László Horgos – Варварская рапсодия (страница 7)

Дед Беллы был адвокатом средней паршивости и изрядным мудаком, но он любил свою внучку, что и определило её жизненный путь в адвокатуру. Беллу он любил потому, что больше ему любить было некого, так как бабку он всю жизнь тихо ненавидел. Свою дочь Римму он тоже любил первые лет восемь, но потом она ему надоела. В восьмидесятом году к бабке Беллы пришел Паркинсон, а дед помер просто так, хер его поймёт от чего. Белла работала низкооплачиваемым адвокатом потому, что не хотела водить тесную дружбу с евреями, не говоря уж о том, что бы ноги раздвигать. Кому же на хуй нужна вот такая адвокатесса? Так и приходилось ей самой пробиваться через тернии к звёздам. К началу перестройки она вроде бы достигла кое-чего, но если бы не Виталий, то это бы кое-что стало ничем. Виталий ей понравился и в работе и в постели, не смотря на его антисемитские убеждения.

На самом деле, никаким антисемитом Виталий вовсе не был. Он всего лишь отрицал идею богоизбранности евреев, только и всего. Однако же, для евреев всех мастей этого вполне достаточно, чтобы навесить на гоя такой ярлык. Если гой – не шабесгой, то он – антисемит поганый и юдофоб. Белла совсем не ощущала на себе антисемитизма со стороны Виталия, а скорее наоборот. Потом она познакомилась с Ритой и Андреем и тоже не ощутила на себе ужасов антисемитизма. Её это слегка удивило, но Андрей развеял все её сомнения. Какие могут быть претензии к еврею или кому-то другому, если он живёт в чужой стране, уважая обычаи народа этой страны? Мало того, но ещё должен быть благодарен тем, кто его принял у себя как равного, а не претендовать на свою богоизбранность. Тогда и только тогда, вопрос о твоей национальной принадлежности стоять не будет. Однако ж, о корнях своих помнить надо каждому, а не говорить, что у меня мама – русская, а папа – юрист. Однако же есть и такие, которые говорят, что у меня папа – генерал, зато мать у меня – одесситка. Вот как-то так Белла и решила стать ренегатом.

Рита смотрела в окно, и ей очень хотелось, чтобы сегодня пришла Белла, но на горизонте никого не было. Рита закурила и снова погрузилась в воспоминания. Где-то на пятое явление Беллы прибыл Мишаня. Он был сослуживцем Андрея и уже дослужился до майора. Ему уже перевалило за тридцать, и он был уже женат, но без фанатизма. Увидев Беллу, он сразу же сообщил ей, что зовут его Михаилом и, что он женат, но сегодня у него ночное дежурство. Белла улыбнулась во весь рот и также сообщила ему своё имя. Мишаня почесал затылок.

– Не понял, почему у тебя мужское имя?

– Я тоже не понимаю, почему моё имя ты считаешь мужским?

– Потому, что и Бела Барток , и Бела Кун были мужиками.

– Так у Венгров имя Бела мужское, а у нас имя Белла женское.

– Извиняюсь за нескромность, а у кого у нас? Ты испанка?

– Нет, я полукровка, отец – еврей, а мать – жидовка.

Мишаня шутку оценил и попросил разрешения у Беллы называть её Белкой. Она отрицательно покачала головой и мотивировала свой отказ тем, что при таком вот раскладе, фраза «Допился до Белочки» будет весьма двусмысленной, потому как одно дело – допиться до Беллы на ночном дежурстве, а совсем другое – допиться до ценного пушного зверя.

Мишаня несколько смутился от такого откровенного намека и непонятно зачем включил радио. Оттуда раздались звуки фортепиано. Варварское Аллегро Белы Бартока. Видимо выпускающий редактор радиостанции повредился умом, но Мишаня неожиданно вспомнил свой поход в будапештский зоопарк. Ему там очень понравилось, но одна клетка оказалась пустой. Уже в Москве, он как-то раз вспомнил, как его тогда гнусно наебали, не показав редкого зверя. Он вспомнил, что на табличке была надпись Mókus. Раздобыв венгеро-русский словарь Миша, затаив дыхание, стал искать там диковинного зверя с тремя головами и шестью ногами, но понял, что его наебали дважды. Оказалось, что mókus – всего лишь белка, которая просто сбежала из клетки. Повертев словарь, Мишаня обнаружил, что есть некоторое сходство русского с венгерским, потому как mókuska означает белочка. Вспомнив это, Мишаня выключил радио и сказал Белле: «Если же ты не будешь возражать, то я готов допиться сегодня до Мокушки». В слове mókuska ударение падает на первый слог, и Белла не совсем поняла сказанное и спросила, зачем же допиваться до макушки и как это делается? Мишаня объяснил глупой еврейской девушке, что Мокушка – языческая богиня россов и мадьяр, а слово это переводится с мадьярского как Белочка.

