László Horgos – Варварская рапсодия (страница 8)

– Не обижусь. Если мне не понравится, то обещаю сразу забыть всё , что ты мне скажешь, но при одном условии, что ты перестанешь бредить Теем-Саксом.

– Хорошо, обещаю продержаться месяц без алкоголя, без Тея-Сакса. Теперь слушай пункт первый. Если я залечу, рожу, а потом помру, то мне кроме тебя не на кого надеяться.

– Белл! Можешь не продолжать. Я всё понимаю и всё сделаю. Даю честное пионерское. Что у тебя ещё? Кстати, не беременна ли ты часом?

– Пока не беременна, но если вдруг, то сразу свистну. Пункт второй. Опять же на случай моей безвременной кончины. Меня больше беспокоит, не тот факт, что могу кони бросить в любой момент, а то, что я не успею сделать то, что сделать мне надо. Короче говоря, у меня нет никого, а квартира есть. Я не хочу, чтобы она досталась нашей сраной Родине. Я хочу туда прописать Андрея. Надеюсь, что пока я жива, он меня оттуда не выгонит. Точнее, я бы хотела отдать свою квартиру тебе, но по нашим мудацким законам это невозможно, вот я и подумала то, что Андрей как бы тебя не наебёт в случае чего.

Сказав это, Белла встала и закурила, а у Риты внутри что-то ёкнуло так, что даже вспоминать было стыдно. Как-то всё вышло совсем по-еврейски, любовь втроём в обмен на трёхкомнатную квартиру. Тем не менее, этот момент тоже утрясли всего за пару часов. Утром Белла уже пребывала в прекрасном настроении, и ей было насрать, как на Тея, так и на Сакса. Всё так и должно было быть, всё по Фрейду. Неопределённость исчезла, а вместо этой самой неопределённости появилась новая страсть.

Рита не знала, как Белле удалось прописать в своей квартире Андрея, что она врала в паспортном столе, и сколько и кому она дала на лапу, но ожидаемый результат не заставил себя долго ждать. Всего каких-то две недели – потрясающая скорость для советской бюрократической машины. Во время этого загадочного процесса произошло довольно много всяких мелких и незначительных событий. Белла и Виталий успели совместно закрыть пару уголовных дел, а Рита во всём созналась Андрею. Андрей, выслушав её исповедь, долго смеялся и посоветовал не забивать голову всякими глупостями. Он успокоил Риту, сказав, что всё правильно и верно, и надо развивать ситуацию в нужном направлении, то есть пора начать втроём. Рита, конечно, сделала удивлённое и возмущённое лицо, хотя, на самом деле, она только этого и ждала. Однако поторговаться было необходимо, хотя бы ради приличия.

– Андрей. Понимаешь, тебя тогда рядом не было, а Белка была. Мне очень стыдно, но не она мне предложила, а я ей. Это меня и пугает.

– Рит, не городи огородов. То, что я трахаю твоих подруг, тебя не пугает и меня тоже. Я бы мог их и не трахать, но я же вижу, что ты сама этого хочешь. Меня это не пугает, а наоборот. С Белкой всё тоже самое.

– Не совсем. С ней всё по-другому. Не могу объяснить как, но по-другому. Да ещё и квартира, чёрт бы её побрал.

– Пусть будет по-другому, главное, чтобы было лучше, а не хуже. А на счёт её квартиры не парься, просто такой формальный юридический ход. Мало ли что у неё на уме, но нам она доверяет. В любой момент может всё поменяться, а я ей не стану делать пакости, вот она и подстраховалась от своих фобий. Не переживай ты так. Всё нормально.

Рита сделал вид, что успокоилась, но что-то мешало это сделать на самом деле. Не было уверенности в том, что эта уверенность есть у Андрея. Как-то было на душе не совсем спокойно.

Завершив сложную операцию по прописке постороннего человека в свою квартиру, Белла дорвалась до бурной половой жизни. Она была весела и меняла шило на мыло, часы на трусы, хотя и была в курсе, что хуй на хуй менять, только время терять. Так уж случилось, что фобии Беллы явились причиной разгула демократии в отдельно взятой московской квартире. В то время, как процесс демократизации набирал обороты, случилась весьма забавная ситуация. В ментовку пришли две дамы лет по тридцать с мелочью и написали заявление об изнасиловании, менты ж на него моментально отреагировали и схватили негодяя. Негодяем оказался спившийся интеллигент с застарелым простатитом и с нарушением памяти. Дело, само собой, пришлось вести Виталию, как главному специалисту по половым разбойникам.

