглубокий кювет и замирает окончательно.

– Приехали! – вопит Палыч с водительского кресла.

Облачаться в доспехи он не стал, всё его снаряжение лежит рядом со мной, ждёт своего часа. Югов назначил главной Зазулю – ей и вести все диалоги с вышестоящим руководством. И как раз сейчас начиналась её любимая часть.

Мы отпираем дверь БТРа. Первым выхожу я, за мной – Зазу. Палыч продолжает сидеть на своём месте, наблюдая за всем происходящем через узкий триплекс. Нечто похожее на улыбку скривило его изуродованное ожогами лицо.

– Полегче с ними, – вырвалось эхом из нутра машины, когда мы уже собирались пойти вперёд.

Зазуля усмехнулась и проорала Палычу в ответ:

– Включи рацию!

Висевшая на груди Зазули рация зашипела, из динамика прозвучал мужской голос:

– Включил.

– Молодец, – обронила Зазу в пустоту, и мы двинули прочь от БТРа.

Впереди на дороге начинался блокпост, по обе стороны от которого тянулись неухоженные лесопосадки, штурмовать которые я бы не рискнул даже на танке. У небольшой хибарки на краю дороги нас встречали два охранника. Ну как сказать “встречали”. Скорее прятались в тени козырька, развалившись на деревянной лавке. Они даже не встали, когда между нами оставалось шагов десять. Чуть привстали, чтобы разглядеть нас, и снова лениво уронили спины на спинку лавки. Если бы не шлагбаум, перегородивший нам дорогу, – возможно Палыч бы и пронёсся мимо, не притормаживая, чтобы не терять зря время. Поступок не самый умный, да и местные правила запрещают пересечение границы без предоставления документов. И мы – не исключение. Но даже если мы и нарушим закон – наказывать нас никто не станет. Конечно, Югов пожурит пальчиком, но это не сравниться с тем наказанием, что выпало на плечи Палыча совсем недавно. Да и Зазуле нравилось общение с подобными персонажами, с “пристрастием” наблюдающим за порядком на границе.

– Чьи будете? – спрашивает один из охранников, сплёвывая нам в ноги.

Зазуля потянулась к подсумку на поясе, в котором можно было уместить довольно увесистые предметы, в том числе и пистолет.

– Сейчас достану документы… – начала она, но её грубо прервали.

– Мы с бабами не общаемся! – рявкнул второй, с мерзким щетинистым лицом и узкими глазками.

Мне тут же захотелось ударить его в лицо своим грязным ботинком, да так, чтобы остался след от подошвы. Но, всему своё время.

– Встать! – взревела Зазу на охрану. – Когда с вами говорит старший по званию, вы обязаны поднять свои задницы и отдать мне честь!

Желание предъявить документы на проезд у Зазули быстро отпало.

– Может нам еще тебе в ножки упасть?

Они оба усмехнулись. Поёжились, но продолжали сидеть, игнорирую требование Зазули. Самый уродливый перетянул автомат со спины к себе на ноги и накрыл его своими крупными ладонями, не забыв криво улыбнуться.

– В моём уставе нет такой строки, где говорилось бы о том, что солдат должен падать в ноги перед вышестоящим руководством, – твёрдо произнесла Зазу, окидывая каждого охранника взглядом. – Или в вашем уставе это прописано? Прошу показать мне…

– Слышь, – дерзит второй, – ты глухая? Мы не будем общаться с бабой…

– Ну тогда вам придётся общаться со мной, – говорю я, выходя вперед.

Мои слова вызвали куда больше смеха. Я подозревал из-за чего.

– Малыш, – усмехнувшись, произнес мужик, поджав к себе автомат так, чтобы ствол смотрел мне в грудь, – ты у кого своровал своё шмотьё?

– Выстрели в меня, – говорю я. – И тогда я расскажу тебе, откуда они у меня.

– Чё? – протянул он. – Зачем мне патроны на тебя переводить.

Он резко вскочил с места, и грубо проревел:

– Видимо, твой папаня тебя не научили уважать взрослых! Тогда твоим воспитанием займусь я.

Он был затянут в плотный комбез, в котором потел как свинья. Запах скисшего пота разил не только от его кожи, тяжёлое дыхание сопровождалось порывами тлетворной вони, способной убить лошадь. Капли пота стекали по его скривившемуся от гнева лицу, и их стало куда больше, когда он рванул в мою сторону. Между нами было пару шагов, и не заметить его выпад в мою сторону было просто невозможно.

Я даже не дёрнулся. Даже не отступил и не пошевелил телом. Откинул голову вбок, давая вражескому кулаку пролететь мимо лица и только потом ударил в ответ.

Он чуть выше меня, чуть шире в плечах, но явно в разы глупее.

