László Horgos – Варварская рапсодия (страница 9)
Цирк с конями начался ровно в девять утра, как того и ожидали. Хабалки принесли с собой нож. Увидев этот нож, Белла сказала, что это – ритуальный меч хасидских самураев, а не нож. Длина лезвия этого меча была никак не меньше полуметра, а ширина лезвия – сантиметров семь. Толщина лезвия была весьма внушительна. Ручка была сделана из литой чёрной пластмассы и на ней были какие-то буквы и цифры, что типа ГОСТа. Всё это указывало на то, что нож не был самоделкой, а хабалки пояснили, что это – нож для шинковки капусты, который они скоммуниздили с овощной балы, но не с целью обогащения, а просто так, от нехуй делать. Нож тут же был отправлен на экспертизу, которая весьма быстро выдала отрицательный ответ по поводу наличия на нём пальцев негодяя. Правду говорят, не рой яму другому.
Выход Беллы на арену цирка потряс воображение жертв насилия до самого основания. Для начала Белла заявила, что зовут её Полянская Белла Исааковна и, что она адвокат подозреваемого. Следует отметить, что подозреваемый вовсе даже и не подозревал, что у него есть адвокат, да ещё такой шикарный. Хабалкам тоже казалось, что у такого вонючего задрота адвоката не может быть по определению, а тут Белла, да ещё и Исааковна. Ну, полный облом. Всяко в жизни может статься. Дальнейшее моральное истребление жертв насилия происходило уже дуэтом. Для начала Виталий спросил у них, не предлагал ли он им забрать заявление по добру по здорову. Конечно, посадить насильника легче и престижнее, чем клеветника, но двух клеветников вполне можно поменять на одного насильника, а это значит, что начальство на него не обидится, что он закрыл одно дело, а открыл два других за дачу заведомо ложных показаний. Белла же сообщила, что в зону, куда их скоро отправят, придёт Объебаловка, то есть копия решения суда, где будет написано, за что их посадили. Одно дело клеветать на секретаря райкома, что он типа ворюга, а другое дело подводить ни в чём неповинного человека под позорную статью. Вот за это в зоне обязательно спросят по полной программе. Слово опять перешло к Виталию, и он продолжил: «Ножик Вы прихватили с овощной базы. По закону о мелких хищениях Вам грозит только административная ответственность, но при том условии, что дома у Вас ничего не найдут. Однако я полагаю, что у Вас там ещё много чего найдётся, а это уже систематические мелкие хищения, и за них можно и год прибавить к сроку за клевету. Кроме того, данный ножик является холодным оружием, так как не является бытовым кухонным прибором. Таким оружием отрубить человеку голову можно легко и непринуждённо. За хранение холодного оружия у нас предусмотрен срок до трёх лет. Мне дальше продолжать?» Обе жертвы полового агрессора изрядно вспотели и были не рады сложившейся ситуации. Они тихо спросили, а нельзя ли забрать заявление и уйти домой, и само собой принести все необходимые извинения спившемуся интеллигенту.
Белла снисходительно улыбнулась и прошлась туда-сюда по кабинету. Это напоминало контрольный выстрел в голову. Обе жертвы насилия просто не могли взять в толк, как плюгавый чмошник оторвал себе такую адвокатессу. Глаза у неё словно спелые маслины, ноги от зубов, высокая грудь и токая талия – всё это, как бы, не вязалось с обликом подзащитного. Придя в себя, они услышали чарующий голос Беллы, который продолжал их моральное уничтожение: «Девочки, мне Вас искренно жаль, ведь Вы всю эту кашу заварили по несусветной глупости, но Вы же поймите моего клиента. Вы выпили его водку, потом обманули его чаяния, да ещё и ложный донос на него накатали. Как Вы собираетесь извиняться за тот вред, что был нанесён его психике? Не знаете. Как следователь будет закрывать дело, если ему уже дан законный ход? Тоже не знаете. Хорошо. Сейчас пишите, что у Вас нет претензий к моему подопечному, а уже вне стен этого кабинета я расскажу Вам, как быть дальше». После Беллы к экзекуции снова приступил Виталий. Обе дуры написали всё что надо под его диктовку, а на свежем воздухе Белла им пояснила, что они должны купить спившемуся интеллигенту пять бутылок водки, чтобы он рассчитался со своими дружками; ещё две бутылки коньяка купить следователю; ещё одну – его непосредственному начальнику; ещё одну – для прокурора; и ещё одну самой Белле. Кроме того им надлежало компенсировать моральный ущерб ложно обвинённому насильнику путём покупки необходимого бухла и сосания до победного конца по очереди и дуэтом. Вот только тогда, дело замнут. И всем будет счастье. Всё это надо успеть сделать за сутки, точнее принести сюда пять бутылок коньяка до шестнадцати часов, а взамен этого им выдадут насильника, а с ним уже надо будет всё уладить до завтрашнего полудня.
