Лаэтэ – Витражи резных сердец (страница 74)

– Торн, – хрипло выдыхает он, и от того, как отчаянно он произносит ее имя, по ее коже пробегает дрожь. – Умоляю тебя. Пожалуйста. Прекрати. Я сорвусь.

– Сорвись, – просит она и делает шаг ближе. – Сорвись. Не отвечай за себя. Сделай то, что хочешь. Все, что угодно.

Он вновь смеется и делает несколько широких шагов, почти бегом увеличивая дистанцию между ними. Бросает на Торн беглый взгляд, и она замирает от неприкрытого голодного желания в его золотых глазах.

– Я же говорил. Не здесь. Не так. Тем более, не на какой-то поляне и не из-за дуэльной тренировки.

Она непонимающе качает головой. Он вздыхает и застегивает ворот рубашки.

– Торн, я не хочу делить тебя ни с чем, ни с каким другим чувством. Тем более не хочу получить тебя вынужденно, когда мы оба затуманены искусственно рожденным желанием.

Ей хочется сказать, что ее желание не имеет никакого отношения к этой проклятой дуэли, что бой лишь помог ей осознать, чего она хочет, но в последний момент Торн осекается. Это… непохоже на нее. Она словно сошла с ума.

– Я… поняла.

– Да?.. – выдыхает Туиренн, словно надеется, что она вновь начнет спорить.

– Поняла принцип дуэли, – быстро дополняет она, пока с ее языка не слетело что-то еще. – И теперь я не боюсь.

Он кажется озадаченным, его бровь вздрагивает в едва скрываемом удивлении.

– Туиренн, какой викториан сравнится с тобой? После тебя никакая другая такая дуэль меня даже не всколыхнет.

Она видит движение теней вокруг него, видит, как вздрагивают его пальцы на манжете. Видит голод в его взгляде. Он дергается, словно хочет вернуться к ней, но в последний момент одергивает себя.

– Умница. Запомни это. Попрактикуй движения еще, если хочешь. А я… мне надо… мне надо.

Он вспыхивает перьями и золотыми искрами и исчезает, оставляя ее одну. Мучительная физическая тоска все еще вызывает тянущий холод в самой ее сути, но Торн усилием воли берет себя в руки. Ее всемогущий лорд только что позорно сбежал прочь.

Его предложение было разумным, но никакой практики Торн продолжать не собиралась. Ей немедленно требовалось окунуться в воду. Холодную… очень холодную воду.

XX

Вечер дуэли невозможно спутать ни с каким другим. Хрустальные лампы на стенах сверкают тысячей бриллиантов, в бесконечной высоте потолка затерялись огромные кружащиеся снежинки, источающие белый свет. Маленький тронный зал дворца Айтуэти заполнен ее тене, ее Клыками, носящими белый цвет в тех или иных элементах внешности. Их здесь столько, что для создания дуэльного пространства им придется кучковаться у стен, и это кажется Торн диким. Никто не говорил ей этого, но, глядя на маленькое пространство перед собой и вспоминая короткие переходы хрустального дворца, она вдруг осознает, что это место было таким не всегда. Во Дворах живым является совершенно все, и вырождение каждого очага огней, ослабление сил каждого из лордов сказывается на том, как выглядит сам Двор.

Оттого Отблески и Отголоски кажутся бесконечной землей, частью Эрратта Туиренна даже за пределами дворца из графитных оков и витражей.

– Много их тут. Тебе не страшно?

Шаннлис выглядывает в зал из-за ее плеча. Они оба замерли на несколько этажей выше прямо за белой портьерой. Алескатт показал Торн, где лучше всего оставаться незамеченным и видеть все, что происходит в зале, и сейчас она была ему невероятно благодарна.

– Я бы не назвала это страхом, – она отзывается тихо, отвлеченно, полностью поглощенная осмотром помещения. Айтуэти еще не появилась, но Раш со своими охотниками уже занимает место в зале. Туиренна нигде нет.

Торн чувствует взгляд Шаннлиса на себе, но полностью игнорирует его, несмотря на неприятное ощущение.

– От этой дуэли многое зависит, – осторожно подает голос даит-аин. – Я переживаю за тебя. Разве ты не можешь выставить вместо себя защитника? Твой брат…

– Смысл в том, чтобы победить самой, Шаннлис, – прерывает его Торн. – Или ты настолько во мне не уверен?

Он молчит с мгновение, сверля ее черными провалами глаз. Открывает рот, чтобы сказать что-то, но вдруг запинается и качает головой.

– Я верю в тебя. Увидимся.

Это прощание кажется слишком оборванным, поспешным, но Шаннлис убегает и исчезает за колоннами, словно его и не было, прежде чем Торн успевает переспросить его. Она вздыхает и оборачивается обратно к залу.

Знакомое ощущение накатывает, накрывает ее с головой, всего через пару мгновений. Туиренн беззвучно появляется за ее спиной, касается плеча. Она рада, что он здесь, и не сдерживает улыбку, когда поворачивается к нему.

– Пришел пожелать удачи перед боем?..

– Тебе не нужна удача, – ответная улыбка расцветает на его губах. – У тебя есть мастерство и настоящий дух дуэлянта.

