L Veyron – Чужая невеста (страница 3)

На третьей странице — короткая заметка регионального издания.

«Ночной пожар на территории бывшего терминала. Один человек погиб, двое пострадали. Причина — неисправность электропроводки».

Петербург за стеклом жил своей отдельной жизнью: по набережной ползли красные огни машин, вода под мостами была почти чёрной, а внутри зала официанты продолжали менять бокалы так, будто мир не сдвинулся ни на миллиметр. Мне хотелось вернуться на двадцать минут назад — к моменту, когда самой большой проблемой вечера была рассадка гостей. Но время не двигалось в обратную сторону. Я спрятала карту в клатч и поняла, что уже совершаю первый поступок, о котором не собираюсь рассказывать Артёму. Это оказалось страшнее предупреждения незнакомца. Тайна между двумя людьми возникает не тогда, когда один врёт. Иногда она начинается с секунды, когда второй решает пока не задавать вопрос. Я ещё не знала, что именно скрывает мой жених, но впервые допустила возможность, что рядом со мной существует версия Артёма Ланского, к которой у меня никогда не было доступа.

Без имён.

Я несколько раз собиралась выбросить чёрную карту в урну. Каждый раз останавливала себя.

Не потому, что поверила Льву, а потому, что реакция Артёма уже сделала карту реальной. Внутри меня спорили две женщины: одна хотела закончить вечер, вернуться домой и позволить будущему идти по плану; вторая уже считала секунды между вопросом и ответом, отмечала чужие взгляды и понимала, что прежней спокойной невестой больше не станет.

Я открыла фотографии.

На одной за пожарной лентой стоял мужчина в тёмной куртке.

Моложе. Без шрама на скуле.

Лев Арсеньев.

А рядом с ним — Артём.

Я увеличила снимок.

Они смотрели друг на друга не как коллеги.

Как люди, между которыми только что произошло что-то необратимое. Самым простым оставался вопрос: «Нашли интересное?»

Я вздрогнула.

Рядом стоял Борис Ланский, отец Артёма.

Он был старше сына на тридцать лет и похож на него ровно настолько, чтобы сходство раздражало. Те же серые глаза. Та же привычка сначала смотреть, потом улыбаться. Только в Артёме сдержанность иногда давала трещину. У Бориса — никогда.

— Фотографии с мероприятия, — сказала я, выключая экран.

Ответ прозвучал без украшений: «Надеюсь, хорошие». Короткое «Обычно фотографы вас любят» оказалось исчерпывающим ответом. Ответ прозвучал без украшений: «Фотографы любят деньги».

Он взял с подноса воду. Следующая неопределённость уместилась в вопрос «Вы волнуетесь перед свадьбой?» Последняя реплика свелась к «Пока нет». После паузы прозвучало «Это придёт». Ответ прозвучал почти буднично: «Вы меня успокоили».

— Я не хотел.

Он улыбнулся.

И взгляд скользнул к моей руке.

Карта исчезла вместе с Артёмом.

Борис заметил её отсутствие.

Я была почти уверена.

— Кстати, — сказал он. — Если сегодня вам передадут что-нибудь от организаторов, лучше отдайте Артёму. На таких вечерах слишком много ненужной рекламы.

Я посмотрела на него. Вопрос «Например, металлические карты?» повис между нами.

Пауза длилась меньше секунды. Ответ не стал длиннее одного «Например».

— Забавно. Артём сказал почти то же самое.

— Мы семья.

Он поднял стакан в лёгком приветствии и ушёл.

Мне хотелось догнать Артёма прямо сейчас.

Схватить за руку. Потребовать объяснений. Произнести «Северный причал» и посмотреть, что произойдёт.

Но вокруг были сотни людей. Камеры. Его родители. Моя мать. Общие друзья. Дизайнер, который три месяца сходил с ума из-за рассадки. Девушка из свадебного агентства, готовая физически устранить любого, кто изменит план вечера.

Я решила подождать десять минут.

Потом двадцать.

Потом началась фотосессия без жениха.

Сначала все шутили.

Через пятнадцать минут Софья перестала улыбаться.

Через двадцать Борис куда-то ушёл, не объяснив куда.

Через тридцать охрана закрыла один из выходов.

Я позвонила Артёму.

Телефон был выключен.

— Где он? — спросила я Софью.

— Срочный звонок.

— Полчаса назад?

— Дела.

Оставалось уточнить одно: «Какие?» Вместо новой версии прозвучало «Ника, не сейчас».

— Мой жених исчез со своей помолвки. Кажется, именно сейчас.

Она посмотрела на меня так, словно впервые увидела не будущую невестку, а проблему. На это отозвались одним «Артём вернётся».

— Откуда вы знаете?

— Потому что он всегда возвращается.

В 23:47 мне пришло сообщение с номера Артёма.

«Не приезжай домой. Не звони отцу. Никому не верь.»

Я перечитала три раза.

Потом появилось второе.

Фотография.

Мой свадебный договор лежал на столе. На первой странице красным маркером было обведено моё имя.

Ниже — одно слово.

VELVET.

И третье сообщение:

«Особенно мне.»

ГЛАВА 2 — ИСЧЕЗНУВШИЙ ЖЕНИХ

В полночь я всё ещё стояла посреди зала в платье, которое стоило больше моей первой машины, и пыталась понять, означают ли последние слова Артёма «не верь даже мне» или «особенно не верь мне».