Лаэтэ – Витражи резных сердец (страница 53)
Она знает, что ее ценность – в ее отметинах. Но сейчас… глупо, наивно, но Торн позволяет себе закрыть глаза и представить, что это только о ней самой. Она никогда не была поверхностной дурочкой, верящей каждому слову, но отчего сейчас не может устоять?..
Она чувствует, как соприкасаются их руки. Его черная перчатка из кожи, ее – шелковая, белая. Она сжимает его руку в ответ, не позволяя себе больше ничего. Она осознает каждый момент сейчас, близость его белой кожи и темных волос, миллиметры, отделяющие их от контакта щека к щеке и чудовищного потока его могущества. Ей не нужно это, только он сам.
Торн сама не понимает, как судорожно ловит ртом воздух – и в следующее же мгновение Туиренн отстраняется и тянет ее, красную, в центр зала.
– Идем. Ты должна мне танец.
Они теряются в толпе танцующих, но Торн уверена, что к ним прикованы многие взгляды. Ей плевать сейчас, плевать на все, на свои посредственные танцевальные умения, на неловкость, на попытки держать дистанцию. Он снова держит ее как хрустальную статуэтку, и она не может думать ни о чем больше.
За одним танцем следует второй, за ним – третий. Все разные и живые, и в этот раз Туиренн не спешит отпускать ее быстро. Она бесконечно благодарна за это.
Но на таких вечерах танцы – лишь намек на игру. Настоящей игрой являются дуэли, и не приходится долго ждать до первого вызова. Сменяется музыка, и Туиренн увлекает Торн за собой в тени, туда, откуда можно смотреть.
Его руки все еще на ее талии, он обнимает ее со спины, и она чувствует себя настолько защищенной, насколько не чувствовала никогда в жизни. Она смотрит на дуэлянтов, но ей трудно сосредоточиться на чем-то, кроме рук Туиренна на себе.
Рашалид, ворох белого золота в изящности статуи, и танцор с блеклым именем из Двора Клыков. Улыбка-оскал, блеск черного кристалла против темно-алого, шаг, шаг, поклон – и водоворот света.
Все это – бурные искры, повороты, завихрения, все равно что фейерверки – возможно, ярче, насыщеннее. Только в этом шоу участники не равны, потому что Рашалид быстрее, ловчее, прекраснее, талант солирующего охотника-реликта, то, что делало его любимым оружием Туиренна, его гордостью и бесценным сокровищем, все это – на виду.
И спустя мгновения этого танца света и цвета Раш игриво останавливает свой кинжал, когда тот почти протыкает тонкую кожу у шейных позвонков соперника. Они близко, Раш почти касается его спины своим боком, но дистанция остается. Рано еще ее сокращать.
И все закончено. У противника слегка разбито лицо, но это его раззадорило. Он определенно не против продолжить, но Рашалид легко ускользает прочь, в тень, так незаметно, чтобы всем было ясно – он может так же легко вернуться, стоит только заинтересовать. Но его интересуют лишь бои, не более.
– Рашалид – лучший из дуэлянтов, – голос Туиренна снова звучит прямо над ухом. – Будет еще много вызовов. Не упусти.
Он отпускает ее, отступает, и ей кажется, он забирает с собой ее часть. Торн оборачивается и, кажется, все ее чувства написаны у нее на лице, потому что Туиренн мягко улыбается и чуть качает головой:
– Мне нужно оставить тебя на мгновение-другое. Но я буду думать о тебе.
– Да…
«Я тоже буду думать…»
Нет, глупо как.
«Не пропадай надолго».
Еще хуже: он же лорд Двора.
«Ты должен мне еще один танец».
Нет, это совсем кошмар! Надо… надо…
– …да, – заканчивает она глубокомысленно.
Какая. Дура.
Туиренн сдерживает смех и исчезает, оставляя Торн наедине со своим смущением и желанием мысленно наорать на себя за тупость.
Но она стоит одна совсем недолго. Ее окатывает жар, и она оборачивается аккурат к сосредоточенному лицу Скевлаттала, лорда Двора Шипов и Пламени.
Слишком холодный для своих горящих цветов, он смотрит на нее со странной тоской в огненных глазах. Эта тоска частично не похожа на тоску Туиренна – бесконечную грусть, бесцельную борьбу без намерения сдаваться; это тоска по уже проигранным битвам и уже заранее сданным баррикадам.
Ей не по себе от его пронизывающего взгляда, и она вспоминает, что нельзя смотреть реликтам в лицо. Скользит взглядом чуть в сторону и склоняет голову в знаке почтения.
– Полукровка. Как интересно, – он говорит с ней, словно она экспонат, и Торн ощущает нарастающий в глубине души гнев. – Как твое имя?
