Лаэтэ – Витражи резных сердец (страница 46)
До безумия яростно Торн хочет научиться отталкивать его мощь прочь. Насовсем.
Пуха почти не осталось, но он только больше подается к ее руке. У нее совсем нет слов, она панически ищет, о чем заговорить, только бы не начать снова краснеть.
– …мне показалось, ты удивлен был меня видеть.
Он мягко смеется, и от этого звука у нее перехватывает дыхание. Совершенно не смущаясь, Туиренн выскальзывает из-под ее руки и устраивает голову у нее на коленях.
Ей трудно дышать.
– Я был удивлен. Я привык к тому, что всегда знаю, когда кто-то хочет меня видеть, и сам решаю, когда приходить.
Она запинается, ее рука замирает в миллиметрах от его волос.
– Я сделала что-то не так, когда нашла тебя сама? Я не должна была?
Туиренн перехватывает ее руку и накрывает своей. Кожа его перчаток всегда холодная.
Эти пальцы такие длинные.
– Почему?
– Я не знаю… может, я выказала какое-то неуважение… к твоему статусу, или…
Он прерывает ее смехом. Таким откровенным громким смехом, что светлячки в пушных кустах начинают вращаться с удвоенной скоростью.
– Ты? Ты беспокоишься, что выказала неуважение? С каких это пор?..
Она хмурится и беззлобно толкает его в плечо.
– Я серьезно.
– Да нет, конечно же, Торн, – он произносит ее имя мягко. Будто произносил всегда, всю ее жизнь. Не так, как ее называли все остальные. – Это просто… непривычно, что я не чувствовал твоих намерений, пока ты не появилась здесь.
Он и правда не выглядит обеспокоенным. Она ловит что-то в его словах, и не сразу понимает, что именно. Он контролирует все здесь, до каждой маленькой детали, если пожелает. Но она может выпадать из числа тех, кем он так легко управляет, по крайней мере, в некоторых аспектах.
Он так привык к контролю. А она может его удивлять.
Интересно, он любит сюрпризы?..
С мгновение они молчат. Она теряется в ощущении прикосновения к его волосам, а он позволяет ей делать с собой все, что угодно. По крайней мере, это ощущается так.
Но спустя мгновение Туиренн серьезнеет.
– Раш рассказал мне, что ты узнала об Ашберраде. Беспокоится о тебе. Сказал, что тебя это встревожило.
Торн не находит слов. Она почти забыла здесь, с ним, зачем пришла – но вот, он снова словно читает ее мысли.
– Я не… не могу уложить это в голове. Я знала, что мой отец – не недопонятая трагичная фигура, и знаю, что моя мать умерла из-за… пыток. Но видеть его своими глазами? Видеть следы того, что он делает с другими? И тот раз, когда он поймал меня… когда…
– Тише.
Холодная кожа перчатки касается ее лица. Туиренн гладит ее по щеке, едва ощутимо, мягко. Он помнит сумбурные чувства, которыми она ударила по нему тогда, после побега. Помнит ее ужас и спутанные мыслеобразы. Ей не нужно объяснять.
– Он никогда больше к тебе не прикоснется.
– Я знаю, – она не может ему не верить. Не в этом. – Просто это было очень внезапно. Кажется, я не свыклась с шоком.
Туиренн опускает руку, позволяет ее волосам течь между пальцев.
– Кто же это такой добрый тебе рассказал?
– Шаннлис. Обмолвился так, будто я должна была знать.
Он вздыхает устало.
– Торн, будь осторожней с тем, что тебе говорят здесь. Особенно даит-аин. Хорошо, что на тебя уронили эту новость после того, как мы усадили Ашберрада на цепь. А то я не знаю, с твоей вспыльчивостью, куда бы ты рванула.
Она усмехается.
– Амиша мертвым грузом повисла бы на мне, чтобы никуда не пустить.
Что-то в ее словах заставляет Туиренна поморщиться. Он резко садится, и она не успевает ощутить тоску по его ушедшему теплу, потому что его лицо оказывается в сантиметрах от ее собственного.
– Торн. Фильтруй все, что говорят тебе даит-аин. Они лгут.
Фраза настолько странная, что она усмехается.
– Реликты не могут лгать.
–
Новость оставляет ее ошарашенной. Озадаченной. Она смотрит в его прекрасное лицо и искренне-наивно говорит:
– Но… как же так…
Туиренн запинается – кажется, эта реакция застала его врасплох. А потом он мягко гладит Торн по волосам.
– Теперь ты знаешь. И понимаешь еще одну причину, по которой мне так яростно хочется спасти свой мир: если у меня не получится, от нас останутся только даит-аин. Представляешь, как они переврут историю?
От его слов она глупо смеется, подаваясь вперед, и утыкается лбом ему в плечо.
