Лада Кутузова – Цветы от вендиго (страница 2)

Веста рассчиталась на кассе, вернулась в отделы, продемонстрировала чек и забрала продукты. Она переложила яйца с картонных решеток в пакетик – так проще нести. У отца Весты тоже имелся автомобиль – «москвич», но папа никогда в Ленинград не ездил, хотя добираться всего пять часов – он боялся большого города и терялся на его улицах. Парнем Веста не обзавелась, так что встречать ее было некому, как и провожать, поэтому приходилось самой таскать сумку.

Веста представила: было бы здорово, если бы все можно было приобрести в магазине! Но те же шпроты доставала мама – а так, попробуй, купи их! – да и остальные продукты… За колбасой несколько раз сходишь в надежде, что, наконец-то, завезли. Веста размечталась: а классно было бы просто позвонить в магазин, продиктовать список, а потом зайти за заказом. Или чтобы домой принесли, но это прямо несбыточная мечта!

В вестибюле корпуса Веста зашла в телефонную кабинку: мама сейчас на работе, так что удастся поговорить. Веста набрала межгород и скормила аппарату мелочь – одна минута межгорода стоила пятнадцать копеек, дорого.

– Нормально доехала? – поинтересовалась мама.

– Еле дотащила, – пожаловалась Веста.

– Ничего, спина же не отвалилась, – мама была права, другой возможности привезти нужное все равно не было, так что ныть смысла нет.

Веста поднялась в комнату и переоделась: напялила спортивные штаны зеленого цвета, футболку, поверх – любимую клетчатую рубаху того же цвета, что и штаны. Все, на улицу она сегодня ни ногой!

Белье Веста получила в последний момент – комендантша уже собралась уходить. Она с раздражением возилась с замком и бубнила под нос: «Бегают ему по коридору… А кому бегать-то? Сами и носятся, как лошаки!» Веста словила неприязненный взгляд комендантши – та явно торопилась смотаться восвояси, но Весте было по барабану – без постельного она не уйдет.

На стене комендантской комнаты висел большой календарь с лохматой теткой, сверху нарисованы цифры: 1990, будто кто не знал, какой год за окном. Веста тщательно проверила белье на предмет пятен и сохранности: всяко бывало – то не отстиранное кровавое пятно на наволочке, то простыня из одних дырок. Убедившись, что все в порядке, она поднялась в комнату: можно заправить кровать.

Пока все ее вылазки не привели к желаемому результату: Лешку в коридоре Веста так и не встретила. Ну не могла же она, как последняя дура, пойти в его комнату. Чтобы он убедился, что она за ним бегает? Вот еще! Не дождется! Тем более… Тем более, что это он должен бегать за Вестой, а не наоборот. Ну, почему у нее все так сложно?

В дверь постучали. Веста подпрыгнула: наконец-то! Она окинула комнату быстрым взглядом: все убрано, можно открывать.

– Иду! – она поспешила к двери.

Вместо Лешки на пороге стояла Люда Шмелева, и Веста с усилием подавила вздох разочарования. Люда училась в четвертой группе, родом она была из Сланцев – города, про который Весте знать ничего не хотелось – наверняка, ничем не лучше ее родного. С Людой они приятельствовали. Не дружили, у Весты были другие подруги, но в выходные, когда многие разъезжались из общежития, именно с Людой можно было скоротать вечер.

– Пошли чай пить, – предложила Шмелева, – я пироги привезла.

Веста замялась: а вдруг, пока она ходит, придет Лешка? Будет очень обидно. И тут же разозлилась: может, его и в городе нет, хотя в городе он быть должен – Магадан завалил летнюю сессию, а потому в начале сентября ему предстояла пересдача. Именно из-за этого Веста и не находила себе места: если Лешка и пересдачу завалит, его заберут в армию – два долгих года без него.

– Давай, – Веста придумала выход: оставит в двери записку, что она в двести сороковой комнате. Вряд ли Лешка туда заглянет, но хотя бы будет знать, что она здесь.

С Людой Веста проболтала больше часа – обменивались впечатлениями от лета. Веста задержалась бы еще, но мысли о Лешке не давали покоя – Весте хотелось раздвоиться, чтобы находиться в двух местах одновременно.

– Я, кстати, Магадана видела, – мимоходом ляпнула Люда, и Веста чуть не подпрыгнула: он здесь?!

– Где? – нарочито бесстрастно уточнила она.

– На пустыре, шел куда-то, – Люда не подозревала об истинном отношении Весты к Лешке и сообщила, просто потому что к слову пришлось.

– Пойду, пожалуй, – засобиралась Веста.

– Завтра в институт поедешь? – поинтересовалась Люда.

– Да, надо расписание узнать, – они договорились отправиться вместе.

