László Horgos – Варварская рапсодия (страница 11)

Андрей сел за фортепиано и начал играть. Несмотря на сильные пробелы в музыкальном образовании, Рита поняла, что это – Венгерская Рапсодия № 2. Об этих талантах Андрея она раньше даже и не подозревала. Чтобы играть Ференца Листа, дома пионеров явно недостаточно. Музыка Рите навевала далеко не самые светлые образы и вызывала массу вопросов. Покончив с Листом, Андрей добрался до Белы Бартока, а именно, до его Сонаты для Фортепиано. Барток доканал Риту и она разрыдалась. Андрей перестал играть и постарался успокоить Риту. Во время этого архисложного процесса он и поведал ей, что учился в Музыкальной Школе при Московской Консерватории, но в консерваторию так и не поступил потому, что вовремя сломал о чью-то челюсть правую руку, а играть Листа и Бартока лишь одной левой было не совсем правильно. Из-за такой несуразной случайности и не стал Андрей великим пианистом, зато стал чекистом. Рассказ Андрея несколько отвлёк Риту от жуткого комплекса вины, но мысли о предчувствиях Беллы ей не давали покоя. Какая разница от чего помереть во цвете лет, от болезни Тея-Сакса или же от приступа астмы? От астмы быстрее и не так болезненно. Ещё квартира, эта проклятая квартира. Жить в этой квартире точно никто не станет, даже час, в ней проведённый, приводит душу в смятение.

Рита сидела у окна и ждала, когда же, наконец, кто-нибудь придёт. Она так и не смогла за год привыкнуть мысли, что Белла ушла. Совсем ушла и больше не вернётся. Никогда не вернётся. После сорока дней стало легче, и гости стали у неё собираться, как и раньше, но душу разрывали кошки. Наглые жирные кошки. Они скреблись и скреблись. Пока кошки разрывали своими острыми когтями тонкую душеную ткань, во дворе появилась Нинель. Она болтала с какой-то бабкой, а Рита искренне обрадовалась её появлению. Мысли пошли немного в сторону. Опять же вспомнились похороны, но только теперь та их сторона, которая касалась именно Нинель. Точнее вспомнилось ещё и то, что сама Нинель уже поведала Рите только через полгода после похорон. Сложив рассказ и свои воспоминания, Рита начала размышлять о роли Нинель в своей жизни. Получалось так, что вместо ушедшей брюнетки Беллы пришла рыжая Нинель, но со своими тараканами.

Не стоит думать, что имя Нинель является производным от имени Нина. Это совсем не так. Нинель – это Ленин задом наперёд. Такое сочетание сатанизма и коммунизма. Такой у неё был ебанутый папа. Мало того, что папа Нинель был ебанутым, так ещё и её дед был не лучше. Этот самый дед и обозвал своего сына Виленом. Имя Вилен – производное от В.И. Ленин. Коммунистический привет в квадрате. Нинель Виленовна. Полный пиздец. Обосраться и не жить. Однако же, Нинель жила и даже радовалась этой жизни. Коммунистических идеалов своих ебанутых предков она не разделяла, а так же, она не была сторонницей ни одной из еврейских идей. Её родители создавали видимость русских интеллигентов, но откуда у русского человека возьмётся фамилия Погодин? Из Одессы! Так же как Туманов, Утёсов, Ветров и им подобные. К евреям родители Нинель относились более чем лояльно, но своих корней не выдавали. Нинель же одолевали сомнения относительно своих еврейских корней, ибо папа звался Вилен Исидорович, а маму звали Элла Яковлевна. Короче говоря, Нинель догадывалась, что она родилась в семье скрытых евреев. С четырнадцати до двадцати одного года Нинель мучилась от тяжких раздумий, кто же она такая на самом деле, но выйдя замуж, она сразу всё поставила на свои места. Отныне она решила быть ренегатом из криптоевреев. На самом деле решение было не самым лучшим, так как отличить криптоеврея от еврея ренегата – дело весьма сложное. Не даром Алексей Семёнович Шмаков ещё до Первой Мировой Войны писал, что еврейский вопрос – самый сложный вопрос в мире, а для России это утверждение правильно вдвойне.

Отец Нинель был художником от слова хуй. Он пытался писать картины и дарил их своим друзьям, но дохода это занятие не приносило. Доход приносило писание лозунгов и рисование Ленина. Мать Нинель тоже писала, но не картины, а мудацкие статейтки, за которые ей тоже платили, но написать хотя бы стоящий рассказ было для неё непосильным делом. Нинель же решила стать музыкантом и окончила Институт Культуры, но пианистка из неё получилась пригодная только Дома Пионеров, где она и учила еврейских детей насиловать фортепиано, а заодно и слух окружающих. В двадцать один год Нинель вышла замуж по настоятельным рекомендациям мамы и папы. Нельзя сказать, что муж ей достался полное говно. Это было бы неправильно. Муж её был говнее говна и тоже криптоевреем. После медового месяца Нинель и решила податься в антисемиты. Муж её отзывался на имя Валера и был конченым мудаком, а потому после пяти безуспешных попыток поступить в какой-нибудь ВУЗ, отправился работать халдеем. Даже папа ему не помог, несмотря на высокое партийное положение. Валера был довольно рослым, но узкоплечим и толстожопым. Фигура его напоминала жабу. Однако же, самым мерзким качеством Валеры была его фамилия. Такая мерзкая еврейская фамилия Лощинин. Тоже мне, бля, одесские фантазии.

