László Horgos – Варварская рапсодия (страница 10)

Рита, недолго думая, сказала: «Где, где? В пизде». Шурику такой ответ не понравился, и он начал требовать показать ему всю квартиру. Оно и понятно, ибо в большой комнате всё было в рамках закона, а найти что-нибудь незаконное ему было просто необходимо, иначе не нальют. Вот тут-то и состоялся выход на сцену Беллы, которая гордо восседала на коленях у Мишани.

– Извините, товарищ младший лейтенант, а Вы бы не могли предъявить нам ордер на обыск?

– Вы тут самая умная? Тогда собирайтесь и пойдёте в отделение с нами, вот там я Вам всё и предъявлю.

– Слушай, мальчик, сбавь обороты! Я, вообще-то, адвокат. А вот ты всего лишь временно исполняешь обязанности участкового, причём осталось тебе их исполнять не более суток. Я ясно излагаю?

Шурик понял, что сегодня – не его день, однако сдаваться ему не хотелось, и тогда он понёс откровенную пургу в совокупности с некорректными высказываниями в адрес Беллы.

Пока Белла издевалась над Шуриком, а вся кампания замерла в ожидании финала, Андрей отобрал у Лёхи демократизатор и выволок самого Лёху за шкирку на лестничную клетку. Воспитательная работа длилась не более двух минут, после чего Леха побежал домой, радуясь тому, что так легко отделался. Пара ударов по пузу намного лучше, чем поход на Лубянку. Шурик не сразу обнаружил пропажу напарника, а только после удара демократизатором по спине. Такой поворот ему пришёлся не по нраву, и он схватился за кобуру, в которой вместо пистолета была газета. Белла в это время уже встала с Мишаниных колен. Было видно, что она уже несколько перевозбудилась. На щеках её появился какой-то весьма странный румянец, а дыхание приобрело какой-то непонятный призвук. Белла вытащила из своей сумки газовый баллончик. В те незапамятные годы газовые баллончики ещё были большим дефицитом, и никто толком не знал, как они точно выглядят, но все подумали, что сейчас Шурику сделают пшик. У Шурика возникли совершенно идентичные мысли, и он попытался отобрать баллончик у Беллы.

Борьба длилась недолго, а сам предмет раздора упал на пол. Упал, да и хуй бы с ним, но только Белла начала задыхаться. Андрей поднял баллончик и понял, что это был ингалятор. Такая вот хуёвина для астматиков. Никто даже не знал, что у Беллы была астма. Никому это даже не приходило в голову, однако же, Шурику пришло. Точнее прилетело, и не мысль, а нога Андрея. Ингалятор был сломан, а Белла задыхалась. Шурик лежал на полу, Рита вызывала скорую, а Надя пыталась оказать первую помощь Белле. Мишаня же сказал Андрею: «Зря ты его. Я тоже подумал, что Белка хочет ему газ в морду пустить. Никто же не знал. Мы все не меньше его виноваты. Нам хотелось посмеяться, вот теперь и расплачиваемся за свою глупость». Рита вызвала скорую и, прихватив с собой сломанный ингалятор и пришедшего в себя после лёгкого нокаута Шурика, побежала в дежурную аптеку за новым ингалятором. Аптека оказалась закрыта, и пришлось бежать в другую. В другой аптеке старая дура начала требовать рецепт, но Шурик её быстро убедил в необходимости перестать строить из себя идиотку. Без пяти четыре Рита влетела в свою квартиру, а скорая ещё не приехала. «Мокушка, держись!», – крикнула Рита, но ингалятор уже не помог. Ровно в четыре утра Белла умерла, а Рите стукнуло двадцать шесть лет, и какая-то жуткая тишина ворвалась в её дом и в её душу.

Скорая приехала только через сорок минут после смерти Беллы. Она ехала почти два часа, на то она и скорая. В квартиру вошла наглая тётка и заявила, что немудрено и помереть, когда кругом дым коромыслом. Рита не смогла сдержаться и всадила свой кулак наглой тётке в нос со всей дури. Кровь пролилась, а наглая тётка стала орать, что она будет жаловаться. В это же время Мишаня бил водителя скорой мордой об руль. Молодая медсестра ждала своей очереди, но её отпустили с миром, а водителя и наглую тётку Шурик увёл в обезьянник. Надо заметить, что это был акт гуманизма, по крайней мере, такую оценку действиям Шурика дали в его родном отделении милиции. Потом было возбуждено уголовное дело по статье «Преступная Халатность», и отправили за решётку не только лишь наглую тётку и её водителя, но и диспетчера с руководителем подстанции, а юная медсестра была свидетелем. Она-то и рассказала, как водитель играл в домино, а тётка пила чай и трепалась по телефону, а потом они попутали адреса и много чего ещё. Однако всё это было потом, а ранним субботним утром квартира Риты погрузилась во мрак и во вселенскую скорбь. Все хлопоты взял на себя Андрей, а Шурик активно помогал ему в этом нелёгком деле, Рита же плохо помнила, что тогда происходило.

