L Veyron – Чужая невеста (страница 11)

Я не спала до рассвета.

Лев тоже.

Он не пытался сделать вид, что квартира принадлежит нам обоим, не предлагал мне свою спальню с тем театральным благородством, которое часто означает ожидание благодарности. Просто принёс чистое постельное бельё в гостевую комнату, показал, где ванная, и сказал: Короткое «Замок изнутри работает» оказалось исчерпывающим ответом.

Я посмотрела на него.

— Это должно успокоить?

На несколько секунд всё свелось к одному «Надеюсь». Короткое «А если ты захочешь войти?» оказалось неизбежным. Короткое «Постучу» не потребовало пояснений.

Дом Ланских хранил тишину людей, привыкших решать проблемы без свидетелей. В другой жизни я бы сочла происходящее нелепым, но теперь каждая дверь здесь выглядела частью семейного договора. Я могла спорить с логикой, но не с тем, что я всё сильнее чувствовала, что вошла в семью не как невеста, а как неизвестная переменная. Разговор упёрся в короткое «А если я не открою?» Прозвучало одно только «Не войду».

— Даже если решишь, что мне угрожает опасность?

Он задержал взгляд. На этот раз обошлись одним «Даже тогда сначала постучу».

Это был странно точный ответ.

Наверное, потому что последние сутки все вокруг были уверены, что опасность даёт им право распоряжаться мной.

Я закрыла дверь.

Но вместо сна полтора часа читала старые новости о Северном причале, фонде отца и Ланских. К шести утра знала больше, чем хотела, и меньше, чем нужно.

В семь Лев постучал один раз. Ответ оказался утвердительным.

— Ваш телефон.

Я открыла.

Он протянул аппарат.

— Пятнадцать пропущенных. Самый настойчивый — Борис.

Вопрос «Артём?» повис между нами.

Ответ был отрицательным.

Я проверила сообщения.

От мамы: «Позвони».

От Софьи: «Нам нужно поговорить до того, как ты сделаешь что-нибудь необратимое».

От Бориса — семь вариантов одного приказа вернуться.

Последнее:

«Я знаю, что ты с Арсеньевым. Он использует тебя».

Я показала Льву. Оставалось только одно уточнение: «Что скажешь?» Уверенности в ответе не было. Вместо оправданий прозвучало «Ненавижу это слово». Последняя реплика свелась к «Оно честнее большинства уверенных ответов».

Я набрала Бориса.

Лев нахмурился. Смысл происходящего свёлся к вопросу: «Что вы делаете?»

— Договариваюсь о завтраке.

Отрицание прозвучало сразу.

— Ты можешь остаться дома.

— Ника.

Я подняла палец.

Борис ответил после первого гудка. Разговор упёрся в короткое «Где ты?» На этот раз обошлись одним «Доброе утро и вам».

— Ты с Арсеньевым?

Вместо объяснения осталось только «Хочу приехать к вам».

Пауза. Без ответа на вопрос о цели всё остальное теряло смысл.

— Забрать вещи Артёма и поговорить с Софьей.

— Ты не ответила.

— А вы не ответили, где ваш сын.

На это отозвались одним «Я уже сказал».

— «В безопасности» — не адрес.

Ответ прозвучал без украшений: «Приезжай. В десять».

— В девять.

Вопрос о причине повис между нами. Ответ был коротким: «Не люблю, когда мне назначают время».

Я отключилась.

Лев смотрел на меня как человек, которого только что заставили наблюдать самоубийственную импровизацию. Смысл ответа уместился в «Даже не начинай». Ответ был скупым — «Вы собираетесь в дом Бориса Ланского». На этот раз спорить никто не стал.

— После того как он прислал людей к вашей квартире.

— Мы не знаем, что это были его люди.

По тому, как прозвучало моё имя, я поняла: спор только начинается. Вместо новой версии прозвучало «Ты сам учил меня фактам».

Дом Ланских хранил тишину людей, привыкших решать проблемы без свидетелей. Нормальность обстановки только сильнее подчёркивала, что каждая дверь здесь выглядела частью семейного договора. Я напомнила себе держать дистанцию, потому что я всё сильнее чувствовала, что вошла в семью не как невеста, а как неизвестная переменная.

Он сжал губы. Смысл ответа уместился в «Не используйте мои слова против меня». Собеседник ограничился коротким «Поздно». Оставалось только одно уточнение: «Хорошо. Допустим. Зачем?»

— Потому что Софья боится.

Ответ прозвучал почти буднично: «Она мать пропавшего человека».

— Нет. Она боялась карты до того, как поняла, что Артём пропал.

Лев молчал.

— И ещё потому, что Борис уверен: я побегу от них. Я сделаю обратное.

«Это не шахматы» прозвучало без продолжения.

— А он думает, что шахматы. Значит, пусть ошибётся в моём ходе.

— Вы понимаете, что он может просто не выпустить вас?

— Поэтому ты поедешь со мной.

На этот раз обошлись одним «Только что предлагали остаться». Вместо спора осталось короткое «Я передумала». Ответ не стал длиннее одного «Впечатляет скорость».

— Ты же хотел, чтобы я тебе не доверяла. Поздравляю: теперь будешь сидеть за рулём и ждать моего сообщения каждые пять минут.

Он провёл ладонью по лицу. Вопрос «Вы всегда настолько упрямы?» всё равно пришлось произнести.