László Horgos – Последняя Ночь Космонавтики (страница 5)

Знакомство отметили парой глотков вина, после чего Жорж закурил. Эльза подумала, что раз уж она выпила, то почему бы ей не покурить, и испросила себе у Жоржа сигарету. После сигареты Эльзу начала мучить совесть, и она заявила, что ей очень хочется домой. Жорж воспринял информацию без удивления, но решил на всякий случай уточнить, что именно Эльзе от него надо. «Тебя надо проводить до метро или помочь тебе поймать такси? Может, у тебя нет денег на такси, так ты не стесняйся», – спросил Жорж. Эльза сказала, что у неё есть немного денег, но их может не хватить. Жоржу понравилась непосредственность Эльзы, и он выдал ей пять рублей и собрался идти и помочь ей поймать машину. Эльзу такой поворот событий совсем не обрадовал, ибо домой она хотела минут пять назад, но на сей момент она поняла, что Жорж ей понравился и ей хочется побыть с ним некоторое время вдвоём. Эльза предложила выпить, что немедленно было исполнено. Чтобы Жорж не пошёл её провожать до такси раньше времени, Эльза пустилась на некую бабскую хитрость и сказала, что было бы лучше, если бы они поехали до её дома вместе, так как она боится таксистов. Жорж поинтересовался, не боится ли она по ходу мышей и тараканов и, получив отрицательный ответ, согласился. Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.

Эльза вернула Жоржу его пятёрку и пыталась добавить свою, но Жорож ей сообщил по секрету, что гусары денег не берут, и от её пятёрки отказался. Это надо было обмыть, что и было моментально приведено в исполнение, но вина осталось лишь на пару глотков. Пришлось снова курить, что окончательно и сбило Эльзу с пути истинного. Сбитая Эльза спросила у Жоржа: «Ты меня один раз трахнешь и исчезнешь, или мы будем с тобой встречаться?» Жорж ответил, что будет только так, как она сама захочет, но в рамках реального. Эльзу устраивали редкие встречи по её желанию. Жорж с этим согласился и дал ей номер своего телефона, Эльза тоже дала ему свой номер, но попросила не звонить ей чаще, чем раз в месяц. Вот на этом и закончились предварительные переговоры. Голова у Эльзы работала не совсем в штатном режиме, и ей пришла мысль о необходимости снять свитер, что Эльза и сделала. В этом не было бы ничего страшного, если бы под свитером была хоть какая-то одежда, но её там не было. Жоржа подобное поведение не удивило, однако, сиськи Эльзы породили в его голове некоторые сомнения, и он на всякий случай задал Эльзе каверзный вопрос: «Тебе сколько лет, радость моя. Давай-ка я тебя домой отвезу». Опять возникла пауза, на этот раз долгая.

Пауза была долгой лишь потому, что Эльза не слишком уж быстро считала в уме. Сосчитав, она ответила: «Через тридцать семь дней будет восемнадцать», и пожалела, что сказала о тридцати семи днях. По лицу Жоржа было видно, что он очень хочет ей ответить, чтобы через тридцать семь дней она и приходила. Жорж смотрел на Эльзу, и в его взгляде был заметен скепсис относительно правдивости слов, сказанных Эльзой. Вот ведь как бывает, только решила отдаться мужику, а он брать не хочет. Эльза понимала, что нужны решительные действия, тут сопли не проканают. Эльза решительно стянула с себя джинсы вместе с колготками и с трусами. Она стояла перед Жоржем почти совсем голая, если не считать то, что у неё моталось ниже колен. Жорж, оценив шерстяной покров причинного места и красоту тела, решил поверить словам малолетки и плюнуть на тридцать семь дней и ночей. Он довёл начатое Эльзой до логического завершения и приступил к делу. Дело своё он знал на отлично, и Эльза почти не почувствовала боли. Всё было как бы на высшем уровне, вот только Эльзе трахаться надоело минут через десять. Вот надоело, и точка. Жорж вошел в положение Эльзы и ускорил процесс. Вот как-то так и лишилась Эльза невинности. Пора было ехать домой.

Курить после дефлорации Эльзе понравилось, а ещё захотелось выпить. Тут Жорж и предложил ей махнуть рома на дорожку. Эльза, в свою очередь, сочла его доводы разумными, и они пошли в ту комнату, где собиралась вся кампания. Тем не менее, кампания куда-то исчезла. Вместо шумной кампании на кровати шумно дёргались два голых тела. Верхним телом был Борис. Он сопел, как перед смертью или даже как после неё. Нижнее тело хрюкало от удовольствия. Приглядевшись к телу, Эльза догадалась, что оно принадлежит Лене. Пока Эльза разглядывала тела и строила догадки, Жорож нацедил пару рюмок рома, которые не пропали даром. Они пили ром, курили и смотрели на сопящее-хрюкающую биомассу. О чем они с Жоржем болтали, Эльза не помнила. Она не помнила даже того, как оказалась в своей постели. Всё было как в тумане, только трусы были испачканы кровью. Вот ведь какая гадость. Она же трусы сняла, перед тем как трахаться, так почему ж они в крови. Видимо, Жорж ей их засунул под жопу, что не пачкать и без того грязное бельё в чужой кровати. Что делать, и кто виноват? Какая хуй разница? Эльзу куда больше волновал вопрос о её будущем с Жоржем. Вот тут-то всё было совсем уж в сумерках. Известно, что темнота – друг молодёжи.

