Лафи Сильвер – антиЗолушка Вся правда о любви и принцах (страница 6)

— Позволь, сестрица, я помогу, — прошептала Золушка и взяла другую кисточку. — У меня руки мягче.

Мне совершенно не хотелось ее помогательство на своем лице ощущать. Я попыталась сопротивляться. Но, к счастью, ворожея тоже не любила, когда кто-то лезет в ее дела.

— Я сама, — судя по звукам, она отпихнула Золушку своим мощным бедром.

И тут у меня на глаза навернулись слезы. Не знаю, от чего, и кожу стало как-то странно жечь.

— Это еще что?! — возмутилась ворожея.

Она какой-то черной тряпкой стрела с моего лица маску. Кожа пылала, было похоже на аллергическую реакцию.

— Корень мандрагоры! — принюхалась ворожея. — Откуда он? Его не было в моем снадобье!

Ворожея гневно уставилась на Золушку. Та затрепетала, пыталась что-то выдумать, а потом расплакалась — коронный трюк этой лживой девицы.

— Золушка, ты что-то добавила? — удивилась матушка.

— Я хотела как лучше! — пролепетала она. — Я добавила его в снадобье.

— Ты же кожу могла сжечь! — возмутилась ворожея.

— Ой, и уже ничего нельзя исправить! — пуще прежнего разрыдалась Золушка. — И сестрица не сможет поехать на бал!

— Разумеется, можно.

Ворожея нанесла мне на лицо какой-то новый состав, напоминающий светящуюся грязь. Прежде, чем лечебная грязь плюхнулась на мои веки, я успела заметить разочарование на лице сестрицы.

Грязь приятно охладила лицо, кожа перестала пылать. А еще через пару минут я почувствовала, как кожа наполнилась чем-то светящимся. Это что-то типа средневековой мезотерапии.

Через десять минут она сняла маску.

Я открыла глаза. Подскочила к зеркалу.

И офигела.

В зеркале на меня смотрела девушка с кожей, светящейся изнутри. Ни покраснений, ни теней под глазами.

Алиана и так была красавицей, но после этой маски, появилось волшебное сияние. Признаю, эта маска работает круче, чем филлеры и ботокс вместе взятые.

Мать расплакалась от счастья. Золушка от зависти, но отчаянно пыталась делать вид, что радуется за меня.

— Как же ты красива, сестрица! — прошептала она, подходя ближе. — Прямо ангел!

Ворожея тем временем выложила на стол три баночки:

— Вот. Первая — утром. Настой лунного шалфея и росы с крыльев бабочки. Наносить лёгкими движениями — от подбородка к вискам. Делает кожу свежей, как рассвет. Вторая — вечером. Крем из перетёртых жемчужин и мёда. Убирает усталость. Третья — за час до бала.

— Обладает мгновенным лифтинг эффектом, — догадалась я.

Ворожея только хмыкнула и ничего не ответила. Она завернула баночки в лоскут чёрного бархата и вручила мне.

Когда ворожея ушла, я осталась одна перед зеркалом. То поняла, если хочу сохранить красоту, то баночки ворожеи следует как следует припрятать. Если Золушка доберется до них, то эффект будет непредсказуемый, вплоть до летального.

Глава 6

Мать моя – леди Изабелла де Верьер серьезно подошла к делу. Всю неделю до бала она не давала мне покоя. Если бы этот самый бал состоялся бы через месяц, я бы сбежала из дома в ближайший монастырь, не выдержав ее напора.

Мало того, что меня мазали разными вонючими мазями для красоты. Морили голодом, разумеется, для стройности. Каждый день подгоняли и подшивали платья. О, как в этот момент я пожалела бедных девочек моделей из дома Сарделькина, в жизни которых постоянные переодевания.

Не выдержав, я стянула с кухни кусок копченого мяса, и впилась в него зубами. Это заметила Золушка, которая немедленно доложила о моем поступке и матушке, и всему замку. При этом она, разумеется, говорила, что заботится обо мне.

Ее похвалили, меня поругали.

Да, сестрица наводила шороху в моей жизни.

