Лада Кутузова – Дневник о неважном. Семейное дело Жеки Суворова (страница 8)
– Знаешь, каково это – жить, когда самый близкий человек постоянно врет тебе? Смотрит в глаза и врет. Ты его ловишь на неправде, на несостыковках, а он продолжает врать. Я уже тонула в этом море лжи.
Мать перевела дух.
– Я пыталась достучаться до него, докричаться хоть как-нибудь. Чтобы он обратил на меня внимание, хоть капельку. Самую крохотную.
– Сказала бы мне. – Дану стало остро жалко и себя, и маму.
– А зачем тебя в это втягивать? Чтобы и тебе плохо было?.. Мы когда в институте учились, он написал мелом на асфальте под моими окнами: Таня + Саня =… Я думала, что это навеки. Смешно, наверное.
– Но получается, он предал не только тебя, но и меня. – Дан сел рядом с ней. – Он написал, что работает сегодня. А потом я его встретил. Он был не один.
– Вы подрались?
– Нет, это я обо что-то ударился. Не помню.
Мама обняла его, и Дан положил голову ей на плечо.
– Я тебя не предам и не разлюблю. Обещаю!
От ее слов сделалось легче. В последнее время ему остро не хватало уверенности как раз в этом – в любви родителей.
Он разложил диван и включил телевизор. Спать не хотелось, а вот поваляться – да. Залез в смартфон и обнаружил пропущенные вызовы от отца. Убрал громкость на телефоне, чтобы не отвлекал лишний раз. В соцсети тоже были сообщения от папы. Дан стер их, не читая, и заблокировал отца – сейчас он не готов ни к какому диалогу. Слишком тяжело. Да и вообще ни с кем общаться не хотелось. Он включил аниме, но внимание постоянно соскальзывало.
Сколько себя помнил, Дан был уверен – родители любят его. Это было так же естественно, как жить и дышать. Ни разу Дану не пришлось усомниться в их отношении. Нет, случалось, когда они отказывали ему в чем-то, тогда Дану казалось, что несчастнее человека во всем мире не сыщешь, но это была сиюминутная придурь. А так Дан рос счастливым ребенком в любящей семье. Он всегда знал, что тылы его прикрыты, родители поддержат его, не бросят.
После развода родителей Дан впервые ощутил, что его благополучие трещит по швам. Будто семейная лодка дала течь из-за пробоины, а до берега далеко. Дан пытается заткнуть отверстие чем придется, но вода все прибывает. Он вычерпывает ее руками, а она просачивается сквозь пальцы. Теперь же, после обмана отца, у Дана возникло ощущение глухой тоски – всё зря. Никогда не будет как прежде. Он вынужден теперь полагаться только на себя.
Дан выключил телевизор и смартфон – все равно не смотрит. Закрыл глаза и попытался уснуть, но мысли по-прежнему лезли в голову. Они напоминали навязчивых незнакомцев, которые любым способом стремятся обратить на себя внимание. Дан принялся вполголоса напевать песню группы
Слова про сломленных людей были близки ему, он ощущал себя так же. Но он не сдастся, он найдет в себе силы жить дальше. Он докажет всем, что его рано списывать со счетов. А отец… Отец пожалеет, что так поступил. Когда-нибудь отец будет старым и немощным и вспомнит о сыне. А вот захочет ли Дан о нем вспоминать?
На мгновение Дану представилось, как отец в сотый раз просит прощения, а он отворачивается от него. Отец одинокий, никому не нужный – та женщина давно бросила его – и несчастный. Дан, конечно, делает вид, что никогда не извинит отца, но в глубине души он готов его простить. Потому что все равно любит. Очень любит. И потому ему так больно теперь.
Он поднялся – все равно не спится – и пошел на кухню. Включил чайник, насыпал в чашку растворимый кофе и сахар, а потом уставился в окно. Там, за сгустившейся тьмой, горели тысячи огней, и от этого чувство одиночества отступало. Словно кто-то невидимый передавал ему слова поддержки. Дан медленными глотками пил кофе, и надоедливые мысли постепенно отпускали. Он взял бумагу, карандаш и быстро набросал:
В Дане поселилась уверенность, что он справится. Пусть робкая, но она зародилась в нем, и теперь лишь время поможет ей прорасти. Засыпая, Дан вспомнил все, что произошло за этот день, и подумал: «Неужели это и называется взрослением? Как же больно оно происходит».
Дан еле проснулся. Будильник на телефоне истошно надрывался, лишая драгоценных мгновений сна. Дан сел, не открывая глаз, и потряс головой. Однако окончательно проснуться не получилось. Он побрел в ванную, сшибая углы. Под прохладным душем удалось немного прийти в себя, но все равно на кухне Дан умудрился поставить сахарницу в холодильник и едва не разлил кофе.
– Пока не забыл, мам. Дай мне свой медицинский полис, я в поликлинику заеду.
Заодно Дан сфотографировал мамин паспорт. Наверняка попросят.
Он выскочил из дома и побежал к остановке – с минуты на минуту подойдет автобус. В этот раз он пересекся с Каром и Пончем, те как обычно заняли места сзади.
– О, кого мы видим! – приветствовал его Понч. – Как прошли выходные?
Дан пожал плечами:
– По-разному.
– Значит, выспаться не удалось, – проницательно заметил Кар.
Дан с трудом подавил зевок.
– А как вы? – поинтересовался он.
– Мы тут с Каром обсудили… – начал Понч, но Кар его перебил:
– Лучше я – ты лицо заинтересованное. Мы решили, что не будем поднимать вопрос симпатии Понча к Зюме, потому что это может навредить нашей дружбе.
– В смысле? – не понял Дан.
– Эти двое отколются от нас и будут ворковать, как голуби, – пояснил Кар.
– И еще мне худеть придется, – добавил Понч. – А я пока не готов к такому подвигу.
– Ты к этому никогда не готов, – подколол его Кар.
В школе все шло по-обычному. Англичанка, шестидесятипятилетняя Анна Николаевна, дотошно проверяла домашнее задание. Дан ей удивлялся: в таком возрасте надо дома на пенсии сидеть, а она умудряется с учеников три шкуры снять. Дану повезло, что в его прежней школе английский преподавали на приличном уровне, поэтому Анна Николаевна к нему не придиралась. Почти не придиралась.
После уроков Дан поехал в поликлиники. Сначала во взрослую. Его направили к администратору. Дан думал, что она будет выступать, что маме нужно приехать самой, но на удивление все прошло мирно. Дан написал заявление за маму и скопировал ее подпись.
– А можно записать ее к неврологу? – спросил он.
– Что-то серьезное? – уточнила администратор.
– Да нет. Просто нервы, – объяснил он.
– Тогда к терапевту. К неврологу у нас с опухолью головного мозга направляют.
Дан получил талон на среду, на полвосьмого вечера. После этого он зашел в детскую поликлинику, она была в десяти минутах ходьбы от взрослой, и прикрепил себя там. Дела были сделаны.