László Horgos – Гармония Бешенства (страница 18)

Игорь Антонович, выйдя из полуобморочного состояния, намёк понял и тут же предложил выпить рома, а заодно, переговорить по важному секретному делу где-нибудь вне стен казённых учреждений. Он встал в выжидательную позицию около двери, давая понять всем своим видом, что без положительного ответа он отсюда уйдёт только вперёд ногами.

– Хорошо, Игорь Антонович. Давайте без десяти девять встретимся с Вами у Еврейки. Вам удобно будет?

– У какой такой еврейки? И почему именно без десяти, может быть, ровно в девять? Однако, если Вы настаиваете, то давайте без десяти.

– Да я настаиваю, строгий распорядок дня, не опаздывайте, ждать не буду. Еврейка это – кафе «Эврика» на углу Девятой Парковой улицы и Измайловского бульвара. Вы что, в Измайлово из Заплюйска приехали?

– Нет, с Арбата. Я подойду заранее. Спасибо. До встречи.

Довольный собой, как заядлый двоечник, чудом получивший на экзамене тройку, старший следователь Московской городской прокуратуры направился домой.

Ровно без двадцати девять вечера в субботу девятнадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто седьмого года Игорь Антонович Толмачёв прибыл к пункту назначения и стал ждать. Ждать пришлось около двух минут, и советник юстиции успел задуматься. В его голове настойчиво звучала песня «Money», но исполнял её Лев Лещенко под аккомпанемент оркестра русских народных инструментов. Этот факт удивил следователя, но когда он увидел рядом со Львом депутата Вячеслава Марычева с бас балалайкой, всё сразу встало на свои места. На голове Вячеслава Антоновича красовался парик из мочалки, ну а поверх рубахи был надет фартук с сиськами. Из задумчивости Игоря Антоновича вывело огненно рыжее существо, напоминающее всем своим видом ленивую малосообразительную собаку. Голос со стороны спины сказал: «Руками не трогать! Я сказал же тебе, не трогать! Ёб твою мать, ты – следователь или придурок?» Конечно, следователь. Игорь Антонович повернул голову и увидел доктора Бешеного. Тот крепко сжимал обе руки Игоря Антоновича и продолжал поучать советника юстиции.

– Какого хуя руки тянешь? Никогда раньше собаки не видел? Откусит руку на хуй, как тогда дрочить будешь?

– Здравствуйте, а вот и я. Поди, не ждали ни хуя? Я тут вместо рома взял две фляжки Мартеля по триста семьдесят пять и пару горьких шоколадок. Нормально будет? Пойдём на лавочку, выпьем и поговорим.

– Мы сначала прогуляемся до Сиреневого бульвара и поговорим, а там уже можно и выпить. По делу надо говорить только трезвыми.

– Хорошо, тогда я сразу к делу. Мне нужна потерянная судья, Волкова Елена Николаевна. Я уверен, что ты в курсе её местонахождения.

– Антоныч, ты меня пугаешь. Спросил бы в диспансере, я б тебе ответил, но могу и на ходу. Слыхал ли ты, что на ходу ебуться только какаду? Она в моей дурке с реактивным психозом, приведшим её к полной амнезии. Хоть усрись, только она тебе ничего не скажет.

– А тебе скажет? Кстати, часом не твой ли мастодонт Руслану руку отгрыз? Как-то мне кажется, что без его участия не обошлось.

– Это ты меня так решил шантажировать? Ну, так даже если и он, что тогда? Без заявы от терпилы ты мне ничего не предъявишь. А на счёт судьи, так она всё скажет, о чём я попрошу. Если убедишь меня в том, что ни ты, ни твои коллеги ей не предъявят ничего и никогда, то проси о чём хочешь. Только помни, что если же дал Честное Пионерское, то его надо держать всегда. И всякие там отговорки, типа меня заставили, я не смог, это был вовсе не я, никогда не проканают. Есть только одна уважительная причина, и это – смерть, ибо честь пионера превыше жизни. Так что, если меня обманешь, то я обеспечу тебе уважительную причину. Я ясно излагаю?

– Василич! Не собираюсь я ей ничего плохого делать, даже наоборот. Я из неё хочу сделать наследницу Руслана Дудаева. Надеюсь, она с нами поделится.

– Однако раньше я и не думал, что на юрфаке МГУ готовят таких классных аферистов, про киллеров я знаю, а вот про аферистов только от тебя узнал. А что, кроме неё претенденток на эту роль найти не можешь? Так я тебе с десяток найду.

– Нет, с улицы не годятся. Людмила Гомельская, сам понимаешь, совсем не вариант. Есть такая Лиза Казанцева, её я держу в запасе, если с судьёй не выйдет. Организуй мне встречу с Волковой.

– Приезжай ко мне в понедельник, и вместе пойдём, поговорим, одного тебя я к ней не пущу, извини.

– А вне стен дурки можно? Лишние уши нам ни к чему, слишком большие бабки на кону.

– В следующую среду будь готов! Пионеры, к борьбе за дело Ленина будьте готовы!

– Всегда готовы!

Сказав это, Игорь Антонович уселся на лавку и вытащил из карманов две фляжки и две шоколадки. Процесс пошёл.

