Лада Зорина – Измена. Я (не) смогу без тебя (страница 10)
— Твою-то… — цедит сквозь зубы. — Кажется, я только теперь понимаю, как далеко всё это зашло.
— Я не понимаю, о чём ты.
— А стоило бы! — кулак снова втискивается в стену, теперь чуть сильнее. — Ты уже сама говоришь этими фразами. Начни ещё про «токсичность» мою рассуждать. О подавленных эмоциях мне расскажи. О попытках всё на тебя спроецировать!
Я прикрываю глаза, уговаривая себя не идти на поводу у его слепого гнева. Начни я ему отвечать, и от моих попыток добиться от него согласия, ничего не останется.
— Марат, я не собиралась ни в чём тебя упрекать. Тебе придётся поверить. Но и от слов своих я не отказываюсь. Я действительно не пытаюсь мозги тебе пудрить. Прошу тебя, не ищи здесь подводных камней! Я просто хочу хоть немного покоя. Для себя и для тебя. Скажи, разве мы оба этого не заслужили? Разве мы недостаточно утомили друг друга? Недостаточно ранили?
И сейчас я действительно не хочу вести счёт. Не хочу продолжать этот спор и доказывать, что мои раны страшнее и глубже.
— Давай посчитаем это временным перемирием, — сглатываю подступившие слёзы. — Отдохнём и тогда решим наш вопрос окончательно.
***
— И что он ответил? — глаза Ники светятся добротой и участием. — Что он сказал?
Я вздыхаю.
— Всё как ты говорила. Поначалу… он встал на дыбы. Винил меня чёрт знает в чём. Называл бредовой затеей. Но потом…
Я замолчала, вспоминая пристальный взгляд и впечатанный в стену кулак. Его надсадный вздох и огрубевший голос:
Как будто в нашем мире можно вот так просто сбежать, с маленьким сыном под мышкой. Сбежать от Марата Басаргина с его властью и связями.
— …потом он согласился. Мы решили разъехаться, Ник. У него впереди заключение важной сделки. Он с партнёрами к ней полтора года готовился. И мы не будем мешать. Уедем на время.
Подруга кивнула, закрыв свой ежедневник, откуда пятью минутами ранее вычеркнула наше следующее посещение.
— И уже решила, куда вы отправитесь?
— К морю, — вздохнула я. — Марат недавно приобрёл уютный коттедж. Мы с Сашкой пока только на фотографиях его и видели. Вот, теперь увидим вживую.
Когда муж, глядя на меня исподлобья, предложил такой вариант, я ухватилась за эту возможность, как за соломинку. В первую очередь это поможет Сашке отвлечься. Он безумно любил поездки на море.
Но принимая предложение мужа, я ещё не знала, на что соглашалась. И понятия не имела, как круто это решение изменит всю нашу жизнь…
Глава 18
— Нужно поговорить.
Ника смотрит на него круглыми от испуга глазами. Но вот кто точно напуган, так это сидящий на её кабинетном диване очередной безликий клиент. Худой и бледный мужик с дёргающимся кадыком. По виду классический неврастеник.
— Сейчас?.. Марат, извини, я сейчас занята…
— Это легко поправимо, — он бросает выразительный взгляд на клиента, даря ей последний шанс передумать.
Если она продолжит сейчас упираться, ему ничего не останется, как пойти на отчаянные меры. Он бросил всё, отменил все свои встречи, чтобы приехать сюда и получить все ответы.
Работник из него сегодня и без того никакой. Перед глазами до сих пор стояло бледное лицо жены и её приговор. Её настырное «расстаться», о котором он поначалу не хотел и слышать.
— Извините, — Ника поднялась из кресла и ободряюще улыбнулась неврастенику. — Форс-мажорные обстоятельства. Я скоро вернусь. Подумайте пока над причинами, о которых я вам говорила. Минут через пятнадцать мы их предметно обсудим.
Пятнадцать минут. А она оптимистка.
— Что это, мать твою, значит? — прорычал он, стоило ей прикрыть дверь своего кабинета, куда она жестом его пригласила. — Какого чёрта ты предложила Милене продолжить ту сраную переписку, которая досталась нам от Смирнова?
Ника едва заметно нахмурилась, но его сейчас не волновало её мнение насчёт его выбора лексики. Для этого он сейчас был слишком зол.
