Лаэтэ – Витражи резных сердец (страница 34)

Его пальцы сжимаются сильнее, заставляя открыть рот. Туиренн подступает на шаг, извлекает костяной кинжал из ножен эгидианца. Но он не собирается делать ничего сам, и только вкладывает рукоять Ашберраду в руку.

У того нет выбора.

– Если ты не можешь держать свой язык за зубами, то ты его не заслужил. Избавься. Новый отрастишь, когда тебе разрешат.

Словно в трансе Торн видит, как Ашберрад Иннуада медленно сжимает пальцы на рукояти кинжала, который всадил в ее спину ранее. Видит, как он медленно открывает рот, вываливает длинный, до ключиц, ребристый язык – и отсекает его так высоко, как может.

Он стонет, всхлипывает, рычит, все разом. Он и правда похож на животное, думает она. Бешеное и злое.

– А теперь иди и сядь на цепь, как послушный мальчик.

Ашберрад исчезает. Его друзья и сторонники все еще сидят на земле, ждут своей участи, но Туиренн даже не смотрит на них, подхватывая Торн за руку и уводя прочь. Что-то подсказывает ей, что они так и будут сидеть здесь, пока он не разрешит им уйти. Когда только это будет.

Некоторое время они идут по саду в молчании. Она не в силах говорить, потерянная, поэтому почти дергается, когда Туиренн вновь подает голос:

– Так… прости, «может быть, хоть с дыхания собьюсь»?..

Ей хочется в шутку толкнуть его за эту насмешливую интонацию, но что-то подсказывает, что бить лорда Двора при остальных – не самая хорошая идея.

– Я просто не могла позволить себе выглядеть при нем несчастной и побитой! Совсем несчастной и побитой.

– Ты поглумиться над ним хотела.

– Я… – да, это чистая правда, но признаваться она отказывается. – Он злорадствовал!

– Да, так что ты решила пнуть его, беспомощного.

– Да ты сам над ним поиздевался только так!

– Я разве говорю, что мне не понравилось твое злорадство?.. Торн, я в восторге.

– Я не…

Она не успевает ничего сказать, потому что на нее налетает вихрь огоньков и почти ощутимого раздражения. Рашалид сминает ее в объятиях крепко, до боли. Рядом с ним Касклетара, которая только робко касается руки Туиренна.

Что-то есть в этих касаниях. Не просто дружеская поддержка. Торн не по себе это видеть.

– Я на мгновение тебя оставил, а ты уже влипла! – Рашалид смотрит на нее горящими глазами, и она почти ощущает его неодобрение. – Влипла и исчезла, я тебя искал везде, а ты…

– Она немного далеко убежала, Раш, – Туиренн смотрит за ними с улыбкой. – Не разгорайся. Ты бы все равно ничего не смог сделать, Ашберрад зажал ее в тенях.

Раш мрачнеет, и Торн не до конца понимает, почему. Он никогда не отступал ни перед кем, но и когда она отбирала себе Шаннлиса, он не спешил спорить с эгидианцем. Почему?..

Ох, нет. Как она могла забыть о важном.

– Как Шаннлис?

– В порядке, – мягко вступила Касклетара, – Инатт забрал его. Шутил что-то про то, что парнишка зачастил к нему, наверное, специально, а значит, ничего серьезного не случилось. Когда все плохо, он не шутит.

– Все с ним будет нормально, даит-аин крепкие, – Рашалид снова переводит на себя внимание Торн, – Ты правда справилась с Ашберрадом? Смогла убежать?

Она кивает.

– Вспомнила твои уроки.

– Более того, – добавляет Туиренн, не отводя от Торн ехидного взгляда. Ей кажется, ее лицо заливается краской. – Она еще и в лицо ему сказала стараться лучше в следующий раз, и «может, она хоть с дыхания собьется».

Касклетара смеется. Раш моргает.

– Ты… что? Серьезно?

Она закатывает глаза.

– Сколько можно, это просто фраза.

– Да ты страх потеряла, я погляжу.

