László Horgos – Гармония Бешенства (страница 19)

Антоныч сделал глоток, закурил и заверил Бешеного, что запротоколирует всё по высшему разряду.

Бешеный также отхлебнул немного коньяка и тоже закурил. Зверю надоело ловить крыс, и он пришёл к хозяину, чтобы выслушать его рассказ, а ещё ему было надо охранять дохлую крысу, которую могли бы спиздить. Хищник смотрел прямо в глаза Игрою Антоновичу, отчего старшему следователю прокуратуры сделалось как-то не по себе.

– Василич, мне кажется, что твой хунвейбин хочет отгрызть мне руку, ты бы его урезонил как-нибудь, а то я на сход к Дудаевым пока не хочу.

– Не ссы, ты главное не трогай его руками, и всё будет ништяк.

– Ладно, давай дальше рассказывай, чтобы с мысли не слететь.

– Продолжаю. Это маленький городок связан со многими историческими личностями. Баттори Эржебет была в нём и Тепеш Ласло, которого ты знаешь как Владимира Дракулу. В городе том до сих пор стоит дом Бетлена Габора, который руководил восстанием против Габсбургов. На минуточку, дом построен в шестьсот двадцатом году. А костёл построен в двенадцатом веке, правда, его перестраивали в четырнадцатом и восемнадцатом веках из-за набегов татарвы, но один хуй это ж лучше, чем новый храм Христа Спасителя. Кошут Лайош, как известно, тоже был почётным гражданином Берегсаса. Там жил Иллеш Бела, может статься, ты даже читал его книги. Там некоторое время жил сам Петефи Шандор, пока бородатый казак не проткнул его пикой в битве при Шегешваре. Тогда, в тысяча восемьсот сорок восьмом году, Россия выступила за территориальную целостность Австрии, однако ж, об этом позорном факте вспоминать не принято. По другой же версии, Петефи попал в плен и был отправлен на каторгу в Бурятию, но об этом нам точно не расскажут, ибо это уже полнейший позор. Короче, Антоныч, давай поедем мы с тобой в отпуск, в Трансильванию, я тебе там всё расскажу и покажу.

– Поехали, только с темы не съезжай. Давай про фамилию рассказывай.

Бешеный взглянул на часы и сделал весьма увесистый глоток. Закурив сигарету, он как-то странно посмотрел на Игоря Антоновича.

Антонычу уже не раз приходилось смотреть в глаза матёрым уголовникам, однако взляд Бешеного был ещё ужаснее, чем взгляд его бешеного пса. Пришлось выпить и закурить, чтобы прийти в себя.

– Антоныч, ты же сам просил со всеми подробностями. Так мне кажется, что если бы Кошут поставил командовать своими войсками настоящего мадьяра, а не польского космополита Юзефа Бема, то было бы всё иначе, ну да хуй с ними.

– Я слушаю, только мне больше половины имён не говорят ровным счётом ничего. Ты хоть расшифровывай, кто они.

– Постараюсь впредь. Ну а теперь я плавно перехожу к интересующему тебя вопросу. В тысяча восемьсот девяносто девятом году родился в Берегсасе мальчик, которого назвали Михай, а фамилия у него была Бешшенеи. Трудно сказать был ли он родственником венгерского поэта, которого звали Bessenyei György, или же просто однофамильцем, но так уж получилось, что родился Bessenyei Mihály. Рос и развивался Михай нормально, несмотря на Первую Мировую Войну. Как-то война прошла мимо него. В тысяча девятьсот двадцать шестом Михай успешно женился на девушке, которую звали Магдой, а фамилию я не помню, и у них родились двое детей, дочь Вероника в двадцать седьмом и сын Ласло в тридцать первом. Кстати, про Бешшенеи Ференца, был такой актёр, я тоже не знаю, родственник он или нет.

– Бля! Василич, как ты – венгерец?

– Слышь, Антоныч! Может ты и венгерец, сын Артура Артуровича, который таракана напоил, а я – мадьяр! Понятно?

– Какой Артур Артурыч таракана подпоил, и причём тут я?

– Для начала, почитай Булгакова на досуге, а для полноты картины скажу тебе, что венгерское слово tolmács означает переводчик или толмач. Допустим, что толмач мог быть необязательно мадьяром, например, словаком или ж сербом, мог быть русским или ж русином, но если он был жидом, то ты – точно венгерец.

Игорь Антонович моментально усвоил разницу между мадьяром и венгерцем, о чём тут же сообщил Бешеному. Кроме того, он осознал, что тоже имеет некоторое отношение к Венгрии, что послужило стимулом к очередному глотку.

