László Horgos – Последняя Ночь Космонавтики (страница 6)

Сообразив наконец-то, что сегодня всенародный советский праздник, Эльза ответила французу с сильным прибалтийским акцентом: «Очень жаль, но я такой улицы не знаю, но могу показать Вам Первый Белогвардейский переулок». Эльза была очень довольна своим остроумным ответом, но француз его совсем даже не оценил, сказав, что, видимо, он ошибся. Он уже собрался уходить, но Эльза взяла инициативу в свои руки и предложила пойти и поискать улицу Юденича вместе, а, заодно и познакомиться. Француз предложение воспринял с детским восторгом и немедленно заявил, что его зовут Жорж. Удивлённая таким совпадением, Эльза не смогла сдержаться, чтобы не переспросить его: «Как, как?» Француз решил дать ей расширенный ответ и ответил: «Жорж Дюруа». У Эльзы возникли некоторые, не совсем отчётливые ассоциации с Ги де Мопассаном, и она машинально задала Жоржу Дюруа нескромный вопрос: «Скажите, Милый Друг, а сколько вам лет?» Милый Друг, не моргнув глазом ответил, что ста ещё нет, и скорее всего не будет. Удовлетворённая таким ответом, Эльза сказал, что её зовут Эльза, но это ничего не значит. Милый друг галантно поцеловал Эльзе руку и предложил искать эту самую улицу Юденича на автомобиле, до которого было рукой подать.

Автомобиль Милого Друга поразил Эльзу не только своей формой, но и не совсем банальной окраской. По форме он напоминал тепличный огурец, а цвета был ярко-салатового в бледно-розовую дристочку. Когда Эльза увидела это чудо французской техники, то сразу же поняла, что добром эта поездка не кончится, и Милый Друг её непременно выебет. Её начала мучить совесть, что она не смогла потерпеть и двух месяцев, а некоторые дуры ждут своих возлюбленных из армии по два года. Нехорошие чувства возникли в области причинного места, но Эльза успокоила себя тем, что просто могла попутать Жоржей и по ошибке дать не тому. Конечно, отмазка сомнительная, но по пятницам и за такую спасибо. Всё-таки не вся совесть ещё была потеряна, и эти остатки совести подсказали Эльзе, что дать надо не сразу, а потянуть время, чтобы проверить серьёзность намерений Милого Друга, а своему дефлоратору сказать: «Извини, Жорж, но он был так настойчив, и я просто устала от его домогательств и лишилась сил, а он этим воспользовался». Милый друг уже открывал дверь машины и приглашал Эльзу прокатиться.

Раз уж решила тянуть время, то надо тянуть. «Кстати, Милый Друг, а какая марка у Вашего авто? Я таких никогда раньше не видела», – спросила Эльза, чтобы не прыгнуть сразу же в открытую дверь. Жорж Дюруа несколько неохотно ответил ей с сильным армянским акцентом: «О! Эта машина уникальна. Она существует в единственном экземпляре. Её делали специально по заказу генерала де Голля, а он подарил её мне. Под капотом даже есть дарственная надпись». Чтобы доказать Эльзе правдивость своих слов, Милый Друг открыл капот, там на самом деле была надпись, которая гласила: «Милому Другу Жоржу на добрую память от Шарля». Конечно не каждый Шарль – де Голль, но лучше так, чем никак. Эльза задумалась на тему, как бы ещё потянуть время и ей в голову пришла гениальная мысль. Все, кому не лень, сравнивали её с Орнеллой Мути. Все кроме Жоржа дефлоратора, но и Милый Друг Жорж пока не облажался. Надо бы проверить его на вшивость, ну а если обосрётся, то и нефига ему давать, и девичья честь будет спасена.

Чтобы проверить Милого Друга на Вшивость, Эльза спросила: «Скажи мне, только честно, а ты ездил на этой машине из Милана в Париж вместе с Орнеллой Мути?» Каково же было удивление Эльзы, когда друг Шарля де Голля ответил ей вопросом на вопрос, а ещё и с еврейским акцентом: «А это таки кто?» Разумеется, что первого апреля случаются разные странные события, но Эльза забыла, что за день был сегодня, вот чуть и не лоханулась. Вроде как понятно, что сказать-то он мог всё, что душе угодно, но откуда же такое чудо научно-технического прогресса? Точно, в кружке «Умелые Руки» смастерил. Тут Эльзе захотелось послать Милого Друга на хуй, но уж очень он был привлекателен на подсознательном уровне. Что делать, было непонятно. Сознание боролось с подсознанием и начало побеждать. Эльза решила задать Милому Другу такой вопрос, от которого он точно обосрётся по полной программе. «А кого ты катал на своём авто по Бродвею? Мерилин или Дженис? Или же ты только мужчинок катаешь? Скажи, не стесняйся», – спросила у француза Эльза. Он, немного подумав, ответил: «Нет. С Мерилин Монро я даже не знаком, Дженис Джоплин мне не нравилась как баба, хотя мы с ней и дружили, ну а из мужиков я катал только Аманду Лир, до тех пор, пока думал, что она – баба без хуя. Как только узнал, что она показала Сальвадору Дали свой хуй, так у меня сразу на неё стоять перестал».