Записка находилась на прежнем месте; не похоже, чтобы кто-нибудь доставал ее. Настроение рухнуло: неужели они не увидятся до приезда Ленок? Весте мечталось побыть с Лешкой наедине: может, скажет, что скучал, хотел увидеть ее… В августе ей исполнилось восемнадцать, она теперь совершеннолетняя! Родители накрыли стол: тушеное мясо с картошкой, шпроты, два салата и торт, а еще шампанское – теперь официально можно.

Пришли школьные подруги, еще не разъехавшиеся к местам учебы, хорошо посидели, как взрослые. Весте очень хотелось, чтобы в этот день рядом был Лешка, но, естественно, он не приехал: не знал, где Веста живет, а домашнего телефона у нее не имелось – в городе их мало у кого было. Да Лешка и не спрашивал.

Веста приготовила яичницу – ей хватит, чтобы перекусить. Она раздумывала, поставить ли чайник, как в дверь постучали. Веста кинулась к зеркалу: все нормально, тушь не осыпалась, стрелки не размазались. Веста открыла дверь – на пороге маячила Копытова! Ну что ж такое-то?!

– Свободна? – полуутвердительно спросила Лена, Веста посторонилась, пропуская ее, и Ленка села за обеденный стол.

Комната, в которой жила Веста, делилась на три пространства. Небольшой закуток у входа – прихожая. Слева от входа находился шкаф под одежду; напротив, в нише, – вешалка с крючками под верхнюю, там же ставили обувь. Отделялась прихожая от остального помещения шторой.

Второе пространство – кухня. Справа вдоль стены стоял стол, на нем, боком к нише – холодильник. Перпендикулярно к первому столу располагался еще один – за ним и ели. Этот стол примыкал к блоку – сложному сооружению, состоящему из деревянной кровати, полки для книг над ней и тумбочки. С задней стороны блок был обшит фанерой.

Кухня отделялась от следующего отсека узким проходом. В спальне первым делом, в глаза бросалось большое окно, справа от него – блок Звановой, слева – Вестин. Поперечный блок принадлежал Кукушкиной. К окну примыкал большой стол, за ним и учились. Такое разделение пространства создавало в комнате подобие уюта и позволяло не мешать друг другу, если кто-то учится, а к кому-то в этот момент заявились гости.

…Веста с Леной неспешно пили чай с клубничным вареньем. Копытова рассказывала, как провела лето на море – она с родителями ездила в Крым. Веста из родного города этим летом никуда не выезжала: на море она была с бабушкой в детстве пару раз и… на этом с морем всё. Родители в принципе, кроме Вологодской области, нигде не бывали – почему так сложилось, Веста не задумывалась.

У Копытовой было море, у Весты – книги. Почти все лето она провела за чтением: чем еще заняться в родном городе? Веста с удовольствием бы осталась на все лето в Ленинграде – уж там бы она нашла, куда пойти, но для первокурсников такого варианта не существовало.

– Во сколько завтра в институт? – поинтересовалась Копытова, они с Вестой учились в одной группе.

Веста пожала плечами: как выспится, как соберется…

– В одиннадцать или двенадцать.

– Мы с Риткой договорились в десять встретиться, – Копытова зевнула, Веста с трудом удержалась, чтобы не зевнуть в ответ – время приближалось к девяти вечера.

– Еще чая? – дипломатично спросила она с надеждой, что Копытова откажется, и в этот миг в дверь постучали.

Глава вторая. Леха-Магадан

Сердце подпрыгнуло, Веста облизала пересохшие губы: неужели все-таки Лешка? Она приняла безразличный вид: не будет же, как дурочка, показывать, что обрадовалась парню, которому до нее нет никакого дела. Веста открыла дверь: да, там стоял именно он – Леха-Магадан.

– Привет, – как можно небрежнее поздоровалась она.

Сердце, точно бешеное, заколошматилось о грудную клетку, Веста почувствовала слабость: как себя вести, что сказать? Вроде готовилась, сотню раз репетировала, и все мгновенно вылетело из головы. А еще, как нарочно, Ленка тут! Ну, вообще! Больше всего Веста боялась в этот момент, что Копытова надумает задержаться, но Ленка снова зевнула и отправилась к себе.

– Чай будешь? – Веста спросила для галочки, она и так знала ответ.

– Даже с бутербродом, – Лешка заглянул в холодильник и вытащил оттуда сливочное масло.

Веста вновь поставила чайник – не поить же Лешку холодным.

– Что летом делал? – она села рядом.

Магадан тем временем пожирал варенье, намазанное на бутерброд с маслом:

– Проводником работал.

– А-а, – Веста не знала, что он оставался в Ленинграде – Лешка об этом не предупреждал. Она была уверена, что он не сможет приехать к ней на день рождения, потому что улетит в свой далекий Магадан. – И как?

– Знаешь, – Лешка поерзал на стуле, усаживаясь поудобнее, – фишка одна есть.

Веста превратилась в слух: ее интересовало все, связанное с Лешкой, но первой спрашивать она стеснялась – возомнит еще чего о себе!

– Когда белье берешь, дают иногда влажное. Типа не досохло.