– Я очень быстро бежала, он где-то в лесу выпал.

– Да, еще в твой первый побег, – замечает Туиренн с крайне ехидным выражением лица. Она едва сдерживает порыв ткнуть его локтем.

Рашалид обнимает ее снова, и в это раз она позволяет себе обнять его в ответ. Понимание, что все прошло, наконец-то начало оседать в ее сознании. А значит, скоро накатит усталость.

Она выскальзывает из его объятий и виновато улыбается. Он кивает.

– Отдохни. До завтра.

– До завтра, – тепло улыбается ей Кас.

Какой-то вялый, слабый и полузабытый голосок робко напоминает ей, что она не должна считать их друзьями. Но как же ей не хочется его слушать.

В комнате она ощущает себя так, словно на ее плечи навалился весь мир. Туиренн замирает у двери, смотрит на нее критически.

– Тебе нужно восстановиться.

– Мне нужно отмыться, – возражает она. – Я быстро. Подожди, пожалуйста.

Она и правда торопится. Смывает кровь с израненной больной шеи, вязкими и вялыми движениями выскальзывает из грязной одежды, смывает следы от ножа. Свежая ткань темной рубашки неприятно касается кожи. Все ее тело слишком чувствительное, будто она надела пепельную сталь вместо одежды.

Мерзко.

Она почти спотыкается, когда выходит из ванной. От слабости – и от того, что видит.

На ее кровати, задумчиво изучая перевязь ее клинков, сидит лорд ее Двора. Она понимает это с поразительной четкостью – вот он, сам Эрратт Туиренн, оживший миф… расселся на ее кровати, бледный, прекрасный. Настоящий.

Он реальный. Живой, там, за пределами проклятья и этой его мощи. И это кажется ей таким глупым.

Она садится на край кровати, не отрывает взгляда от его профиля. Все кажется ей мутным.

– Ты обещал мне разговор.

– Да. Обещал, – он переводит взгляд на Торн.

Она убрала волосы в хвост, и он видит ее раненую шею. Смотрит голодно, но она попросту не может бояться его. Не в этом ключе. Может, и зря, но она доверяет его сдержанности. – Но ты не в порядке. Лучше я позову кого-нибудь залечить твои раны.

– Нет, – она хмурится. – Ты обещал. Я в порядке.

Кажется, она чувствует, как по шее снова течет кровь. Ее мутный рассудок напоминает, что это происходит перед реликтом, которого она позвала на свою кровать, но полусознательное упрямство берет верх.

– Я вижу, – говорит он мягко. Подается к ней, не отводя взгляда от капли, которая, Торн это чувствует, скользит по ее шее вниз. Потом переводит взгляд на ее лицо, и она понимает, что ей трудно сфокусироваться. – Торн. Не хочешь целителя, возьми меня. Я не могу на это смотреть.

Она раздраженно кривится. «Возьми меня», – что это вообще значит?

– Да все хорошо. Пройдет, – она зажимает рану рукавом.

Он молчит. Дышит тяжело, ровно. Наконец, подает голос:

– Ты издеваешься?..

Она моргает.

– Я не…

– Да какая же ты упрямая, у меня слов нет, – почти рычит он, рывком расстегивая-разрывая манжет. Она снова неловко моргает, но он уже надкусывает запястье, – а потом грубо заваливает ее на кровать и прижимает кровоточащую руку к ее губам.

Не первый раз она глотает его кровь, но впервые чувствует вкус. Не знает, как так вышло, но ее собственные клыки входят в его запястье так легко и естественно, что ей страшно. Ее снова омывает безумным восторгом, ощущением жизни; накрывает с головой волнами эйфории всего Двора Отблесков и Отголосков. Торн почти давится, пытается избавиться от этого ощущения, через силу старается оттолкнуть его дикие силы… и, на одно короткое мгновение, у нее получается.

На одно короткое мгновение она ощущает терпкий вкус его крови, ни с чем несравнимый, восхитительный. Она ощущает его кожу на губах, ощущает его… прикосновения, его самого, просто как… как одного из них. Не потустороннего.