Лафи Сильвер – антиЗолушка Вся правда о любви и принцах (страница 7)

А дальше – хуже, мы стали отрабатывать танцевальные движения. Хотя я и стала гордой обладательницей тела Алианы, но вот мой мозг совершенно не понимал всех этих па, разворотов, пируэтов.

Тарантула ругалась на чем свет стоит, мать ужасалась, как это ее доченька все позабыла.

К концу недели я все же выучила танцевальные движения, более-менее сносно научилась делать реверанс. Выучила как пользоваться столовыми приборами. И стала обладательницей трех новых платьев.

Вечером накануне первого бала я ложилась спать в радостном волнении. Меня радовала, что закончились ежедневные пытки от Тарантулы, и волновала предстоящая встреча с принцем.

А Золушку тоже что-то волновало, я видела ночью ее блуждающую возле дома. Наверное, следовало спуститься и узнать, что она задумала в очередной раз. Но я слишком устала от уроков Тарантулы, и погрузилась в глубокий сон.

Глава 7

С наступившим рассветом запели не птицы, а моя мать, верней, мать Алианы, чье тело я унаследовала.

— Алиана! Вставай! Сегодня бал!

Я открыла один глаз. Второй долго отказывался сотрудничать — после вчерашних па, пируэтов и реверансов с поклонами, он желал дергаться, но не работать как положено.

В комнату ворвалась целая армия: мать, портниха, ворожея, три служанки и даже повар, который, похоже, просто хотел посмотреть, как леди раздевается. Повара матушка тут же вытолкнула прочь. А противная Золушка пару раз попыталась зазвать его обратно.

— Мы начинаем! — объявила мать. — Сначала ванна!

Вода была тёплой, ароматной и… мерцающей.

— Это настой лепестков лунной розы, — пояснила ворожея, подсыпая в воду что-то, что тут же засветилось мягким синим светом. — После неё кожа будет не просто чистой, она будет сияющей.

Из школьной программы по химии помню, что хорошо светится фосфор, и еще парочка опасных для организма соединений. Надеюсь, что добрая ворожея и в самом деле собрала цветочки, которые растут в этом сказочном королевстве. А не нахимичила что-то из неорганики.

Купание прошло легко, и безопасно. Всех желающих лицезреть меня в ванной, матушка прогнала прочь. Так что я смогла расслабиться и немного помечтать о прекрасном принце, с которым увижусь уже через несколько часов.

Меня, закутанную в полотенце, посадили в кресло и приглашенная мастерица принялась сооружать нечто грандиозное на моей голове.

Мои волосы заплели в сложную конструкцию, напоминающую не то корону, не то гнездо орла, в которое кто-то вплел жемчуг и серебряные нити. По счастью матушка все же обладала хорошим вкусом, и приказала перестроить данную композицию, на более легкие локоны.

Я чуть не расплакалась от счастья. Ходить с башней на голове я бы не смогла.

Потом пришла очередь макияжа.

Ворожея нанесла на мои веки пудру из перетертых крыльев бабочек-ночниц, на губы — бальзам из меда и росы, собранной в полночь... В смысле, она такими красивыми словами объясняла, что входит в состав ее косметики, а вот что там было на самом деле, я не знала. Надеялась на лучшее.

Наконец, настал черёд платья. А вот тут все вышло не совсем просто. Накануне вечером, Золушка заявила, что сошьет за одну ночь мне новое платье для бала. Слуги умилились, матушка вздохнула, а я перекрестилась.

— Портниха уже сшила все платья мне... и тебе тоже примерно пять штук досталось, — припомнила я. Хитрая Золушка сумела выцыганить себе почти полное обновление гардероба, пока крутилась вокруг портнихи и заверяла, что не хочет вообще ничего.

— Милая сестрица, но мне так хочется сделать тебе что-то приятное.

Хочешь сделать приятное, исчезни.

— Отдохни, милая сестрица, ты и так постоянно трудишься, как пчелка, — проворковала я.

Но так просто ее было не остановить. Она села за работу, и пока я утром принимала ванну, она притащила тот ужас, который сшила. Зеленое платье, более напоминало балдахин, или чехол для кочерыжки.

Мне пришлось благодарить ее самыми изысканными словами, и заверять, что я недостойна такой красоты.

