L Veyron – Чужая невеста (страница 7)

Главным теперь было понять, о ком идёт речь. Последняя реплика свелась к «Моя сестра».

Я посмотрела на него.

— Ты сказал, она погибла четыре года назад.

После паузы прозвучало «Я так думал».

Дождь бил по крыше машины.

Лев открыл дверь.

— Теперь понимаете, почему я не хочу снова опоздать?

На этот раз я села.

ГЛАВА 3 — ОПОЗДАВШИЙ

Квартира Льва оказалась не похожа на убежище.

Я ожидала полуподвальное помещение, три монитора на стене и стол, заваленный оружием. Вместо этого мы приехали в обычный старый дом на Петроградской стороне. Высокие потолки, тёмный паркет, книги вдоль стены, кофемашина, которая стоила, вероятно, дороже всей мебели вместе взятой.

— Здесь ты прячешь женщин после неудачных помолвок? — спросила я, снимая мокрые туфли.

Лев бросил на кресло мой плащ. Вся реакция уместилась в короткое «Только по четвергам». Прозвучало одно только «Сегодня суббота». Вместо оправданий прозвучало «Поэтому сервис хуже».

Я посмотрела на часы. Было уже за час ночи. После паузы прозвучало «Мне нужно позвонить маме».

В квартире Льва было слишком тихо для места, где обсуждали исчезновения и смерть. Самое неприятное заключалось в том, что я всё ещё пыталась отличить факты от чужих версий. Я напомнила себе держать дистанцию, потому что между мной и Львом возникало опасное доверие, которому я не собиралась давать имя. Вместо спора осталось короткое «С моего телефона». Ответ был коротким: «Даже не начинай». Короткое «Ваш может отслеживаться» оказалось исчерпывающим ответом.

— «Может» — твоё любимое слово?

— После «нет».

Я достала телефон.

Лев протянул руку. Он произнёс моё имя вместо возражения.

— У тебя три секунды, чтобы перестать вести себя как человек, который имеет право отбирать у меня вещи.

На это отозвались одним «Две из них уже прошли». Слово прозвучало без всякого восторга.

Я нажала вызов маме.

Лев выругался едва слышно, но не попытался остановить.

Мама ответила сразу. Нужная ясность начиналась с вопроса «Где ты?» «У знакомого» прозвучало без продолжения.

Лев поднял бровь.

Я отвернулась.

— Какого знакомого? Борис сказал, что ты исчезла через кухню.

Ничего длиннее «Борис много говорит» в ответ не прозвучало.

— Вероника.

— Со мной всё нормально.

Самым простым оставался вопрос: «Артём?»

Я посмотрела на Льва. Вся реакция уместилась в короткое «Пока не знаю».

— Полиция была здесь. Они говорят, оснований считать его пропавшим нет.

Согласие последовало без колебаний.

— Что происходит?

— Мам, у папы когда-нибудь были дела с Ланскими?

На линии стало тихо.

Слишком тихо.

Я закрыла глаза. Ответ не требовал длинной фразы: «Значит, были». Ясности всё ещё не хватало, поэтому пришлось спросить: «Кто тебе это сказал?» Собеседник ограничился коротким «Ответь».

— Это старые дела.

Дальше требовался конкретный ответ на вопрос «Какие?» На это последовало сухое «Не по телефону».

Лев перестал делать вид, что не слушает.

— Почему ты никогда не рассказывала?

— Потому что твой отец умер одиннадцать лет назад, а я надеялась, что вместе с ним закончились и некоторые его ошибки.

Следом возник вопрос: «Ошибки?» Ответ был коротким: «Ника, возвращайся домой». Согласия не последовало. Никакого объяснения не последовало — только «Я не прошу». После паузы прозвучало «А я не двенадцатилетняя».

— Тогда веди себя как взрослая и пойми, что иногда незнание — форма безопасности.

В квартире Льва было слишком тихо для места, где обсуждали исчезновения и смерть. Ни один из нас не произносил этого вслух, однако я всё ещё пыталась отличить факты от чужих версий. Мне не нравилось признавать, что между мной и Львом возникало опасное доверие, которому я не собиралась давать имя.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Вот это вы все умеете. Решать за меня, что мне безопасно знать.

— Кто «все»?

Ответ не оставил пространства для подробностей: «Неважно».

— Ты сейчас с кем-то?

На этот раз спорить никто не стал. Дальше требовался конкретный ответ на вопрос «С Арсеньевым?»

Я медленно повернулась к Льву.

Он смотрел на меня так же внимательно. Следом пришлось вернуться к самому простому: «Откуда ты знаешь его фамилию?»

Мама молчала. Вместо объяснения осталось только «Мам». Ответ был коротким: «Уходи от него». Причину всё равно пришлось уточнить.

— Потому что всё, к чему прикасается этот человек, заканчивается плохо.

Лев усмехнулся без веселья. Нужная ясность начиналась с вопроса «Это мнение Ланских или твоё?» На этот раз обошлись одним «Моё». Разговор упёрся в короткое «Вы знакомы?» На этот раз обошлись одним «Я видела его дважды. Этого хватило». Следующим вопросом стало место. Никакого объяснения не последовало — только «После смерти его сестры».

Я села на край дивана.

— Ты знала Ингу?

Лев резко поднял голову.

— Ника, — сказала мама. — Сейчас ты положишь трубку, закажешь такси и приедешь ко мне. Я объясню всё, что могу.

— «Что можешь» — это сколько процентов от правды?

Ничего длиннее «Не начинай» в ответ не прозвучало. Ответ был коротким: «Я уже начала».

Я завершила вызов.