Л. Шэн – Прекрасный Грейвс (страница 24)
– Сюрпри-из! – Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. – Принес с собой еду и возбужденного себя. Ну что, зажжем?
– Дом, да этим можно накормить целую деревню. – Приглашаю его внутрь и хватаю две тарелки. Вот тогда-то он и роняет все на пол. Он обнимает меня за талию. Я думаю, он собирается притянуть меня к себе и поцеловать, но затем он осторожно достает нож, который я засунула в свои спортивные штаны, и держит его между нами.
– Детка, – его плечи вздрагивают от смеха, – твой разум работает таинственным, тревожащим образом.
– Я же не ждала гостей! – Слегка подталкиваю его.
– Ну и кто тут теперь бегает от федералов, а?
– Точно не я. – Беру нож и швыряю его в раковину на кухне. – Мозгов много не надо, чтобы пытаться напасть на оперативников с ножом для масла.
Мы приступаем к трапезе – в программе у нас жареная индейка, запеканка из зеленых бобов, засахаренные яблоки и картофельное пюре. Часть продуктов из местных ресторанов привозили родственники пациентов. Подливка к индейке просто изумительна, а от ее фаршировки я чуть в астрал не улетела. Мы открываем бутылку недорогого вина и пьем его из пластиковых стаканчиков, которые мнутся, если держать их не очень осторожно.
Когда мы оба впадаем в состояние пищевой комы, то дотаскиваем себя до дивана и продолжаем смотреть «Ру Пола». Я была приятно удивлена, когда Дом сказал мне, что он и сам периодически смотрит это шоу. Полагаю, между нами все же есть кое-что общее.
– Как же сегодня хорошо! – восклицаю я.
– Еще бы. – Обхватив мое плечо своей рукой, он притянул меня к себе и поцеловал в макушку. – А что, могло быть как-то по-другому?
– Я же не умею быть счастливой. Отмечать праздники тоже. Как и…
– …жить в этом мире? – мягко дополняет он мои слова. – Все в порядке, Линн. Я с тобой для того, чтобы как раз научить тебя этому. Для тебя у меня есть все время в мире!
Как только Дом устраивается поудобнее на диване, я предупреждаю его, что он сильно запачкан Кольтом и Норой, а точнее, их телесными жидкостями.
– М-да уж, противно, – говорит Дом, укладывая меня на подушки и прокладывая поцелуями дорожку по моей шее, – противно осознавать, что все памятные вещи на этом диване принадлежат только им. Как насчет того, чтобы понаделать тут своих? – предлагает он, стягивая с меня треники. Говорит он это с кривой усмешкой, сам выглядит сонно, но абсолютно прекрасно.
– Ну переста-ань. У меня после еды живот, как у беременной. – Демонстративно хлопаю по животу.
– Так и у меня тоже. – Он делает тот же жест, что и я, прижимая ладонь к своему плоскому прессу.
Спустя мгновение мы уже вовсю извиваемся на диване тяжело дыша, стремясь к освобождению. Теперь я понимаю, почему Нора и Кольт занимаются этим именно на диване.
Если человек тебе нравится, ты стремишься везде и всюду оставить следы вашего совместного времяпрепровождения.
Несколькими днями позже, заночевав в квартире у Дома, я просыпаюсь с запиской. Она приколота к кораблику у него на тумбочке, который я подарила ему.
Мило, что Дом не стесняется повторять мне, как он любит меня, пусть даже я еще не ответила ему тем же. Мне нравится, что он ставит меня в своей жизни на первое место. Заботится о том, чтобы мне достались булочки.
Сняв записку с корабля, я направляюсь в ванную и беру зубную щетку, подаренную Домом. Когда я не у него, он держит ее в ящике. На мне все еще его белая рубашка. Своей длиной она достает до самых колен. Я беру кружку из подвесного держателя, висящего у его раковины, и наливаю себе чашку кофе. Затем открываю холодильник, чтобы достать сливки, и задерживаюсь, чтобы рассмотреть висящие на нем фотографии-магниты из больницы, где он работает. Дом выглядит счастливым на всех этих снимках. В одном из них он обнимает шикарную блондинку. Выглядит все вполне безобидно, однако это еще одно напоминание о том, что Дом – не просто мой парень; он еще и великолепен, полон жизни и в прекрасной форме.