— Марат…
— Мы от этого охрененного специалиста только потому и ушли, что он ни черта не помогал! Всё экспериментами баловался. Применял на нас свои авторские методы. Бумажками своими со статистическими выкладками перед носом тряс, как будто они могли гарантировать результат.
— Послушай…
— Эта грёбаная переписка всё и уничтожила! — он едва сдержался, чтобы не садануть кулаком по дверце удобно подвернувшегося ему под руку шкафа. — Вместо того, чтобы высказывать претензии мне, она строчила о своих обидах чужакам в этом чёртовом чате. А потом втянулась настолько, что между нами вообще никакой искренности не осталось!
— Ты будешь обвинять её в том, что она душу тебе не изливала? — с неожиданным спокойствием отозвалась Ника. — Не делилась тревогами и сомнениями с человеком, который после рождения сына из-за работы едва дорогу домой не забыл?
— Я работаю, чтобы их обеспечить!
— А когда этого будет достаточно? — в обычно мягком голосе психолога прорезалась сталь. — Марат, на твоих счетах астрономические суммы. Их по-прежнему не хватает, чтобы содержать в достатке семью?
Её реакция была до того неожиданной, что слегка охладила его пыл. Но не лишила желания докопаться до истины.
— Я уже объяснял. Чтобы оставаться на плаву, останавливаться нельзя. Чем выше взбираешься, тем сложнее на этой высоте удержаться. Я не ожидаю, что это поймёт кто-нибудь, кто с бизнесом не связан, но и в оправдания пускаться не собираюсь.
Он вдруг неожиданно усмехнулся.
— Иронично. Благодаря моим неустанным трудам моя жена имеет возможность безо всяких проблем сбежать от меня и пожить вдалеке в очень комфортных условиях.
— Цинично, — вздохнула Ника.
— Цинично, — сверкнул он глазами, — это если бы я её на произвол судьбы с ребёнком на руках отпустил. Без крыши над головой и без денег. Катись и выкручивайся сама. Как сможешь. Или и тут я не прав?
Ника снова вздохнула.
— По-своему, но в общей картине…
— А давай не будем играть в оценщиков живописных полотен, — его терпение истощалось. — Давай по существу поговорим.
— Смотря что ты под этим подразумеваешь.
— Твои честные ответы на мои вопросы, Ника, — он очень надеялся, что она правильно истолкует угрозу в его голосе. — И начнём мы с самого главного.
Глава 19
— Если ты хочешь услышать какую-нибудь саморазоблачающую истину, то зря приехал.
Ника поводит плечами, будто озябла, и уже не порывается поскорее завершить разговор. Сейчас он не завидовал бедняге, дожидавшемуся её возвращения.
Потому что впереди у них до-о-олгий разговор. И в этом разговоре он вытянет из неё всё, что ему потребуется.
— Я приехал за объяснениями. И не уйду отсюда, пока не получу ответы на все вопросы.
— Ну и что ты эдакого хочешь услышать? — вздохнула она. — Милена не раз мне говорила, что общение в чате ей помогает. Я решила, что не имеет смысла отказываться от практики, введённой Смирновым, раз уж она работала.
— Почему я об этом не знал? Ты вообще в курсе или забыла, что мы
— Потому что твоя супруга не стала тебя посвящать? — предположила она, легонько пожав плечами. — Марат, ты сам не замечаешь, как снова включается твоя мания всё контролировать? Мы ведь об этом с тобой уже не раз говорили. Нельзя душить родного тебе человека тотальным контролем. У всех есть границы личного…
— Это личное касается нас обоих!
Шкафу всё-таки не повезло. Костяшки пронзило болью, а деревянная створка, жалобно скрипнув, отворилась.
Но он и не подумал бы просить прощения за свою несдержанность. Это бесило. Бесило, что все вокруг завели моду держать его в неведении.
— Поначалу мне эта идея охренеть как не нравилась, — прорычал он. — Менять этого олигофрена Смирнова на тебя.
Серые глаза опечаленно опустились в пол:
— Вот как?.. Почему?
— Потому что вы с ней подруги. Я, мать твою, знал, что рано или поздно к этому всё и сведётся! К вашим общим секретам! Ты хоть понимаешь,
У него получилось.
Тонкая рука подскочила к белоснежному горлу. Она растеряла всю свою безмятежность, умевшую убаюкивать, почти гипнотизировать. Умевшую убеждать, что за привлекательным фасадом действительно кроется мощный спец, досконально тебя понимающий и точно знающий, как тебе помочь.