Сознание Риты прояснилось только к понедельнику. Андрей разбудил её в восемь утра, так как общий сбор был в десять. Там где в субботу был накрыт стол, стоял гроб с телом Беллы. Рита всё это время жила у Андрея, но поняла это только когда подошла к своему дому. Около подъезда собрались все, кто был у неё на дне рождения и ещё человек десять сослуживцев Беллы. Андрей, Виталий, Мишаня и Шурик вынесли гроб во двор, и началась процедура прощания. Первыми прошли сослуживцы Беллы. Они довольно быстро простились и разбежались по домам. Все кроме одной барышни. Она домой не разбежалась потому, что грохнулась в обморок. Барышня была очень похожа на Беллу, вот только она была рыжая. Рита подумала, что это какая-то родственница Беллы, причём довольно близкая, хотя она знала, что никаких родственников нет. Всё это ей показалось странным, тем не менее, выяснять этот нюанс не было ни желания, ни времени. Андрей и Шурик погрузили барышню в автобус, где Рита и привела её в чувство. Пока доехали до кладбища, Рита выяснила, что барышню зовут Нинель и, что она Белле совсем не родственница. Однако сходство было слишком подозрительным. Тот же рост, та же фигура со слегка кривоватыми ногами, те же черты лица, вот только нос был поменьше, да волосы рыжими. Было и ещё одно существенное отличие, но его-то Рита заметила далеко не сразу. Глаза. Разрез и карий цвет были одинаковыми, но в глазах Беллы отражалась многовековая безысходная тоска еврейского народа, а у Нинель этой тоски не было. Был страх, но и он постепенно прошёл.

Ехали молча, а когда приехали тоже молчали. Всё сделали молча и совсем без слёз. Слёзы у всех давно закончились, только Нинель тихо всхлипывала. Рита смотрела на поле. Огромное жуткое поле, на котором зрели могилы. Куда ни кинь взгляд, кругом могилы. Свежие и не совсем, и целые ряды ещё незаселённых. Вот тебе и Русское Поле. Русское Поле источает смерть.

II. Гроза

«Гроза» – пьеса Александра Николаевича Островского в пяти действиях, написанная в 1859 году. Не стоит путать Александра Островского с Николаем тем, который написал роман «Как Закалялась Сталь». Не стоит также думать, что этот Николай Островский был отцом Александра, это не так, ибо Николай Островский родился намного позже, чем Александр умер. Они вовсе не были родственниками, просто – однофамильцы. Николай Александрович Добролюбов обозвал главную героиню пьесы Островского Катерину Лучом Света в Тёмном Царстве, однако же, с точки зрения человека далёкого от литературной критики, она была всего лишь самой обыкновенной блядью, из чего можно сделать вполне однозначный вывод, что мнение литературных критиков не всегда совпадает со здравым смыслом.

Если Вас застала в поле гроза, и Вы оказались в её эпицентре, то Вам надо передвигаться, прыгая на одной ножке, чтобы избежать поражения электротоком, и это – не шутка. Когда молния попадает в землю, то по поверхности растекается электрический заряд. Чем дальше от места попадания молнии в землю, тем ниже потенциал. При ходьбе возникает разность потенциалов, которая может оказаться достаточной для того, чтобы убить человека. Так называемое шаговое напряжение не возникает, если скакать на одной ноге, именно поэтому данный совет является разумным, но лучше в грозу сидеть дома. Однако же, если Вы пренебрежёте всеми разумными советами и пойдёте в грозу шляться по улицам, то у Вас может быть и появится шанс, стать Лучом Света в Тёмном Царстве, но, скорее всего, посмертно. При этом свои неадекватные действия вполне можно оправдать словами Максима Горького, который писал, что безумству храбрых поём мы песню.

Рита сидела у окна и ждала, когда же, наконец, кто-нибудь придёт. Время тянулось невыносимо долго. Нет ничего хуже, чем ждать и думать, когда думы по большей части мрачные. Прошло чуть больше года со дня смерти Беллы, а боль утраты не утихала, хотя и притупилась. Белла ушла, а вместо неё пришла Нинель. Конечно, заменить Беллу она не могла, однако, она прижилась в коллективе, но как-то не так, как-то по-другому. Мысли Риты скакали, словно жирные блохи по дохлой кошке. Она помнила почти всё до мельчайших подробностей. Поминки прошли в полном молчании, все пили и молчали. Потом, на девять дней, пришли два адвоката, но свалили через час, а Нинель осталась до победного конца. После девяти дней Рита и Андрей провели ревизию квартиры Беллы и нашли там массу интересных книг. Интересных и полезных. Особенно Риту заинтересовали труды Бенедикта Огюстена Мореля и Чезаре Ломброзо. Теория Ломброзо дополнялась картинками различных психотипов преступников, которые напоминали Рите всех членов Полибюро ЦК КПСС. Кроме интересных книг, было ещё и староё чёрное пианино.