Мимоходом мне приходилось уворачиваться от различных ее изобретений, которые были созданы с единственной целью – испортить мне жизнь. Она десятки раз пыталась мне что-то подсыпать в питье. Несколько раз совершенно случайно, портила платья. Один раз заперла меня в дальней комнате, якобы ей почудилось, что к нам пробрался вор.

В общем, гадила по мелкому.

А что-то крупное приберегла на потом.

Причем было совершенно непонятно, чего же она хочет. Было бы логично предположить, что она пытается тоже попасть на бал. Но нет, все увещевания матушки, о том, что она выбьет приглашение и для нее тоже, Золушка упорно игнорировала. Плакала и говорила, что она недостойна такой чести.

Но сильней всего в эти дни мне портила жизнь все же не милейшая гадюка Золушка, а леди Тарантула де Ланкра. Это бывшая фрейлина королевы, ныне репетиторка по светскому поведению. Для тех, кто еще никогда не был на балу, и не хотел бы там опростоволоситься.

Вообще-то до знакомства с ней я считала, что умею вести себя.

Как же я ошибалась!

Она приехала в карете, запряженной двумя черными жеребцами. На ней было строгое платье черного цвета, перчатки до локтя (несмотря на то, что было утро и +22°C), и шляпка с пером. Разумеется, ее прическа была идеальна, носовой платок белый, спина прямая.

Матушка вышла встречать ее на улицу, и стоило той показаться из кареты, как матушка изобразила самый элегантный реверанс, который я когда либо видела.

— Неплохо, — пожала губы Тарантула. — Где это недоразумение, которое я должна буду превратить в леди?

Я насчитала пять педагогических ошибок, которые совершила эта леди. А вот она, разглядывая меня, вероятно, насчитала около сотни ошибок во внешности, поведении и вообще во мне. Во всяком случае, именно об этом говорил ее взгляд.

Мы прошли в зал.

— Ну, леди Алиана! — недовольно покачала головой Тарантула. — Готовы ли вы к величайшему испытанию вашей жизни? К правильному реверансу.

— А можно сначала кофе? – предложила я. Уж если эта Тарантула забраковала идеальный реверанс матери, то мои жалкие попытки вызовут у нее икоту.

— Кофе? — Леди Тарантула посмотрела на меня так, будто я предложила пить воду из лужи. — Милочка, сейчас не время для кофе.

Я не поняла, почему она считала это время неподходящим для кофе, но спрашивать не рискнула.

— Где Золушка? — спросила мать. — Она тоже будет учиться.

Золушка, как по заказу, появилась в дверях с подносом, на котором стояли три чашки чая и тарелка с печеньем в форме сердечек.

— О, нет, матушка, — прошептала она. — Я ведь не поеду на бал… И не хочу мешать моей милой сестрице. Но если вы позволите, я постою в углу и полюбуюсь на свою сестрицу.

Леди Тарантула милостиво махнула рукой:

— Пусть стоит.

И началось. Спина так, живот этак, руки не туда, ноги не оттуда, сама не такая.

— Нет! — кричала она, тыча мне в спину тростью. — Вы — леди! Вы — изгиб! Вы — волна!

Я попыталась изогнуться. Получилось как-то по-змеиному.

— Не так! Вы — лилия на ветру!

— А если ветер сильный? — не удержалась я.

Мать сверкнула глазами. Я послушно закрыла рот и попыталась стать лилией. Не думаю, что у меня получилось, скорей я была похожа на какую-то раскоряку.

— Реверанс! — с придыханием сказала Тарантула. — Легкий наклон, изящная шея, одна нога чуть сгибается, легкий присед, юбка раскрывается, как цветок.

Я попробовала. Юбка раскрылась, как парашют. Я чуть не упала.

— Ужас! — взвыла леди Тарантула. — Вы кланялись так, будто просите милостыню у повара!

Золушка в углу тихо хихикнула. Я бросила на неё взгляд, от которого у обычной девушки волосы бы встали дыбом. У неё — только чепец чуть съехал.

Я делала реверансы до посинения. Ноги, шею, поясницу вытягивала во все стороны, старалась делать скромный взгляд. Пыталась правильно дышать, мои ресницы трепетали.