Лагутин Антон – Зрей с гордостью, Император том 2 (страница 1)
Лагутин Антон
Зрей с гордостью, Император том 2
Глава 1
Массивный, окрашенный в цвета летнего леса БТР мягко покачивался на кочках, несясь по разбитой дороге в лучах ультрамаринового солнца. Его броня напоминала шкуру хищника – покрытую глубокими шрамами, с уродливо затянувшимися дырами от клыков и пуль охотников, кому так и не удалось поймать свою добычу. И даже лежавшие на броне толстым слоем пыль и дорожная грязь не могли омрачить брутальный вид машины, вызывавшей удивление и страх в сердцах обычных людей, кому посчастливилось увидеть нас на разбитых дорогах их крохотных деревень.
Внутри стальной коробки стоит жуткая духота и приятный слуху гул шести звериных сердец, чья сила сравнима с мощью дизельного движка, рвущего воздух и жадно пожирающего сотни литров горючки внутри имперского танка, спроектированного и созданного моими инженерами для освобождения земель, терзаемых несправедливостью “Высших”, смотрящих на смертных как на жалкую скотину, которую рано или поздно всё равно придётся забить.
По распоряжению Югова мы мчали на север в сторону деревеньки Гуляйполе, где рассчитываем найти некоего Сергей Сергеевича. Загадочная личность, в чьих руках вдруг оказалась судьба моего отца. Меня это не могло не злить, но я успокаивал себя мыслью, что наша экспедиция не могла продлиться дольше суток, и уже совсем скоро мы вернёмся домой и немедленно отправимся на вызволение отца. Завтра, или послезавтра я увижу его лицо, пожму руку и крепко обниму.
Напротив меня сидит Зазуля. Её тонкие длинные пальцы занимаются довольно непривычной работой – забивают патроны в автоматные рожки. Конечно, я не мог остаться в сторонке: если есть возможно хотя бы немного развить мелкую моторику – никогда не откажусь.
Лежащий у наших ног цинковый ящик с патронами почти опустел. Зазу достаёт последние патроны, вгоняет их в рожок, скривив губы, и просит меня открыть новый. Куда ей столько? Мы что, на войну собрались? Три десятка забитых магазинов, столько мы не брали даже в прошлый раз, а тогда у нас было три автомата на четверых, и перспектива повстречаться с вооруженным противником. Что и произошло…
– У нас намечается война? – с улыбкой спрашиваю я у Зазули, выискивая взглядом в окружающем меня хламе новый цинковый ящик.
– Броня, она разве заканчивалась? – усмехнулась Зазу, запихивая полный магазин в подсумок на груди. – Мир еще не наступил.
Я не стал ничего отвечать, в её словах была правда. Отчасти, но всё же. Пока оружие в наших руках – гарант защиты, и существует “серая зона” – считай мы все на войне. Медленно тлеющей. Но стоит подуть сильному ветру – и вся земля взвоет стонами смертных в треске пламени.
Я наклонился вбок и запустил руку под плотный брезент, под которым на грязном полу хранились деревянные ящики, выданные нам со склада. В слабом свете нескольких лампочек разглядеть содержимое практически невозможно, только на ощупь. Цинковый короб должен быть прохладным, увесистым, но мои пальцы нащупывают дерево. Ящик в ящике, почти как та незамысловатая игрушка – матрёшка. Всегда любопытно, что там – в самом конце. И моё любопытство вынуждает откинуть крышку и запустить пальцы внутрь. О, это уже интересно. И знакомо.
До боли знакомо.
– Я возьму одну? – спрашиваю я Зазу. – На всякий случай.
– Это на какой такой случай? – переспрашивает она, ловя мой взгляд.
– На случай войны.
Зазу думала недолго, накинула улыбку и мягко произнесла:
– Возьми, – разрешила она. – С ними ты уже научился обращаться.
Граната ИВ-1, что расшифровывается как “Имперская Воля”. Хорошая вещь, два десятка метров разлёт осколков, увесистая. Можно и в лицо швырнуть, если вдруг противник будет стоять совсем рядом.
Я прячу её в кармане бокового подсумка на моём новом пластинчатом нагруднике из кровомида – отцовское наследство, пылящееся на полках. По опыту прошлой компании было решено подготовить меня получше. Помимо защиты груди, мои плечи обросли плотными наплечниками из нескольких слоёв всё того же кровомида. Гибкие пластины опоясали мой живот, защита паха свисала почти до самых колен. Защита рук и ног не предусматривалась – комбинезон из плотных нитей мог уберечь от осколков, если только граната взорвётся не у самого носа. От пуль он, конечно же не поможет, что в целом сей печальный факт особо меня не беспокоит. У меня своя защита, свой доспех, незримый для глаз смертных. А спину мне прикрывал мой любимый плащ из шкуры оленя, выручавший меня ни раз.
Похлопав лежащую в подсумке гранату, я достал еще один цинковый ящик. Вскрыл его, и протянул Зазуле горсть патрон.