– Я вспомнила, что Амиша яростно рассказывала мне, как отвоевала свое право на свободу. Когда я первый раз услышала, я восхитилась. А теперь думаю, где она могла приврать.
Туиренн фыркает.
– О, она и правда зарезала того охотника, который ее захватил. Только потом ей захотели отомстить его друзья, и за нее вступился Рашалид. Рашалид вообще склонен спасать всех подряд. А может, то, что Амиша нажила себе врагов, его мотивировало – это же столько поводов ввязаться в дуэли. Послушай, – он осторожно касается ее лица, поднимает, заглядывает ей в глаза. – Просто не забывай, что все разные, и у каждого свои мотивы. Амиша думает иначе, не так, как мы. Как и твой приятель из Бастиона. Они могут осуждать наш мир со своей точки зрения, но они – не мы.
Она кивает. На мгновение ей хочется податься к его рукам так же, как ранее он подавался к ее – но вот Туиренн отстраняется, отпускает ее.
Она не хочет, чтобы он уходил.
– Останешься? Пока никто не знает, что ты здесь, – она не знает, откуда у нее смелость на эти слова. – Расскажи мне о том, что знаешь только ты.
Мгновение он молчит, будто бы удивленный – и вот снова ложится ей на колени. Он рассказывает ей одну из своих забытых историй, полную незнакомых слов и названий, и она бессознательно гладит его по волосам, потерянная в оживших образах.
Спарринги с Киранном и Кетклешкотом не только помогали усваивать правила, но и здорово отвлекали. Теряясь в веселых препирательствах с золотокожим грискорнцем, Торн забывалась, терялась в моменте. Она начинала понимать, почему из всех своих подопечных Рашалид больше всего любил Киранна – хорошая перепалка позволяла спустить пар не хуже настоящей драки.
Кетклешкот охотно вступал в спарринги, когда не был занят делами Кас или поисками в лесу. Викторианин воплощал само понятие холодного воина и в присутствии Торн держал свои деструктивные порывы в узде. Амиша однажды попыталась «открыть глаза» Торн на то, что Кет – вовсе не добрый сторонник воздержания от крови. Торн не стала с ней спорить – само собой, Кет был таким же реликтом, как и все остальные. Но он был приближенным Туиренна, и он мог держать себя в руках. Вот что было главным, и вот что Амиша упускала.
Свободное время, отведенное под отдых, Торн заполняла книгами. Не успевала она дочитать одну историю, как к ее пробуждению на кровати оказывалась новая. Однажды утром она с час не могла вылезти из кровати, заплутав в мыслях, как именно Туиренн оставляет ей книги – поручает кому-то? Просто желает, и те появляются сами? Приносит?
Конечно же, не приносит. Он – лорд Двора, разве бы он стал. Тем не менее, соблазн не спать всю ночь и пытаться подкараулить момент, был велик. Даже с учетом того, что Торн наизусть знала все страшные сказки про то, что те, кто жульничает в отношении чудес темных Дворов, обычно оказываются пойманными и в лучшем случае лишаются глаза.
Но даже захватывающие книги, даже полные нагрузок тренировки и подглядывание в зеркало за спящим караваном не отвлекали ее от откровения об отце. Мысли вновь и вновь возвращались к воспоминаниям с Ночи звездопада, к голодному безумному взгляду Ашберрада и его клыкам. Он чуть было не… чуть было…
Рассеянный настрой скрыть было трудно. Рашалид понимал и отвлекал ее, как мог, но с остальными все было… сложнее. Торн избегала их, и Амишу, и Шаннлиса.
Поэтому, когда на одну из тренировок Раш притащил совсем другое оружие, она готова была полностью погрузиться в новые знания, только чтобы не давать себе думать.
В ее руках – несомненно, оружие, но Торн ни за что не назвала бы это кинжалом. Это даже не стилет – чем бы это ни было, оно напоминает копию паучьих лап в черном кристалле. Будто бы кто-то оторвал у паука все лапки, выпрямил не до конца и навсегда сохранил в кристаллической породе. Длиной с предплечье, оружие заканчивается не одним, но несколькими колющими точками, и чем дольше Торн смотрит на него, чем больше ей кажется, что лапки способны разжиматься и впиваться в чужую плоть подобно когтям.
Она смотрит на брата с сомнением. Он не одобряет.
– Не нужно делать такое лицо. Кристалл напоминает стекло, – он переключается на объяснение специфики мгновенно. В такие моменты слушать его одно удовольствие. – Разница в том, что ты тычешь, а не режешь, и зайти надо со спины, а не с флангов. Суть – заставить изогнуться и открыть уязвимые участки, захватить за шею и укусить. Ты знаешь, в чем суть кристалла?