А после я надела прекрасное серебряное платье, из переливающейся ткани. Корсет был настолько узким, что я поняла: дышать я буду только глазами, как и предсказывала портниха.

— Оно идеально, — сказала мать, затягивая шнуровку.

— Благодарю, маменька, — кажется, это были мои последние слова. Дальше говорить, я уже не смогу.

Тихонько утянула ножницы, чтобы в случае полного ахтунга, я смогла перерезать эту шнуровку, и пару раз вдохнуть.

Когда я наконец была готова, все замерли. В зеркале отражалась леди Алиана де Верьер, наследница древнего рода, обладательница талии 40 см и взгляда, способного заставить принца забыть своё имя.

Снарядили меня на славу.

Про себя матушка тоже не забыла. Она надела новое изящное бордовое платье, и сделала устрашающе высокую прическу.

— О, сестрица! О, матушка! — воскликнула Золушка, прижимая ладони к щекам. — Вы так прекрасны!

Мать подошла к Золушке и положила ей руку на плечо.

— Милая, я всё ещё надеюсь выбить для тебя приглашение. Может, король сделает исключение…

— О, матушка! — Золушка опустила глаза, и по щеке скатилась одна-единственная слеза. — Не тратьте силы. У меня столько дел: розы полить, серебро отполировать, кота накормить…

— У нас нет кота, — заметила я.

— Будет! — быстро сказала она. — А потом еще всю посуду надо перемыть, натереть полы, дров на месяц наколоть, кофе на год намолоть, посадить...

— Среди цветов сорок розовых кустов, и пока не подрастут, подметать дорожки тут, — не удержалась я.

— Сестрица, ты так жестока, — всхлипнула Золушка. — Это же я и за год не управлюсь. Мышей не успею наловить, и тыкву нужного размера разыскать...

— Каких мышей? — не поняла мать.

Золушка захлопала глазками. А я поняла, что сегодня на балу можно ждать сюрприз.

— Так это, я же говорю, кота надо завести, — нашлась Золушка.

Карета уже ждала у подъезда. С гербом Верьеров на дверцах и четверкой великолепных гнедых коней.

Слуги помогли мне сесть — осторожно, чтобы не помять шлейф и не сломать причёску. Мать устроилась напротив, и взяла меня за руку.

Карета тронулась.

И в последний момент, когда ворота уже закрывались, я обернулась.

Золушка стояла на крыльце и противно улыбалась.

Глава 8

Дворец сверкал. Огни свечей в окнах мерцали и переливались.

Если бы не корсет, начисто блокирующий движения диафрагмы, я бы вздохнула от восхищения. Люди не верьте сказкам, на деле все гораздо красивей.

У ворот нас встретил главный церемониймейстер — господин в парике и лиловой ливрее, вышитой золотыми нитками.

— Леди Изабелла де Верьер и леди Алиана де Верьер! — провозгласил он так громко, что воробьи с крыши сорвались в панике. — Последние наследницы древнего рода! Добро пожаловать на бал.

Мать гордо кивнула.

— Как только вы попадете в помещение, вам следует встать в очередь представителей благородных родов. Эта очередь ведет к трону. Когда назовут ваши имена, вы должны будете приблизиться, сделать реверанс, и отойти в сторону.

Мы поднялись по бесконечной лестнице наверх, вошли через парадные двери и... и встали в очередь, словно в булочной моего родного мира. Только тут никто не пытался пролезть вперед, не кричал «Нарезной свежий, или с плесенью, как давеча?»

Наследницы благородных родов, вместе со своими матерями или отцами. Стояли ровно, смотрели гордо, пытались лишний раз демонстрировать драгоценности, которыми были увешаны с ног до головы.

— Будешь делать реверанс, постарайся привлечь внимание принца к своей груди, — тихо шепнула мне мать.

— А когда будем отходить от трона, постараться привлечь внимание к своему заду? — задала я вполне логичный вопрос.

Мать треснула меня веером по руке.

— И старайся молчать, — попросила она. — Ты после своего обморока такую околесицу несешь.

— А если принц меня о чем-нибудь спросит?

— Тогда отвечу я. А ты улыбайся, и показывай белоснежные зубы.