Чтобы пояснить Белле, как же приличные люди допиваются до Мокушки, Мишаня пошёл на ночное дежурство в гости к Белле, а вот там они оба до неё и допились. Потом было много чего интересного и не очень, однако Белла для себя твёрдо решила жить ярко и отказаться от продолжения рода, чтобы не плодить больных детей. Секс ради удовольствия и не более того. Кампания Риты для неё была самой оптимальной, как говорил Михаил Сергеевич Горбачёв, и она стала жить ради этой кампании. Она хотела быть всегда самой сексапильной, самой бесшабашной и самой-самой вообще, и ей это удавалось. Как-то в начале мая Белла перепила и проснулась с сильной головной болью. Всё было бы не так уж страшно, если бы не синдром навязчивых состояний. Голова не проходила дня три, и это вызвало у Беллы подозрения, что вот они Тей с Саксом, пришли за ней, как приходили за её матерью. Рита тут же отправила Беллу на все необходимые ей анализы и обследования, которые показали, что никакой идиотии пока ещё нет, однако же, есть самый обычный фобический невроз, отягощённый ипохондрией. Белла как бы поняла, но тревожное состояние осталось, а мнимые боли в голове усилились. Тогда-то Белла и решилась на чрезмерно серьёзный разговор с Ритой, а ещё и на действия, вытекающие из этого разговора.

Рита помнила весь тот разговор дословно. Прошло больше года, а в памяти всё сохранилось так, как будто не прошло и часа.

– Рит. Не надо меня обманывать, даже из благородных побуждений. У моей матери всё именно так и начиналось. Я чувствую, что скоро умру.

– Белла, прекрати нести чушь. От невроза никто ещё не умирал. Я тебя не собираюсь обманывать. Вот нафига оно мне? Нет у тебя никаких органических поражений, исключительно твоя мнительность. Я тебе же дала антидепрессант. Через пару недель будет прогресс, а через месяц всё как рукой снимет. Потерпи всего месяц без алкоголя.

– Я терплю, но башка всё равно болит. Лучше скажи мне, ты как бы только с Андреем? Извини, но это имеет некоторое значение для дальнейшего разговора.

– Да. Я так для себя решила. Он свободен, делать всё, что хочет, а я такая вот дура. Он давно хотел на мне жениться, но я пока не готова. Однако как залечу, так сразу соглашусь.

– Я замуж не хочу. Точнее хотела бы, например, за твоего Андрея или же за Мишку, хотела бы за Виталия, но права не имею. Какой бы я ни была прекрасной женой, мать из меня – говно. Скопище генетических дефектов. Не могу я родить нормального ребёнка с гарантией более десяти процентов. Думаешь, почему я не хочу с евреями трахаться? Как ты думаешь нафига я с твоим Андреем трахнулась, а потом и с Мишаней?

– Не знаю, думаю из любопытства. Как говорится, лишний хуй в жопе не лишний. Если бы я не хотела родить от Андрея, я бы тоже трахалась со всеми без разбора. А про евреев тебе виднее. Ну, так расскажи почему.

– Процесс деградации идёт по мужской линии, это – во-первых. Во-вторых, мне не нравятся мужчинки с толстыми жопами, свиными ушами и кроличьими зубами. Конечно, далеко не все евреи суть уроды, от которых блевать тянет. Мне ещё не нравится, когда мальчики слюни пускают при виде бабы. Кроме того, я не приемлю их культуру. Конечно, ты можешь сказать, что наверняка есть вполне пристойный еврей, и что с моими данными я бы могла такого найти без проблем. Так я такого один раз нашла. Вроде все в лучшем виде было, пока он портки не снял. Мало того, что хуй меньше мизинца да обрезанный, так ещё и яйца. Нет, не яйца. Апельсины, ебёна мать. Такие огромные жёлтые апельсины. Я как увидела, такое безобразие, не смогла удержаться от смеха. Он мне заявил, что не в размере хуя дело, важно им владеть умело. Ну, я и послала его в сортир, чтобы там умело владел своим обрезком.

Представив себе эту картинку, Рита закатилась от хохота, да и у Беллы настроение поднялось, а головная боль утихла.

– Скажу тебе как врач, что такие яйца – тоже генетическая особенность, не помню точно, как она называется, но так оно и есть.

– Рит, вот нахуя мне такая радость? Кстати, евреям нельзя свою пипиську трогать, даже когда ссут. Вот они и ссут сидя, как бабы. Думаю, что они это всё придумали из-за своеобразной конструкции мочеполового аппарата. Пока письку найдёшь, десять раз обоссышься. Однако самое главное, я не хочу, чтобы мои дети были евреями, ни явными, ни замаскированными. А вот теперь про наших самцов расскажу. Во-первых, я не хочу замуж, а Виталий был готов на мне жениться, вот чтобы он такую хуйню не сморозил, я и решила трахаться со всеми. Во-вторых, я читала, что женщина собирает в себе все гены мужиков, с которыми она спала, а потом выбирает лучшее. Короче, чем больше мужиков, тем ребёнок будет крепче. Чей он будет, непонятно, но очевидно, что мой. Если уж я случайно и залечу, то аборт делать не стану, но навязывать кому-либо ребёнка с весьма сомнительным здоровьем я не хочу. Это – только мои проблемы. Вот как-то так. Не обидишься, если я скажу то, что тебе может не понравиться?