Крайне довольный результатами деловых переговоров, Игорь Антонович слегка расслабился и после третьего глотка обратил свой замутнённый взор на малопродуктивного зверя. Воистину, бешеная собака Бешеного психиатра. Сам Бешеный о чём-то напряженно думал и с недоумением изучал бульвар. Чтобы не докучать психиатру разговорами, Игорь Антонович решил минут десять посвятить изучению повадок придурковатого хищника. Ни тело, ни морда рыжей твари не излучали никаких эмоций вообще. Походка зверя наводила на мысль о том, что он передвигается на ходулях. Хищник ходил по часовой стрелке вокруг кустов и ссал по очереди на каждый кустик. Неожиданно он рванул в глубину зарослей со скоростью поражающей даже устойчивое воображение, а через три секунды вылез оттуда с крысой в зубах. Не излучая никаких эмоций, зверь подошел к лавочке, на которой расположились оба Игоря и весьма аккуратно положил свою добычу под ноги Бешеному, после чего спокойно и с чувством превосходства вяло направился к следующим зарослям кустарника.

Игорь Васильевич, обрадованный ценной добычей, не выходя из состояния задумчивости, сказал: «Блядь». В свою очередь, Игорю Антоновичу также надоело сидеть в тишине, и он решил, что пора бы начать задушевную беседу.

– Где? Блядь-то где?

– Где, где? В пизде! Вот я – мудак, совсем забыл, что сегодня суббота. Башка совсем дырявая стала с этой жизнью.

– Не переживай, Василич, к психиатру тоже может заглянуть Альцгеймер.

– Всё из-за твоих Дудаевых. Теперь придётся лишний час тут торчать, но с другой стороны, пусть скотина подольше погуляет, ему полезно. Заодно и крыс наловит, будет нам, что пожрать на сон грядущий.

– А на хуя нам тут торчать? Выпьем и по домам.

– Антоныч! Просто выпить может любой мудак. Это весьма банально, даже пошло. Я же предпочитаю провести субботний вечер не только в пьянстве, но и в блуде. Если ты против, но можешь допить и валить домой, а я подожду девок.

– Я не против, только за. Так ты и с девками договорился?

– Блядь! Антоныч! Ей Бога, ну откуда в тебе столько пошлости? Ебать одну и ту же дуру больше одного раза, это же – ну просто омерзительно. Скоро новые придут, вот выберем и выебем.

– И когда ж они придут, разреши полюбопытствовать.

– Вот и я об этом. Сегодня же суббота, значит последний сеанс не в двадцать один тридцать, а в двадцать два пятьдесят. Понимаешь? Девки обычно приходят к последнему сеансу, и начинается блядоход. Мы же с тобой сюда припёрлись на час раньше, тут либо ждать, либо идти к общаге на Измайловском бульваре.

– Давай уж подождём. Я, правда, давно уже девок не клеил, как-то в нашем возрасте это несолидно, но молодость вспомнить невредно.

До прихода девок было почти полтора часа, и Антоныч решил провести это время с пользой не только для желудка, но и для ума.

Отхлебнув ещё пару глотков, Игорь Антонович не на шутку осмелел и даже решил задать доктору Бешеному вопрос, который в приличном обществе задавать в общем-то не принято. Тем не менее, коньяк сделал своё чёрное дело, и пища для ума потекла в уши советника юстиции.

– Василич, извини за любопытство, но я типа интересуюсь знать, откуда ж у тебя такая чудесная фамилия, и как ты с ней живёшь?

– Живу не хуже, чем ты со своей. Откуда взялась? Тебе в двух словах или как на допросе, со всеми подробностями?

– Давай как на допросе. Надеюсь, ты не станешь требовать себе адвоката. Я тут адвокатов не вижу, даже хуёвых.

– Хорошо. Сам попросил. Постараюсь до прихода девок уложиться. Слушай. Где-то в конце одиннадцатого века Герцог Ламперт основал город Лампертхаза, а татарва разрушила его до основания в тысяча двести сорок первом, а венгерский король Бела IV запустил в разрушенный город саксонцев, чтобы они его поскорее восстановили. В тысяча двести семьдесят первом город тот стал центром комитата Берег и в тысяча пятьсот четвёртом году стал называться Берегсас, а в одна тысяча пятьсот шестьдесят шестом году турки его снова разрушили дотла. В одна тысяча шестьсот пятьдесят седьмом его спалили поляки, а в шестьсот восемьдесят шестом году – австрияки, те, что показали Бонапарту свои голы сраки. В тысяча семьсот третьем Эссе Томаш поднял восстание против Габсбургов, однако его подавили, и Карл VI Габсбург отобрал у рода Ракоци все их имения и передал их Шенборнам в тысяча семьсот двадцать восьмом году. Потом, когда Австро-Венгрия развалилась в тысяча девятьсот восемнадцатом году, город оказался в Венгерской Советской Республике, но ненадолго. Сначала его оккупировали румыны, а потом у румын его отжали чехи. В тысяча девятьсот тридцать девятом году Августин Волошин провозгласил независимую Закарпатскую Украину, но Хорти Миклош послал его на хуй, и город снова стал венгерским. Однако в конце октября сорок четвёртого дядя Джо вновь освободил город и уже в сорок пятом сделал его Советским. Это был типа краткий курс истории. Антоныч, ты давай тщательнее записывай, не то напутаешь и снова будешь лезть ко мне с вопросами.