Эльза стояла в недоумении. Вроде не облажался Милый Друг, значить, ему придётся дать. Хорошо, хоть время потянула. Тем не менее, Эльзу осенила ещё одна гениальная идея, и она спросила: «Слышь, Жорик. А Аманда у тебя сосала, пока ты рулил, или только дрочила твой огрызок?» Милого Друга вульгарность Эльзы возмутила до глубины души, и он громко хлопнул дверью, ну а после этого обозвал Эльзу сукой рваной. Эльза моментально всё поняла и даже то, что Жорж мог бы простить ей измену, но только не с вонючим лягушатником. Она ударила Милого Друга каблуком в коленную чашечку и пошла прочь. Милый Друг взвыл от боли, но быстро прочухался и погнался за Эльзой, чтобы свернуть ей шею. Эта перспектива Эльзе не пришлась по душе, и она ускорила шаг. Милый Друг хромал достаточно быстро, а Эльза бежала слишком медленно. Тяжело бежать в туфлях на высоких каблуках, особенно, если ты их надела первый раз. Вообще-то, раньше Эльза обходилась без каблуков, ибо рост позволял ей без них обходиться, но в этот раз она специально одолжила туфли на шпильке у матери, чтобы мелочь пузатая и всякая прочая шелупонь к ней не клеилась. Вот и вышло всё через жопу.

Туфли на высокой шпильке – вещь противоречивая. С одной стороны бег в таких туфлях затруднителен, а с другой – калечить мудаков сподручнее. Валенком коленку не проткнёшь. Эльза сильно запыхалась, но откуда не возьмись, появился мент и арестовал Жоржа Дюруа. Эльза сказала, что не станет писать заявление на Милого Друга о попытке изнасилования, но готова дать показания в устной форме без протокола. Пока Эльза рассказывала менту о том, что произошло, пришли ещё два мента, и один из них Эльзе приглянулся. Он был высок и строен, а ещё он был капитаном. Капитан сказал Эльзе, что без её заявления Жоржа Дюруа не смогут задержать больше, чем на сорок восемь часов, но и этого времени хватит, чтобы его основательно пропетушили. Потом капитан отправил обоих сержантов куда-то далеко, чтобы они отвели туда вонючего лягушатника. Эльза подумала, что очень правильно, что гербом Франции является петух, а капитан сказал, что его зовут Юрой. Вот как тут быть? Это уже не простое совпадение, это уже закономерностью попахивает. Юру же тоже можно обзывать Жоржем. Чертовщина какая-то.

Пока капитан Юра соблазнял Эльзу, её опять начала мучить совесть, тем не менее, бить мента она побоялась. За такое и срок впаять могут. От мента надо бы вежливо свалить, вопрос только как. Одна слабая идея всё же была. Удрать через сортир. Эльза сказала капитану Юре, что ей надобно по нужде, и попросилась до туалета. Капитан Юра рассмеялся и сказал: «Ссы здесь, под деревом. Гарантирую, что менты тебя не заберут». Вот так рушатся надежды, но Эльза не сдалась, сказав, что ей надо по большой нужде и жидким стулом, типа от страха. Юра задумался и сказал Эльзе, что и посрать можно в кустах, а потом уже и всё такое. Пришлось ей идти в кусты, несмотря на то, что ни ссать, ни срать она не хотела. Конспирация превыше всего. Присев на корточки, Эльза начала напряжённо думать, и от этого напряжения у неё случился метеоризм. Громко пёрнув, Эльза выскочила из кустов и понеслась, куда глаза глядят. Капитан Юра побежал совсем в другую сторону по невыясненным причинам. Скорее всего, он подумал, что рухнуло здание ТАСС, но это было лишь предположение.

Бежать пришлось долго. Нет, не от страха, а от нестерпимой вони. Эльза не могла даже представить, что свой бздёх может так ужасно вонять. На Семёновской набережной Эльза поняла, что заблудилась окончательно и бесповоротно. В этих краях она была всего раз в жизни, и то проездом, когда Жорж отвозил её домой на такси. В тот день она была ещё и пьяна и плохо ориентировалась в пространстве и времени, вот и не помнила теперь, куда надо идти, чтобы попасть домой. Нет худа без добра. Пока Эльза ломала себе голову над столь сложной проблемой, зажглись фонари, и на другом берегу Яузы, а она увидела шикарного мужчину. Плыть через реку было боязно. Яуза не так уж глубока и широка, как Амур-батюшка, в глубину метра полтора, а в ширину не более десяти, короче говно вопрос, но холодная сука и ядовитая. Надо бы мост найти, над Яузой мостов-то до хуя. Пока Эльза глазами искала мост, шикарный мужчина сам пришёл к ней и сказал: «Добрый вечер, дитя моё! Не изволишь ли ты прокатиться на лошади. У меня тут за углом пара гнедых, запряжённых зарёю». Эльза уже запомнила, что первого апреля все мужики несут хуйню, а потому ответила шикарному мужчине, что его лошадей уже татары съели на Йом Кипур. Шикарный мужчина заверил Эльзу, что он не шутит, несмотря на День Дурака, и в подтверждение его слов раздалось стереофоническое ржание.