– Значит, это просто вдохновляющий визит? – она делает шаг, сокращая дистанцию. Аелисар мягко смеется и качает головой. Здесь они не должны быть столь публичны.

– Не совсем. Я пришел с подсказкой. Это поможет тебе выиграть.

Она озадачена. Отклоняется, заглядывая в его лицо. Он не шутит.

– Думаешь, я не смогу выиграть без помощи?

Он качает головой.

– Я верю в тебя при любом раскладе, Торн. Но я знаю, как сделать дуэль легче и быстрее для тебя. В конце концов, твоя цель – Молли, а не зрелищный танец.

Она хмурится, но кивает, принимая помощь. Туиренн сосредотачивается, проверяя, что рядом нет лишних ушей, и наклоняется к Торн ближе.

– Когда будешь сражаться… не думай обо мне. Не думай о нашем поединке. Вспомни Ашберрада, твои страхи. Вспомни все, чего ты так боялась, едва попав к нам.

Торн непонимающе смотрит на него. От одного воспоминания на нее накатывает отвращение, омерзение, и ей хочется отмыться.

– Почему?..

– Потому что дуэль на кости – это обмен ощущениями, в том числе физическими. Если ты сможешь окатить противника всем, что так душило тебя при прикосновениях Ашберрада, это собьет его с ритма. Ты знакома с этими чувствами, а он – нет. Никто не ждет такой карты, Торн.

Он… он прав. Глупо, но подобная мысль не пришла ей в голову. Торн не уверена, что вообще смогла бы догадаться. К тому же… ее цель и вправду не имеет ничего общего со зрелищностью. Представление она устраивала, танцуя с Алескаттом.

– Я поняла. Это я могу.

Аелисар улыбается.

– Ты можешь все.

Он исчезает, оставляя Торн воодушевленной и предвкушающей. Она позволяет себе несколько глубоких вдохов, выравнивает состояние собственной души вместе с дыханием, и когда открывает глаза, то полна уверенности в собственной победе. Это будет тяжело, она столкнется с тем, чего не делала ранее, но вера друзей в ее силы, их бесконечная готовность помочь и сделать для нее все придавали решимости. В караване она не осознавала, как много может значить поддержка, сколько сил скрывают в себе улыбка и несколько простых, искренних слов.

«Ты можешь все».

Она и правда способна на все. Каждый способен совершить невозможное, когда рядом есть те, кто согреет своим теплом.

Она выходит в зал, улыбается охотникам Рашалида, и те практически синхронно салютуют ей клинками. Друзья, это ее друзья. Здесь у нее есть большая и бесконечно веселая семья.

Айтуэти поднимает руку, и ее тене постепенно замолкают. Это жест уважения, не безмолвная команда лорда Двора, и Торн бросает на Аелисара беглый взгляд. Он вновь мерцает, наполовину потерянный для реального мира, и позволяет себе лишь слабый кивок. Он видит все это – отсутствие связи между разрозненными элементами Двора Клыков, оторванность каждого от самой сердцевины в лице викторианки на белом троне. Он замечает все это, и ему бесконечно больно видеть подтверждение собственных страхов и опасений.

Пора заканчивать с этим визитом.

Торн останавливается напротив Айтуэти, скрещивает руки на груди. В полнейшей тишине викторианка поднимается, шурша белоснежным платьем, спускается по ступеням и останавливается слишком близко, чтобы это было комфортно.

Движение ветра у плеча подсказывает Торн, что ее оппонент уже здесь, готовый к поединку. Она бросает косой взгляд на викториана и криво улыбается. Она не имеет права проиграть эту дуэль.

– Наконец-то мы все здесь.

Громкий голос Айтуэти отражается от хрустальных стен, от граненых колонн из пленившего снежинки стекла, разливается мелодией по полу чистой платины. Демонстрация власти, способная поразить, испугать чужаков из-за пределов леса. Одновременно с тем, после жестокой и пугающей сказочности Отблесков и Отголосков, ее выступление кажется Торн ближе к отрепетированным номерам в цирковом караване, чем к ожившим жутким легендам.

Двор Клыков похож на имитацию того, как чужаки могут вообразить себе жизнь в темных лесах.

– Мы здесь, чтобы рассудить спор. Между признанным воином нашей земли, – кривая улыбка, адресованная викториану, заставляет его расправить плечи, – Ларикеттом и полукровкой Эрратта Туиренна.

Ропот, прокатившийся по залу, заставляет Айтуэти помрачнеть. Никто здесь не одобряет неуважения, которое она оказывает Торн, и это бесконечно злит лорда Клыков.

– Торн Иннуада, – Айтуэти заставляет себя исправиться. Стоя так рядом, Торн ощущает себя с ног до головы погруженной в ее злость и презрение. – Дуэль на кости за право владения заслуженной добычей Ларикетта. Малый повод для красивого боя. Кость рассудит.

Она отступает, предоставляя пространство для боя. Ларикетт отступает на несколько шагов, занимает позицию почти в самом центре и извлекает старый пожелтевший костяной нож. Торн зеркалит его движения, клинок из кости плавно скользит между ее пальцев и, описав круг, теперь едва ли не касается лезвия кинжала викториана. Уверенность в движениях какой-то полукровки, кажется, сбивает его с толку. Торн это нравится.