– Торн Иннуада, лорд Скевлаттал, – о, она не забудет свое новое имя. Она не гостья здесь больше, она здесь своя.
Он не скрывает удивления.
– Иннуада?.. Как…
– Как Рашалид Иннуада. Мой брат.
Скевлаттал отворачивается на мгновение, ища взглядом силуэт Рашалида. Видит его с Элиденном и кривится.
– Плоды сил Ашберрада. Могущественный дуэлянт. Несравнимый. Большая честь.
– Не очень: я отрезала ему голову в его собственном доме.
Скевлаттал вспыхивает алым свечением гнева, но Торн его не боится. Он сверлит ее взглядом.
– Туиренн теперь позволяет полукровкам убивать старейших из нас. Сколько тебе десятилетий, девочка?
Она сжимает зубы, едва сдерживаясь от того, чтобы оскалиться.
– Мне девятнадцать
Он не оценивает ее дерзость. Он дистанцирован, понимает она не сразу. Вспоминает, как его свита держалась с ним – как с господином, не как с первым из равных. Но это… неправильно. Не в реликтовых традициях. Туиренн рассказывал, как даже с богами раньше общались как с первыми из собратьев.
Схватывается очередная дуэль, и Торн благодарит звон клинков за это отвлечение. Бороться с желанием засадить Скевлатталу нож куда-нибудь… в неожиданное место.
Он смотрит на ее сияющий гнев с почти что презрением. В его голосе нет ни тени эмоции, когда он спрашивает:
– И каково это, жить с проклятьем?
Он… знает?..
Нет. Нет, это какой-то бред. Он не должен знать. Это секрет, Касклетара должна была об этом позаботиться.
– Как он тебя создал? – все так же спокойно продолжает Скевлаттал. – Вырастил сам, в своих Вратах? Породил от какой-то планарной мерзости?
Торн смотрит на него с искренним непониманием. Как… как можно было так заблуждаться? Они приписывают Туиренну собственные Врата, как у бога – это лишено смысла, это звучит бестолковее детского лепета.
Скевлаттал скалится.
– Конечно, мы знаем. Не делай такое лицо. Ты солжешь, выродок, в любом случае.
Он… вообще ничего не знает. Даже не знает, что она не может лгать.
Если он… так заблуждается, зачем он здесь?.. не чтобы выслушать Туиренна, нет.
Слова Кас всплывают в памяти болезненным уколом, и Торн с ужасом осознает: она должна предупредить Туиренна. Сейчас. Немедленно.
Она рвется в сторону, но Скевлаттал предугадывает ее движение. Хватает ее за руку, дергает и утаскивает на балкон, за графитные занавески. Она слышит голос Туиренна из центра зала, не приглушенный даже этими шторами.
– Мир меняется. Вы все это заметили, не так ли?.. Мы меняемся. Нас становится меньше, и от нас остаются только преувеличенные сказки. Я рад, что вы здесь сегодня, потому что сейчас нам необходимо быть заодно. У нас всех еще есть шанс выжить, и…
Она должна быть там. Не здесь.
Торн даже не пытается вырываться из рук Скевлаттала. Она позволяет ему сдавить себя крепче, а затем проскальзывает сквозь планы и выныривает за пределами его захвата. Он выхватывает клинок, но она снова ныряет в планы, сосредоточенная, и пробегает сквозь двери балкона.
Мерцающая, она привлекает внимание. Скевлаттал сносит дверь за ней одним взмахом меча и встречается взглядом с Туиренном.
С его холодным, совершенно бесстрастным взглядом.
Промедление длится всего мгновение. Все происходит одновременно.
– Ты – не бог! – кричит Скевлаттал. Сияет во взмахе его горящий клинок. Айтуэти отступает на шаг, за обнаженные кинжалы своей свиты. Те, что пришли со Скевлатталом, всполохами огней окружают периметр, Инатт исчезает, спасая своих людей от бойни. Рашалид отталкивает Элиденна от чужого клинка.
Торн не знает, что ей делать. Выныривает из планов в безумные крики плотоядных цветов и рев лесных чудовищ. Она смотрит только на Туиренна, видит только Туиренна.
Одну лишь долю мгновения он – ее прекрасный принц из темных лесов. И – он исчезает в облаке черного дыма.
Нет света, нет огней, графитные стебли врезаются в стены. Огненный меч Скевлаттала рассекает дым, и огромное крыло воплощенной тьмы накрывает его, сминая, впечатывая в костяной пол. За дымом – существо с частоколом клыков, потекшим золотом из пустых глазниц. Крылатое, голодное, яркое – деформированное, подобно монстрам из леса. Существо-кошмар самых чудовищных снов, с лицом без единого следа потусторонней красоты.
Она не способна осознать, что перед ней такое.