László Horgos – Гармония Бешенства (страница 20)

Бешеный посмотрел на часы и сказал, что успеет даже два раза. Коньяка было еще на два глотка, что привело к мысли об выпить и об закурить.

Напротив кинотеатра «София» стояла весьма загадочная скульптура, а если точнее, то даже скульптурная группа. Человек с развитым воображением мог бы заподозрить, что эта скульптурная группа является памятником героям Великой Отечественной Войны, но с точки зрения обывателя она называлась: «Женщина с сыном ведут домой пьяного папу». Располагалось это творение художественного промысла на уровне земли, и потому все собаки ссали на ноги участникам группы. Бешеный зорко следил за тем, что происходило у этого шедевра монументального искусства, по той веской причине, что блядоход стартует именно оттуда. Недавние события несколько сбили Игоря Васильевича с мысли, но он совсем не растерялся и повёл свой рассказ с какой-то непонятной точки отсчёта.

– Вот чем мне нравится Венгрия, слышишь, Антоныч, так это тем, что там нет таких мудаков, которому ты только что въебал ногой в челюсть.

– Не уверен, что Баттори и Дракула намного их лучше.

– В Венгрии каждый город связан со множеством знаменитостей, а возьми какой-нибудь российский город Задрищенск, так туда даже Кобзон с Пугачёвой не поедут ни за какие деньги.

– Так твой Берегсас в Венгрии или на Украине?

– В Венгрии, но на территории, временно оккупированной Украиной. Чтоб ты знал, страна Австрия – тоже венгерская территория, временно оккупированная немцами. Столица Австрии Вена на самом деле называется Bécs. Подожди совсем немного, и всё вернём, и Закарпатье, и Трансильванию, и Словакию, и Хорватию.

– Давай скорее, хочу уже домик в Хорватии, на берегу моря.

Кроме домика на берегу моря слуга закона захотел ещё и домик в горах, и много чего ещё, но Бешеный бесцеремонно прервал его светлые, но слишком наивные мечты, вернув его лет на восемьдесят назад.

– До Второй Мировой Войны всё шло нормально. Если не считать того, что Августин Волошин изъявил желание стать царём Закарпатья и объявил создание Закарпатской Украины. Чехам было похуй, но Хорти Миклош пресёк его попытку и вернул Закарпатье Венгрии. В Европе шла вторая Мировая Война, а в Берегсасе было всё тихо и спокойно. Августин Волошин, побыв пару часов царём, сбежал, а Гитлер готовился к войне с СССР. Вот эта самая война пришла в Венгрию в сорок четвёртом году и принесла много всего, но только не радости. Совсем недалеко от Берегсаса есть город Munkács, который в настоящее время называют Мукачево. Во время боёв за освобождение Закарпатья от венгерских националистов советский солдат нечаянно застрелил Бешшенеи Михая совсем недалеко от замка Поланок, в котором жил некоторое время Петефи Шандор. В этом замке жила когда-то ещё и Зрини Илона со своим мужем Ракоци Ференцем I и с сыном Ракоци Ференцем II. Застрелил его там, где сейчас Турул стоит, застрелил просто так, от нехуй делать. Михай был врачом, он просто искал, кому ещё можно помочь, но советский солдат нашёл его чуть пораньше и моментально ему помог, а ещё через некоторое время советский снаряд угодил в машину с красным крестом, и тогда Магда встретилась с Махайем, а Вероника и Ласло остались сиротами.

– Василич, а кто такой Турул?

– Птичка Божья! Маленькая такая, около тонны весом. Как-то давно, где-то в девятом веке от рождества Христова, Турул летел над горами, показывая верный путь Арпаду, когда тот вёл мадьяр через Карпаты в Панонию. Когда Ракоци в бою потерял свой меч, то ему его принёс Турул. Для мадьяр Турул значит больше, чем серп и молот для коммунистов. Тем не менее, советская власть принесла нам серп и молот и попыталась забрать нашего Турула, как символ венгерского фашизма. В конце октября сорок четвёртого года в город вошли советские войска. Если же ты полагаешь, что доблестные освободители вели себя так же, как это показывают по телевизору, то ты глубоко ошибаешься. Солдаты дорвались до винных погребов и начали насиловать женщин. Пьяное быдло ещё и с оружием. Короче говоря, один пьяный освободитель попытался изнасиловать Веронику, но у него получилось не совсем так, как он того хотел. Ласло, которому было всего-то тринадцать, метнул в него булыжник, как Давид в Голиафа, и пробил его тупую башку. Ну не знаю, убил или нет, но пьяный хам упал, как кусок говна. Пьяные дружки того урода и с ними советские чекисты долго пытались поймать вредителя, но никто его не выдал. Вот как-то так и закончилась война. После войны Вероника вышла замуж, а потом уж родила дочь и сына, а Ласло начал учить русский язык да читать труды товарища Сталина, а прочитав, пришёл к выводу, что товарищ Сталин во всём прав.

Игорь Антонович слушал с большим интересом, ибо имя товарища Сталина, было ему знакомо в отличие от многих остальных имён, упомянутых Бешеным.

Закурив очередную сигарету, Антоныч обратил свой взор на пса. Тот лежал тихо и спокойно, не подавая никаких признаков жизни. У старшего следователя по особо важным делам возникли некоторые, вполне обоснованные подозрения, и тогда он захотел прояснить тему.