Эльза пыталась решить неразрешимую загадку, и от этого её голова начала пухнуть, что грозило неминуемым взрывом. С одной стороны, она отыскала идеал мужчины. С другой, она вдруг поняла, что мужчины её интересуют в очень малых дозах, даже в меньших, чем те, о которых она подозревала ещё вчера. Полная херь и с боку бантик. От нехуя делать Эльза вышла на кухню и включила радио. Радио расширяло кругозор слушателей «Картинками с Выставки» имени Мусоргского. Кругозор Эльзы расширился до небывалых размеров, и к ней пришло озарение, и именно на пьесе «Баба Яга», ибо её бабка в этот момент вошла на кухню. Она-то и сообщила Эльзе, как называется то, что звучало из радиоточки. Надо бы у бабки попросить дельного совета, как тут быть, но как это сделать было непонятно, ведь бабка родилась ещё до Исторического Материализма. Конфликт поколений, бабка может и не понять. Однако бабка поняла всё без лишних слов. Она вытащила из буфета остатки былой роскоши с тремя звёздочками и сказала Эльзе: «Давай-ка помянем твою целку. Одна радость – хоть старой девой не помрёшь». Вот тебе и старорежимная Баба Яга.

Эльза с бабкой помянули целку, закурили и перешли к рассмотрению дела по существу. Несмотря на преклонный возраст, Баба Яга дала Эльзе кучу дельных советов. Для начала она рекомендовала не жалеть о содеянном и не говорить на эту тему с Леркой. Леркой она называла свою дочь. Бабка одобрила смену имени, мотивируя это тем, что Лиза была асексуалкой, а у Эльзы появился шанс на более достойную сексуальную ориентацию. Самый главный бабкин совет заключался в том, что Эльзе не стоило самой звонить своему дефлоратору, а подождать, пока он сам ей позвонит. Точнее сказать, это был не совет, а руководство к действиям, но Эльзу немного смутили комментарии к этому руководству. Бабка утверждала, что негоже девушке самой звонить мужику, но как тут быть, если ж Эльза ему сказала, что бы он ей не звонил именно потому, что она сама будет это делать. Аргументы Эльзы на бабку воздействия не возымели, и Баба Яга осталась при своём мнении, которое, по её мнению, было единственно верным.

III. Колобок.

Время шло, а Жорж не звонил. У Эльзы начало складываться впечатление, что он никогда не позвонит, и она попробовала позвонить сама, невзирая на совет бабки. После трёх зелёных гудков Эльза услышала недовольный женский голос и тут же положила трубку, решив больше самой не звонить. Недели через две после неудачной попытки у Эльзы приключился день рождения. Матери не было дома, а бабка была и даже с бутылкой красного сухого. Пока Эльза открывала бутылку, зазвонил телефон. Эльза думала, что её мать вспомнила, что у неё есть дочь, но этого не случилось, зато случилось то, чего так долго ждала Эльза. Звонил Жорж с целью поздравить и пожелать. Чего именно хотел пожелать Жорж, он не сказал, но сказал, что в настоящий момент он в командировке, но надеется вернуться не позже, чем через месяц, и как только вернётся, так сразу и даст о себе знать. Эльзе было приятно, что он вспомнил про её день рождения, но ждать ещё месяц ей не хотелось. Жорж обещал постараться вернуться пораньше и тут же встретиться для полезного времяпровождения. Эльза дослушав Жоржа, ушла допивать с бабкой и обсуждать с ней свою неудавшуюся половую жизнь.

Обсуждение неудавшейся половой жизни повлекло за собой необратимые, но малозначительные процессы в голове у Эльзы. Ей начали сниться эротические сны. Сны были приятными и наводили на мысль о необходимости проверить своё отношение к мужскому полу. Чтобы проверить, Эльза сходила пару раз на пьянки своей институтской группы, но мужчин не увидела. Не то, чтобы их там совсем не было, однако они не попадали в поле зрения Эльзы. Ей нравился только Жорж. И она поняла, что это – любовь. Фу, какая мерзкая пошлость. Однако, неожиданно в Стане Дураков наступил День Дурака. Эльза гуляла по Гоголевскому бульвару, и к ней подошёл мужчина. Мужчина ей сразу же понравился, причём даже сильнее, чем Жорж. Он спросил у Эльзы с сильным французским акцентом: «Извините, не могли бы Вы подсказать мне, как пройти на улицу Юденича?» У Эльзы возник когнитивный диссонанс. Она ни разу в жизни не видела живого француза, однако была твёрдо уверена, что мужик говорит с французским акцентом. Из школьного курса истории Эльза почерпнула, что Юденич был врагом советской власти, и его именем улицу не должны были называть. С другой стороны, мужик был уж очень привлекателен, и послать его на хуй, не было никаких сил.