Мой плащ колыхнулся, когда я врезал этому ублюдку прямо в лицо. Кулак залетел ему в левый глаз, скользнул по влажной от пота плоти и разбил в кровь нос. Он истошно ухнул, и рухнул обратно на место. Одного удара было мало, чтобы свалить такую тушу – понадобиться еще три, быть может пять подобных выпадов, нацеленных точно в рожу. Но это если бить рукой.

– Ах ты…

Он быстро очухался и уже собирался снова кинуться на меня, когда Зазулин пыльный ботинок разбил ему губы. Удар оказался по истине хорошим. За глухим стуком послышалось мычание и стон, затем мужик перекатился по скамье и рухнул к нашим ногам. Он не вставал. Тяжело дышал, содрогался, но продолжал валяться, уткнувшись лицом в пыль.

Проснулся второй охранник. Лежащий на его ногах автомат быстро очутился в его трясущихся руках. Глаза вспыхнули гневом, однако его лицо было во власти страха; подбородок трясся, губы нашёптывали нечто неразборчивое для нашего слуха. Он успел передёрнуть затвор, а когда вскинул автомат, я уже стоял напротив. Моя ладонь обхватила ствол автомата и потянула вверх. Дуло я уткнул себе в шею, утопив пламегаситель глубоко в плоть.

– Стреляй, – говорю я, уставившись охраннику в глаза.

Он прищурился, пряча глаза от яркого солнца, пыльного ветра и моего гордого лица. Видимо он впервые попал в подобную историю, где тебя принуждают выстрелить в человека. Конечно же стрелять он не собирался, как бы его не напугали. Обычный трус, способный только языком воротить.

– СТРЕЛЯЙ! – рявкнул я, приблизившись к нему так близко, что в выступивших на его глазах слезах я мог видеть своё отражение.

Автомат вдруг отяжелел. Плечи охранника поникли, как и его лицо. Я дёрнул на себя руку, вырывая оружие из обмякших ладоней. Была мысль убрать его за спину, наверно, теперь оно моё, но… не тут-то было…

Зазуля показа мне жестом руки, чтобы я передал оружие владельцу. Пришлось вернуть автомат охраннику, предварительно вынув рожок и передёрнуть затвор, вытряхивая патрон из патронника.

Зазуля снова полезла в подсумок на поясе. Вынула бумагу, выданную ей Юговым, и сказала:

– Нас прислал Югов. Мы должны встретиться с губернатором Крябовым Михаил Борисовичем. Немедленно.

Принимая из моих рук автомат, охранник не обронил ни слова, только тупо глядел на наши лица. В его взгляде навсегда поселилась ненависть, и развеять её не смогут даже слова Зазули, несмотря на произнесённые громкие фамилии. Он прижимает автомат к груди, губы силятся произнести хоть что-то, но из-за мычащего в наших ногах первого охранника мы ничего не слышим.

Зазуля перевела взгляд на меня.

– И где он такой сброд понабрал, они даже оружие держать не умеют. А еще стерегут посёлок на границе с серой зоной, – Зазуля опускает глаза на валяющегося на земле охранника. – Помоги ему подняться, – просит она мне.

Особого желания возиться с этим телом у меня не было, но раз просит Зазуля – нужно выполнять. Хватаю его за шкирку и помогаю подняться. Он весь шатается, ноги трясутся, из разбитых губ и нося потянулись кровавые слюни. Если его не придерживать – снова рухнет. Усаживаю на скамью рядом с его дружком. Теперь они оба смотрят на нас, и в отличии от нашей первой встречи, готовы разговаривать без лишних шуток, чего и добивалась Зазуля. И как всегда – через силу.

– Ау! – Зазу щёлкает пальцами у их носов. – Вы слышите меня?

Один из охранников, что сидел в обнимку с автоматом закивал головой.

– Отпирай шлагбаум, – командует ему Зазуля.

– Не положено… – кряхтит он.

Я опешил. То, что его лицо еще не было разбито в кровь – исключительно наша заслуга. Только скажи лишки – и мой, или Зазулин ботинок снова найдёт цель, но столь очевидный факт не пугал охранника. Уж не знаю, за что он готов был стоять горой, но сейчас он проявил себя по достоинству. Могу допустить, что за пропуск на территорию посёлка кого попало светит только одно – смерть. Тогда его можно понять. Да и мы не беспредельшики, просто у нас есть простое правило: как вы нас встречаете – так мы себя и ведём.

Зазуля разворачивает сложенный пополам лист бумаги и почти тычет им в лицо охраннику.

– Читай, – говорит она. – И обрати внимание на печать.

Глазёнки того быстро заскользили по бумажке. И чем глубже они вчитывались, тем шире становились.

– Ну что же вы сразу бумагу нам не показали, – говорит он, уставившись оторопевшим взглядом на Зазулю.