На женском лице застыла хмурость. Улыбка сползла прочь, отбросив огромную тень строгости. Зазуля была закована в тяжёлый доспех камуфляжной окраски с массивными наплечниками и нагрудником из дюжины пластин кровомида. Её спину покрывал плащ из оленей шкуры с болтающимися тонкими наростами в форме обычных листьев. Уникальная и довольно редкая вещь, способная принять окрас окружающей среды. Подол её плаща лежал комом у неё за спиной, касаясь стальной стены БТРа и коричневой кожаной обивки откидного дивана. Получилось забавное сочетание цветов: грязно-белого и коричневого. Почти серо-белёсый. И этот оттенок совсем не подходил к прекрасному женскому лицу в тусклом свете лам, болтающихся над нашими головами.
Зазуля запихнула в подсумок еще один полный магазин и протянула мне ладонь. Я отсыпал ей горсть, не спуская с неё глаз. В её образе было кое-что еще, чего мне страшно не хватает, и от чего я бы точно не отказался. Рядом с ней на сиденье лежал автомат.
– Зазу, почему мне нельзя иметь свой автомат? – спрашиваю я, косясь на оружие.
– Броня, Олег строго-настрого запретил…
– Здесь нет Олега! – вырвалось у меня.
Я был удивлён своей наглости не меньше Зазули. Какой-то не обдуманный порыв эмоций вылез наружу, подталкиваемый злостью и чувством несправедливости. Зараза, сидит во мне, как какой-то паразит, не давая ощущать себя полноценным мужчиной. Мне бы выгнать его из себя, раздавить и забыть. Сейчас, поведя себя подобным образом, лишний раз демонстрируя свою непокорность, у меня нет никакого желания перечить ей. Раз Олег сказал – значит не просто так. Пока эмоции будут просачиваться сквозь пальцы сжатого кулака – я не имею права брать оружие в руки. Еще хорошо, что мне разрешили гранату взять с собой. Если кого и подорву, то только себя.
– Здесь есть мы, Броня. Наша безопасность тебя не волнует?
– В шахте вы выжили лишь благодаря мне.
– Ты выжил благодаря нам, а точнее – Палычу!
Её тон был грубоват, как и лицо. Острый подбородок, тяжёлый взгляд. Волосы собраны в хвост и убраны под капюшон плаща. Такой она мне не нравилась. Та Зазуля, что была пару дней назад, когда мы возвращались с ужина Югова, вот тогда она была куда привлекательней и сговорчивей. Нужно было пользоваться моментом и сразу обо всё договориться! Гляди, сейчас бы и автомат на груди висел и подсумки распирало бы от полных магазинов.
Понимая всю бесперспективность дальнейшего разговора, я проглотил остатки скисшей злости и принялся забивать рожки дальше. Когда они наконец закончились, других дел для меня Зазуля не нашла. Не став погружаться во внутреннюю тоску мрачной обстановки, я прильнул к триплексу. Хоть какой-то яркий лучик надежды и радости в этой пещере, где единственный просвет во внешний мир – тонкий кусочек стекла, на котором ярко отсвечивала жизнь снаружи.
Мы неслись по разбитой дороге через золотистые поля высокой ржи, в которой можно было разглядеть сгорбленные спины сборщиков урожая. В это время суток стоит невыносимая жара, и лишь блуждающий по полям порывистый ветерок мог унять раскалённую на солнце людскую кожу. В основной массе трудились женщины и дети, мужчины были заняты куда более сложной работой. Множество шахт, богатые углём и “слезами Императора” нуждались в уходе исключительно мужскими руками. А их охраной уже занимались такие как мы. Было ли это справедливо? Я всегда считал, что каждый должен выполнять свою работу. Что умеешь – то и делаешь! Зазуля мастерски владеет любым оружием, умеет зашивать плоть, разорванную осколками, и, наконец, останавливать сочащуюся кровь из страшных ран. Считаю, она на своём месте, в полях ей не найдут достойной работы.
В пути мы уже несколько часов. Наш пункт назначения – Гуляйполе. Небольшое посёлок, чья граница проходит вровень с границей серой зоны. Соседство не самое лучшее, но жизни местных жителей защищает закон Инквизитора. Люди могут спать спокойно, но до конца жизни будут вскакивать от малейших подозрительных звуков. Такова реальность.
Когда узкие лесопосадки, высаженные между полями для защиты от сильных ветров, сменились деревенскими домами, БТР сбавил ход.
Зазулина ладонь легла мне на плечо, возвращая в душную реальность машинного нутра. Я резко оторвался от триплекса и заглянул ей в глаза.
– Мы почти приехала, – говорит она, усаживаясь на своё место.
Видимо, пока я наслаждался красотами внешнего мира, она успела сходить к Палычу.
Остаток дороги любоваться её недовольным лицом в полумраке у меня не было никакого желания. Полоска света неприятно обожгла мои глаза, когда я снова прижался к триплексу. Позади машины тянулось облако пыли, а впереди – люди выстраивались на обочине дороги. Нас не приветствовали. Женские лица прятались в тенях ладоней, вскинутых для защиты от ультрамаринового солнца, но от моего взгляда не ускользнула их хмурость, поджатая крепкой усталостью. Дети выглядели не лучше. Пыльные мальчики и девочки прятали свои лица в родительских робах, боясь бросать свои взгляды на огромную машину, мчащуюся по дороге через их деревню.