Две весьма корпулентные барышни прогуливались около винного магазина с явным намерением выпить на халяву. В Москву обе они приехали относительно недавно и явно по лимиту, так что число знакомых собутыльников у них пока ещё не зашкаливало. Обе они работали на овощной базе, где тихо занимались весьма важным вопросом засолки капусты. Вот именно капусты у них было хоть жопой жуй, но зато с водкой дела обстояли не так радужно. Найти жаждущих предаться блуду, взамен удовлетворения иного рода жажды, было не так просто. Из курса средней школы известно, что рождённый пить ебать не может, но иногда хочет, хотя делиться за это сомнительное удовольствие водкой, как правило, не хочет никто. Ни лица, ни говор, ни манеры барышень доверия не внушали тем, кто ещё теоретически мог, не говоря обо всех остальных. Короче говоря, перспективы на жизнь у барышень были очень мрачные.

В жизни всегда есть место чуду, и чудо вдруг явилось в образе заморенного алкоголем и голодом мужчины предпенсионного возраста, который пребывал уже в состоянии сильного алкогольного изумления, но нёс куда-то целых три бутылки водки. Нёс он их в гаражи, откуда и был послан гонцом за то, что проигрался в подкидного дурака. Нёс и не донёс. Соблазнили по дороге. Оно и понятно, выпить три бутылки на троих интереснее, чем на пятерых. Плюс капуста, огурцы, а может, даже и колбасы дадут понюхать. Виталию были совершенно очевидны мотивации насильника, но мотивации жертв были куда более сложными. Внешние данные обеих дам говорили о том, что таких не берут в космонавты, а замуж тем более. Не оставаться же век в старых девах, хоть одну бы замуж выдать. Проживали обе эти жертвы насилия в служебной однокомнатной квартире на первом этаже блочного пятиэтажного дома имени Никиты Сергеевича Хрущёва. Комната была большая, но кроватей в ней было четыре, что наводило на мысль о возможности ухудшения жилищных условий. Конечно, барышням хотелось жить в Москве и красиво, а не так, как могло получиться в недалёком будущем. Выпив, спившийся интеллигент поведал дамам, что он в разводе и живёт он совсем один. Вот тут у них фантазия и разыгралась. Когда же утром выяснилось, что сраный задрот совсем не собирается жениться, и мало того, не получится даже похмелиться, обе барышни единогласно решили привлечь мерзавца к ответственности.

Из заявления следовало, что одну из дам негодяй изнасиловал вполне даже традиционным способом, а вот вторую – в извращённой форме. На дикую просьбу Виталия конкретизировать понятие извращённой формы, дама отреагировала не совсем адекватно, сообщив ему, что ей об этом говорить стыдно. Судебные медики не смогли найти следов спермы ни в голове, ни в жопе, ни в традиционном месте, но барышни объяснили это тем, что насильник был в жопу пьян и потому не смог кончить. Виталий задал им весьма каверзный вопрос о том, сколько времени ушло на процесс насилия, и получил совершенно идиотский ответ, что почти всю ночь. Как-то сухостой плохо увязывался с простатитом, о чём Виталий и сообщил обеим жертвам насилия, однако они и тут вывернулись, заявив, что сам половой акт был, может и две секунды, но насилие длилось долго. На вопрос в чём же заключалось насилие, если эксперты не обнаружили ни одного свежего синяка ни на одной из жертв, обе в один голос заявили, что он их заставлял сосать. С трудом сдерживая смех, Виталий поинтересовался, как же ему это удалось. Оказалось, что насильник угрожал им ножом. Устав выслушивать весь этот бред, Виталий предложил дамам зайти к нему завтра и принести с собой этот самый нож, а ещё лучше сразу забрать заявление и извиниться перед спившимся интеллигентом. Однако барышням его предложение не совсем понравилось и они, получив повестки на завтра, пошли искать нож, а Виталий решил пойти к Белле.

Войдя в квартиру Беллы, Виталий обнаружил там Надю. Его это несколько насторожило, так как он ещё не был в курсе того, что Марина уже поделилась со своей сестрой совершенно секретной информацией о несколько необычных способностях адвокатессы. Надя уже собиралась уходить домой, однако, на всякий случай, решила остаться и посмотреть, что же будет дальше. Дальше же Белла без угрызений совести предложила Виталию заняться сексом втроём. От такого вот предложения ни один нормальный мужик не откажется, однако Виталий очень вежливо отказался, чем сразил обеих своих подруг наповал. Белла весьма ехидно спросила: «Не уж-то у Виталия сломалась гениталия?», а Надя же срочно захотела на него обидеться. Виталию всё-таки удалось внести некоторую ясность в головы девушек. Он клятвенно заверил, что готов это сделать хоть завтра, но сегодня ему нужно поговорить с Беллой по делу, и ещё им желательно бы выспаться, потому что повестки двум хабалкам он выписал на девять утра. Надя нехотя ушла домой, однако про торжественное обещание Виталия она вовсе не забыла, а Белла начала изучать дело сразу же после скоротечного перепихона. Дело было шито белыми нитками, и Белла сделала Виталию строгий выговор с занесением в личное дело. Типа нехуй было выгонять Надю, когда тут всё ясно как у кота за пазухой, вполне можно было и оторваться перед цирком с конями.