Лада Кутузова – Цветы от вендиго (страница 4)
В умывалку и обратно, затем на кухню – Веста старалась поменьше мелькать в коридоре, пока не накрасится. Без макияжа она была точно голая – Веста не считала себя красавицей, а потому старалась исправить ошибки природы доступными средствами. Хотя, положа руку на сердце, Веста была хорошенькой, только вот самомнение, имеющееся у нее в большом количестве, давало сбой в области внешности.
Веста включила радио погромче и принялась подпевать звучавшей песне. Боженька обделил ее слухом и голосом, потому Веста исполняла любимые песни обычно в одиночестве, чтобы не травмировать слух окружающих. Она даже отложила косметичку и стала танцевать. Веста несколько лет ходила в танцевальный кружок, поэтому неплохо двигалась.
В дверь постучали, это оказалась Люда:
– Через час выходим? – уточнила она.
– Через полтора лучше, – Веста прикинула свои возможности – торопиться совсем нет желания.
Она вернулась к макияжу. Достала из косметички синий карандаш и нарисовала стрелки, затем на подвижное веко намазала серебристые тени. После взяла коробочку с тушью, поплевала в нее и щеткой нанесла тушь на ресницы. Ресницы не отличались природной длиной, поэтому Веста не скупилась на краску, чтобы нарастить их – вышло, как надо.
Веста придирчиво изучила отражение в зеркале – нормально, осталось только накрутить локоны. Она включила плойку в розетку, дождалась, когда та нагреется, и принялась крутить кудри. Каждый завиток Веста сбрызнула лаком – по ленинградской погоде совсем не лишнее, тут вечная сырость.
Волосы у Весты всегда были длинные – до бедер, но перед выпускным она обрезала их до лопаток и сделала химию. Химия – было модно, а еще удобно: укладка на химии держалась лучше, к тому же давала дополнительный объем. Веста собрала волосы в хвост: ну что ж, теперь можно и позавтракать. Чай с сырком вполне решит этот вопрос.
Глава третья. ЛГПИ
На кухне Достойный тряпкой оттирал какой-то рисунок со стены. Веста узрела темно-бурые разводы, цветом похожие на заветревшееся мясо, и отвернулась: фу-у, ну и гадость! Достойный подошел к раковине и принялся полоскать тряпку, вода окрасилась в красный.
– Узнаю, какая скотина это сделала, уши надеру, – его очки недобро блеснули.
Веста пожала плечами: она-то тут причем? Ей, что, заняться больше нечем, как стену краской обмазывать? Да и кому, вообще, такое в голову пришло? Глупость какая-то! Вот Андрею не повезло, что семестр еще не начался, а потому вся уборка упала на его плечи, иначе бы отдувались дежурные по этажу. Она сочла за лучшее отмолчаться.
На завтрак Веста решила съесть сырок, и вот незадача – он оказался кислым. К сожалению, сырки быстро кисли при неправильном хранении, особенно летом, поэтому пришлось довольствоваться бутербродом. После завтрака осталось только одеться – не могла же Веста пойти в институт, как чучело. Она открыла шкаф и придирчиво изучила привезенную одежду. Пока дождя нет, можно обойтись без плаща – днем обещали около восемнадцати градусов, так что Веста не замерзнет. Через несколько минут решение созрело: она наденет лосины, юбку-резинку чуть выше колена длиной и зеленый свитер из ангорки, расшитый бисером.
Веста вытащила из шкафа отобранную одежду: нужно только джемпер погладить, это быстро. Перед выходом Веста еще раз окинула себя придирчивым взглядом – вполне себе модная девушка. Правда, похудеть бы не мешало, на первом курсе они со Звановой набрали лишнее: вот тут бы убрать и тут – Веста оттянула живот и внутреннюю сторону бедер. Взять бы нож, отчекрыжить, а после зашить, и чтобы все быстро зажило. Красота бы была!
В качестве последнего штриха она повесила поверх джемпера золотую цепочку с кулоном, вдела в уши золотые же серьги, а на средний палец нацепила кольцо с печаткой, повторяющей узор кулона. Осталось дождаться Шмелеву и выдвигаться. Как было бы классно, если бы в этом прикиде Весту увидел Лешка!
– Слушай, ты ночью ничего не слышала? – Веста все-таки не вытерпела и спросила у Люды по дороге к метро.
– Нет, – удивилась та, – а что?
– Ну как будто наверху мебель двигают, – Весте не хотелось пояснять: говорить о необычном – неприлично, как если ты одеться забыл.
– Так над нами никто не живет, – сообщила Шмелева очевидное.
– Значит, померещилось, – соскочила Веста с темы.