Единственным утешением Нинель была сильно заниженная способность её мужа к размножению. Ему было вполне достаточно пару раз в неделю и не более, чем по пять минут. Размеры достоинства не впечатляли, таким образом, Нинель достаточно легко могла переносить исполнение супружеского долга. Известно, что халдеи работают до позднего вечера, а это уже было огромным плюсом. Как тут не задуматься о выращивании халдейских рогов. Вот именно об этом Нинель думала и днём, и ночью. Думала она уже почти пять лет, но как-то всё случай не представлялся. Рожать детей от мудака ей совсем не хотелось, и Нинель активно предохранялась всеми доступными средствами. Она ненавидела своего мужа и всю его семью, а заодно и свою тоже, от чистого сердца, что и привело её к Рите. Не так чтобы именно это привело. Конечно, был ряд случайностей, но никогда ни одна случайность, не может привести человека туда, куда он не стремится, пусть даже и тайно. А Нинель туда стремилась.

Конечно, всегда можно просто развестись, но не всех же устраивают лёгкие пути. Валерик не служил в рядах советской армии по причине слабого здоровья, а не только по причине высокой должности своего отца, и Нинель надеялась, что уж как-нибудь, когда-нибудь он пережрёт и сдохнет от своих генетических болячек. Второй её тайной надеждой было то, что когда-нибудь, кто-нибудь из посетителей кабака, где работал её благоверный, проломит ему башку или сломает шею за то, что тот сливками торгует. Сливки – совсем не то, о чём можно было бы подумать по незнанию. Сливками в кабаках называют не молочных продукт, а смесь из недопитых алкогольных продуктов, слитых из рюмок в графин. Официально эта мерзость с чужими слюнями называлась коньяком, и стоила она тоже как коньяк. Рассказы Валерика, что он зарабатывает на сливках никак не меньше четвертака в день, вызывали у Нинель как чувство глубоко омерзения, так и слабую надежду, что воздадут её ненаглядному по заслугам. Вопрос был только лишь в том, когда же наконец-то она станет вдовой. Хотелось бы поскорее, но надежды её не хотели сбываться слишком быстро.

Кроме надежды была ещё пара моментов. Материальное благополучие и квартирный вопрос, который так сильно испортил москвичей. За свои двенадцать часов в неделю Нинель получала всего сто рублей в месяц, ну а жить с родителями ей хотелось ещё меньше, чем с горячо любимым мужем, чтоб он издох поскорее. Конечно, можно и подождать, однако в двадцать шесть лет уже пора бы и детей завести. Тут также дилемма возникает, либо разводиться и искать нормального мужа, либо просто родить от нормального, а тому, что есть, сказать, что это его ребёнок, а потом уже можно и развестись. Всё это было бы не так-то сложно, но что-то всё же мешало ей осуществить эти планы. Скорее всего, это было дурное воспитание. Пресловутый психологический барьер. Его надо было преодолеть, и тогда путь к успехам будет открыт. Однако всё у неё было ни в пизду, ни в Красную Армию. Мужики клеились к Нинель пачками, но все они у неё вызывали чувство отвращения, а вот те мужики, что ей нравились, не обращали на неё внимания. Парадокс, да и только.

Воспоминания Риты прервал телефонный звонок. Звонил Андрей и сказал, что будет только после семи, работа требует жертв. Сбитая мысль встала на новые рельсы. Рита начала думать о себе. Она была на год старше Нинель, которая была ровесницей Беллы, и на год моложе Андрея. Ей тоже было пора быть замужем и иметь пару детей, но на нет и суда нет. Она была здорова и полна сил и желаний, она любила Андрея, а он отвечал ей взаимностью. Андрей был здоров и полон сил, но нифига не получалось. То, что Андрей регулярно ходил налево, Риту особо не волновало за одним маленьким но. Вдруг от него кто-нибудь залетит ненароком. Такой поворот событий был крайне маловероятен, однако надо ведь учитывать все варианты. Две трёшки на двоих плюс квартира родителей Андрея позволяли им размножаться до усёра, да и финансовое положение было на уровне, а всё равно фиг. Зато у Быковских была всего двушка и денег с гулькин хуй, а они наплодили трёх золотушных отпрысков и ещё доносы строчили регулярно. Нет в этой жизни справедливости, хоть обосрись, а нет.