Бешеный не отставал от Антоныча, однако ж, заканчивать сказку о Венгрии не торопился. На часах было всего двадцать минут одиннадцатого, а это означало, что до начала блядохода никак не менее получаса. Игорь Антонович обратил свой взор на пса и понял, что сейчас наступит момент истины. В направлении хищника двигался другой, более крупный, хищник, который назывался чёрным терьером. Служителя Фемиды охватили смешанные чувства. С одной стороны, его радовало то, что наглая рыжая тварь, отгрызшая руку Руслану, сейчас получит по заслугам. С другой стороны, Бешеный может и расстроиться из-за того, что его хунвейбину наваляют пиздюлей, вот тогда процесс получения Дудаевского наследства может оказаться под большим вопросом. Как-то неправильно выходит, что из-за сраного чёрного терьера может обрушиться мечта советника юстиции. В отличие от Игоря Антоновича, ни Игорь Васильевич, ни его пёс смешанных чувств не испытывали, а были абсолютно спокойны.

Когда до встречи дух хищников оставалось не более трёх метров, чёрного терьера догнал его хозяин. Он взял пса за ошейник и упорно смотрел на лавку, где имела место быть увлекательнейшая лекция по истории Венгрии. Терьер, почуяв поддержку хозяина, решил проявить чрезмерную агрессию, чем спровоцировал на агрессию и своего хозяина.

– Я долго ждать буду, когда Вы заберёте свою рыжую шавку. Или мне тоже свою собаку отпустить?

– Да ради Бога, если Вам свою жучку не жалко, но я бы Вам не советовал.

– Жену будешь щи учить варить!

Сказав своё последнее слово, хозяин терьера отпустил пса и отошёл в сторону. Пёс яростно набросился на своего рыжего врага, а Игорь Антонович смотрел на всё это безобразие, ожидая Ледового Побоища, и оно неизбежно наступило, однако же, с точностью до наоборот.

С огромной скоростью рыжая тварь вцепилась в левую переднюю лапу пса, однако тот успел вцепиться наглой рыжей твари в загривок. Следующее видение поразило Антоныча до глубины души. Рыжий, не обращая никакого внимания на вцепившегося в его холку терьера, растянул свою шкуру и вцепился чёрному псу в правую заднюю ногу, после чего терьер сразу рухнул, как подкошенный. Ничто не может ускользнуть от взгляда следователя и от его слуха тоже. Игорь Антонович приметил, что чёрный терьер рычал и лаял, а уже потом выл и визжал, тогда, как рыжий негодяй делал своё дело, молча и безо всяких видимых усилий. «Вот ведь скотина непробиваемая, ебёна мать», – подумал Игорь Антонович, а рыжий влез верхом на чёрного и стал флегматично глодать его голову, словно говяжий масёл. Двуногий друг чёрного терьера, не на шутку возмущённый неожиданным исходом поединка, попытался помочь своему питомцу, тоже ставшему двуногим, однако ж, это была попытка с негодными средствами. Став одноногим, двуногий упал около своего терьера и начал нести пургу.

Игорь Васильевич посочувствовал обоим раненым бойцам, а потом вручил одноногому свою визитку на случай, если тому вдруг срочно потребуется лечение от реактивного психоза или иных заболеваний центральной нервной системы, а так же предложил ему пожизненную гарантию надлежащего лечения в больнице имени Ганушкина. Подобное предложение по необъяснимым причинам как бы не вызвало у одноногого должного энтузиазма и, именно по этой причине, Антоныч счёл необходимым посочувствовать невинно пострадавшему. «Если Вы захотите пожаловаться на неправомочные действия рыжего негодяя в правоохранительные органы, то обращайтесь сразу ко мне», – сказал Игорь Антонович и также выдал раненому свою визитку. Благодарность раненого бойца не заставила себя долго ждать, и он тут же выразил её всеми матерными словами, которые ему удалось вспомнить после укуса рыжей твари. Игорь Антонович, растроганный такой вот реакцией аж до крокодиловых слёз, никак не смог сдержать благородного порыва, и дал раненому глубокий наркоз с левой ноги в челюсть.

Оба Игоря сочли необходимым выпить за победу сил добра над силами зла, а силы зла были вынуждены позорно ретироваться с поля брани. Рыжий хищник опять улёгся охранять свою дохлую крысу, однако боевые подвиги вызвали у него необходимость осуществить гипервентиляцию лёгких. Зверь продолжал смотреть в глаза Игоря Антоновича, но дыхание его было несколько учащённым.

– Василич, а твой хунвейбин не сдохнет ли часом?

– С каких это хуёв? Шкура у него эластичная, но толстая как асфальт, так что этот чёрный урод ему только гриву обмусолил. От соплей не подыхают.

– Мне кажется, что у него асфиксия. Дышит тяжело и язык синий. Может, стоит его к ветеринару отвести, тут рядом клиника.

Бешеный смеялся долго и с удовольствием так, что советник юстиции заподозрил, что психиатр неожиданно сошёл с ума, и его пора везти в его же больницу.

– Антоныч! Это – чау-чау, у них у всех языки синие. Ты кроме уголовного кодекса хоть что-нибудь читал?

– Читал. Курочку Рябу и Колобка. Скажи, а на хуя тебе такая собака?

– Чтоб не сдохнуть.

– Я такого же пса хочу, чтоб не сдохнуть. Посодействуешь?

– Без базара, как только он очередной раз женится на девице благородных кровей, так лучшего щенка – тебе! Рассказ продожать?

– Замётано! Осталось десять минут, успеешь?