Выход со станции метро «Невский проспект» на канал Грибоедова носил молодежное название «Климат». Именно здесь Веста встречалась с институтскими подругами: в уличном вестибюле, отделенном от улицы арками, было тепло, благодаря согревающему воздуху из метро. Но сегодня они с Людой прямиком направились в институт: мимо Казанского собора, напоминавшего Весте орг
Миновали Казанский сквер и свернули на одноименную улицу – там, не доходя до Воронихинского сквера, в стене дома находилась арка, а в ней – железные ворота, через которые можно попасть в институт, но сегодня дверь оказалась заперта.
– Придется через центральный, – разочарованно предложила Веста.
Девушки вернулись на Невский проспект, немного прошли вперед и свернули на набережную реки Мойки. Через парадные ворота Веста ходила редко – в тех случаях, когда входы с Казанской и Гороховой улиц были закрыты. Впрочем, входом с Гороховой улицы Веста пользовалась еще реже – когда по какой-то необходимости приходилось добираться от Сенной площади. Оттуда пешком далековато, надо ждать еще троллейбус, а это лишние расходы и время.
Парадные ворота возвышались над оградой: белые колонны в желтых стенах – по две с каждой стороны, сверху дуга, в ней барельеф с пеликаном, выкармливающим птенцов. Веста толкнула кованую решетку и вошла на территорию института.
Основной корпус был выкрашен в те же цвета, что и парадные ворота – блекло желтый, Весте он казался скучным и больным. В Ленинграде ей не хватало ярких красок – здесь царствовали приглушенные тона, словно город стеснялся мещанской пестроты. В Одессе, в которой Веста была в девятом классе, ее поразили разноцветные здания – это было одно из самых ярких впечатлений поездки, до этого девушке и в голову не приходило, что так можно. Но, несмотря на этот недостаток, Веста любила Ленинград – он проник к ней под кожу, стал ее дыханием и смыслом на несколько лет.
Девушки миновали памятник Ушинскому и свернули направо – к факультету математики. Веста невольно вспомнила, как впервые попала в ЛГПИ – Ленинградский государственный педагогический институт имени А. И. Герцена. Это произошло полтора года назад – в день открытых дверей.
Она приехала на поезде вместе с одноклассницей и ее мамой; они долго – целую вечность – шагали по бесконечному Невскому проспекту до института, так что Веста устала – расстояния тут были огромные. Затем вошли в главный корпус, а потом Веста отстала и потерялась. Она пошла наобум по такому же бескрайнему, как Невский проспект, коридору: совершенно одна, только лампочки приглушенно горели. Каким-то чудом ей удалось найти аудиторию, где проходила встреча с руководством факультета. Видимо, сам бог математики был на ее стороне.
…Веста и Люда нырнули под козырек, прикрывающий вход в первый корпус, прошли мимо охраны, предъявив студенческие билеты, и поднялись на второй этаж. Насколько Веста не любила учиться в школе (не саму учебу, а школу), настолько ей нравилось в вузе: это было место, словно специально созданное для нее.
Сегодня коридоры были пусты. Через день они наполнятся студентами: на первое сентября, приходящееся на субботу, влепили учебный день, пусть и всего две пары. Веста подошла к расписанию и списала его в блокнот, заодно изучила, кто и что будет вести. Ну, почти без изменений, чему Веста была рада – все-таки в этом смысле второму потоку повезло гораздо больше, чем первому. У второго потока только Лукшин зверствовал, а на первом – сразу несколько, одна тетя Хобот чего стоит!
Алгебра, геометрия, матан, дискретная математика, теория вероятности… Физкультура, методика преподавания… По средам – курсы подготовки медсестер гражданской обороны – Веста еще раз проглядела расписание, чтобы понять, когда кровь из носа надо быть в институте, а когда можно и забить.
– Ты все? – окликнула Люда.
– Нет еще, – Веста решила посмотреть и Лешкино расписание, хотя какая ей разница.
Появились девчонки из Людиной группы, и Шмелева осталась с ними, а Веста решила прогуляться по Невскому. Она вернулась тем же маршрутом к Казанскому собору, после – на угол напротив метро, там располагалась «Оптика»; Веста зашла внутрь. Она давно мечтала купить красивые очки, чтобы можно было носить их и на улице, потому что надоело чувствовать себя слепым котенком.
Оправы на витрине, откровенно говоря, были страшные. Веста посмотрела парочку для приличия, но купить не решилась: смысл менять шило на мыло? У нее уже есть похожие. Возле выхода терлась какая-то женщина, она и окликнула девушку:
– У вас какой минус?
– Пять с половиной, – Веста ответила исключительно из вежливости.
– Может, посмотрите? – женщина выудила из потрепанного ридикюля футляр с очками. – Мне не подошли, – и протянула их Весте.