В одиннадцать часов на допрос привели насильника. За час с мелочью все формальности были улажены, соответствующие внушения сделаны, и спившийся интеллигент был отпущен на волю, где ему надлежало получить компенсацию за моральный ущерб. Хабалки попали больше, чем на стольник, но радовались, что остались на свободе и забыли забрать у Виталия свой ритуальный меч хасидских самураев. По окончании рабочего дня Белла и Виталий направились выполнять обещание данное Наде и с честью его выполнили, а на следующий день Белла не нашла ментоловых сигарет и купила обычных.
На следующий день, после того как Белла купила не те сигареты у Риты случился день рождения. На дворе стоял тысяча девятьсот восемьдесят пятый год, двадцать первое июня, пятница. Вот угораздило же Риту родиться двадцать второго июня ровно в четыре часа. Понятное дело, что кампания собралась ещё в пятницу, ибо в пятницу пьянка более продуктивна, чем в субботу, но поздравлять решили только после полуночи. К девяти вечера собрались все и процесс потребления алкоголя пошёл. Пришли абсолютно все, чтобы выказать свою любовь и уважение к Рите. Было очень весело и шумно просто потому, что все забыли о том, что начали не в пять, а в девять. Соседи Риты никак не смогли устоять от соблазна вызвать ментов в её адрес. Честно говоря, не все соседи Риты были склонны к такому проявлению любви к ней, а только Быковские. На то у них были веские причины, у них было трое детей, которые постоянно болели. Точнее сказать, болели не дети, а родители этих детей, и болезнь их называлась чёрной завистью. Они-то ведь жили впятером в двухкомнатной квартире, а Рита жила одна в трёхкомнатной, да ещё и пьянки в ней устраивала. Ровно в двадцать три ноль-ноль Аня Быковская позвонила ноль два и сообщила дежурному о шуме за стеной.
За стеной никакого шума не было, только тихо играл Pink Floyd. Послушав пару минут «Wish You Were Here», менты уехали в отделение, однако переправили информацию в Опойный Пункт. Опойным Пунктом в те времена называли, ни что иное, как Опорный Пункт Милиции, в котором сидели и пьянствовали два юных откосника от советской армии. Одним из них был младший лейтенант Шурик, ну а второго звали Леха, и был он младшим сержантом. Оба стража порядка мирно употребляли водку, отобранную у алкашей за распитие в общественном месте. Всё было прекрасно, и жизнь казалась им удивительной. Ёщё бы, пить водку гораздо приятнее, чем месить говно сапогами. Сигнал от бдительных соседей радовал их возможностью нажраться до усрачки на халяву или же перспективой посмотреть феерическое шоу. Короче говоря, жизнь удалась.
Шурик и Лёха к часу ночи прикончили всю водку, которая была в Опойном Пункте, и твёрдо решили, что настала пора решительных действий. Долг прежде всего. Вооружившись игрушечным пистолетом и демократизатором, они начали выполнять свой долг. В те времена ментам оружие давали нечасто, а участковым и подавно. Демократизатором называли резиновую дубинку, которые и появились в Стране Советов одновременно с демократизацией. Прежде чем пойти разгонять притон стражи порядка решили немного проветриться, а потому начали ломиться в квартиру Риты только в третьем часу ночи. Музыка уже не играла, да и говорили все довольно-таки тихо, однако через входную дверь долетали некоторые звуки, говорящие о том, что в квартире выпивают и закусывают. Сначала Шурик хотел уйти назад в свой Опойный Пункт, но врождённый инстинкт халявщика толкнул его на подвиг. Шурик позвонил в дверь. Дверь открыла Рита и спросила: «Какого ещё надо?»
Шурик, недолго думая, заявил, что поступил сигнал от соседей и испросил позволения войти. Зачем он собирался входить, Шурик точно не знал, но решил, что по ходу найдётся что-нибудь, к чему можно приебаться. Явление двух стражей порядка сильно развеселило собравшихся, и они решили поглумиться над юными представителями власти. Виталий представлял, как в понедельник менты придут в прокуратуру за своими удостоверениями, а Андрей с Мишаней, видимо, хотели, чтобы менты пришли на Лубянку, вот поэтому они и не пресекли на корню весь этот ментовский произвол, а дали Шурику возможность повыёбываться. Будучи в изрядном алкогольном изумлении, Шурик начал военные действия по наведению порядка в отдельно взятой московской квартире. Не совсем вежливо предложив гражданам разойтись, Шурик был вежливо послан Ритой на хуй. Она вежливо и два раза объяснила ментам, что у неё сегодня день рождения, и что она вовсе не собирается выполнять все прихоти своих соседей. Шурик уже было хотел пойти на хуй, но неожиданно обнаружил, к чему можно приебаться. «А где дверь в третью комнату?», – спросил он у Риты. Вот тут-то всё и началось.