– Василич, пёс-то сдох. Я ж тебе говорил, что у него асфиксия.

– Сдох, да и хуй с ним. Тебе-то какая печаль. Это же меня заставят его труп убирать, а тебе должно быть похуй. Не суетись ты под клиентом. Сиди и слушай дальше, пока тёлок нет.

– Я слушаю, но пса как-то жалко. Он же вообще не дышит. Кроме того, ты мне его щенка обещал, а он взял и сдох.

– Притворяется. В сорок седьмом Ласло пошёл получать паспорт, за что ему и поменяли национальность, фамилию и имя. Хорошо, что хоть отчество и пол не стали менять. Паспорт гласил: «Бешеный Василий Михайлович, русский». Ласло не сильно расстроился такими переменами, всё же оно куда лучше, ведь могли бы сделать турком или евреем. В сорок девятом Ласло окончил школу, и его вызвали в военкомат, где предложили послужить новой Родине в Москве, но не два года, а целых шесть лет. Отслужив Родине по полной программе, Василий Михайлович вернулся в родной Берегсас в пятьдесят пятом. Местом его работы стала городская прокуратура, но её работником он был как бы весьма условно, ибо головной офис управления КГБ по Закарпатской области был расположен в городе Унгваре, или же, как его теперь называют, в Ужгороде. В том же году Ласло женился на Варади Маргит, дочери врага народа Варади Яноша, а вовсе не короля Белы IV, которая по паспорту именовалась как Маргарита Ивановна Варадий. Прошло чуть больше года, и настал кровавый вторник двадцать третье октября, один из самых жутких дней в истории Венгрии.

Неожиданно повествование прервалось на самом интересном месте. Антоныч не сразу догадался, почему Василич замолчал, но, приглядевшись к окружающей его действительности, неизбежно осознал, что доктор Бешеный почуял добычу.

Рыжая гадина неожиданно проявила признаки жизни и начала делать вид, что виляет хвостом. Хозяин гадины многозначительно подмигнул Антонычу, что вызвало у последнего некоторое недоумение.

– Антоныч, пора допить коньяк и по бабам. Видишь ли, у памятника героям собралась группа барышень, и они обсуждают не художественную ценность этого шедевра монументального искусства, а программу предстоящих блядок. Нам уже пора, но я успею досказать до конца, если не будешь тянуть кота за яйца. Финал повествования уже близок. Так вот, двадцать третьего октября пятьдесят шестого года в Будапеште началась антисоциалистическая революция, а девятого ноября её подавили советские воины-освободители. Хотели успеть к седьмому ноября, но упёртые мадьяры слишком активно огрызались.

– Давай, за успех предстоящего мероприятия!

– Об чём бишь я? Забыл, но это всё – хуйня. Да, о революции. До Берегсаса революция докатилась двадцать шестого октября, день в день через двенадцать лет после его освобождения советским войсками. Люди, озлобленные советской властью, вышли на улицы и активно занялись отловом советских оккупантов и их приспешников. Офицеров резали, а солдат отправляли домой. На каждой стене можно было увидеть надпись «Oroszok Haza!», что значит «Русские Домой». Всё закончилось к четвёртому ноября, благодаря всё тем же воинам-освободителям. Ласло, как ни странно, не пострадал ни от революционеров, ни от освободителей. Ему даже поставили в заслугу то, что часть офицеров ограниченного контингента осталась в живых. После революции не было почти ничего интересного, разве что, день в день через два года после подавления мятежа в семье Ласло родился сын, которого назвали Габор, а в местном ЗАГСЕ выдали свидетельство о рождении на имя Игоря Васильевича Бешеного, русского, беспартийного, мужского пола.

– Так ты, значит, Габором зовёшься. Так я в Венгрии тоже Габором буду.

– Хоть Золтаном, хоть Атиллой. Выбирай любое. Габор это – Гавриил, но тупость советских чиновников границ не ведает. Ласло – тоже не Василий, как у отца написано, а Владислав. Но надо радоваться, что они назвали меня Игорем Василевичем, а не Исааком Хаимовичем.

– Получается, что ты Гавриил Владиславович.

От этих своих же слов Игорю Антоновичу сделалось резко не по себе, несмотря на выпитую фляжку коньяка. Всё из-за ассоциативного мышления.

Следователь должен обладать хорошей памятью и сомневаться в случайных совпадениях. Вот тут-то старшему следователю и вспомнилась визитка с надписью «S.Q. Lap Владислав Гаврилович». Вся картина убийства Олега Дудаева предстала перед глазами Игоря Антоновича, и не было в ней почти никаких нестыковок, но предъявлять было поздно, да и незачем. Даже наоборот, это хорошо, что Бешеный укокошил обоих Дудаевых, это благодаря его, появился шанс на безбедную жизнь. Одно лишь обстоятельство пугало Антоныча, как бы Василич не свернул ему шею. Чёрт его знает, что может прийти в голову психиатра. Следователю же в голову не должны приходить глупые мысли, и на основании этого Антоныч решил много не пиздить, авось и пронесёт его нелёгкая. Обычно умные мысли в нетрезвую голову приходят парами. Вслед за первой пришла вторая. Бешеный – психиатр, а не лох педальный, значит, не зря он всё это рассказал, ох не зря.