Я прихожу к выводу, что сейчас самое время познакомиться с этим загадочным Сефом.
Мы с Домом встречаемся уже несколько недель, но не считая того, что я познакомила его с Норой и Кольтом, мы ведем совершенно обособленную от остальных людей жизнь. Ну, не то чтобы у меня был какой-то выбор. Нора и Кольт – мои единственные близкие люди в Салеме. А у Дома имеется целая вселенная за спиной – брат, родители, друзья, тети, дяди, приятели по колледжу и группка по кроссфиту, с которой он встречается каждую неделю. Я убеждаю себя, что отсутствие моего контакта с ними означает, что он как никто другой хочет быть со мной наедине. Иногда мне интересно, почему так.
Я обуваюсь в ботинки и спускаюсь на лифте на второй этаж. Как ни странно, я слегка нервничаю, когда стучусь в дверь Сефа. Я знаю о нем только из рассказов Дома, и все они меня изрядно пугают. Он работает в доках. Саркастичный, раздражительный и не слишком общительный парень, по его словам. Однажды я поинтересовалась у Дома, есть ли у Сефа девушка, и его ответ был таков: «У него их много. Но он не всегда запоминает их имена».
Так что, как можно видеть, Сеф – настоящий очаровашка.
По ту сторону двери не последовало ответа. Стучу еще раз, ибо, давайте начистоту – я пришла за булочками, а не за ним.
Дверь приоткрывается, слегка поскрипывая. За ней я слышу топот в носках по деревянному полу.
– На, угощайся. А мне в душ надо, – безразлично сообщает хрипловатый голос.
У Дома все аккуратно, минималистично, органично и чисто. Сеф же живет в полном беспорядке. Пепельница на кофейном столике завалена окурками, а на нем самом стоит вскрытая банка консервированной фасоли с ложкой внутри. Несколько картин в квартире не висят на стенах, а прислонены к ним. Возле закрытой ванной – горы белья.
Зайдя на кухню, я вижу еще одну гору чего-то – на этот раз немытой посуды. А вот и корзина с булочками. Будто бы никем не тронутая, она словно прифотошоплена к этой ужасной картине, но все же манит к себе. Я беру пару булочек, заворачиваю их в кухонное полотенце и стою тут себе, словно никому не нужный диван.
Жду, когда Сеф выйдет из ванной, чтобы я могла представиться. Часики тикают, и с каждым мгновением моя решительность слабеет. Проходит еще шесть минут, и я спрашиваю:
– Сделать тебе кофе?
Ответ прилетает после тяжелого шороха.
– Ты все еще здесь? Проваливай.
Я сглатываю обиду, бормочу «придурок» и закрываю за собой дверь.
По дороге обратно я пытаюсь стряхнуть с себя чувство разочарования. Сеф совершенно не похож на Дома. Он грубый, наглый и агрессивный. В голове не укладывается, как он может быть таким крутым ловеласом, но вести себя как здоровенная деревенщина. Но меня это не должно волновать, напоминаю я себе. Ведь я встречаюсь не с ним.
Сразу после этого меня отвлекает от мыслей сообщение.
Дом: Ты получила булочки? Оказались ли они тем, что ты надеялась увидеть, или, может, удивило что-то еще?
Эвер: Они уже у меня. Была готова им на месте целую балладу написать, как только их увидела. Спасибо ☺
Дом: Сеф не доставил тебе никаких хлопот, верно? У него порой настроение паршивое, особенно по утрам.
Мне даже в голову не приходит сказать ему правду. Я не хочу провоцировать напряженность между братьями. Я знаю, как тесно они общаются. К тому же у меня еще не было возможности расположить к себе Сефа. Может, это произойдет в будущем, хотя сейчас шансы на это невелики.
Эвер: Все прошло без помех.
Звучит расплывчато, но вполне сойдет за правду.
Дом: Отлично. Хорошего дня, крошка.
Эвер: И тебе.
Сегодня у нас свидание вчетвером: Дом и я, Нора и Кольт.
Дом забронировал нам столик в одной из таверн в Беверли. По его словам, там можно в полной мере ощутить ирландский колорит. Мы поехали на машине Кольта – «Рэндж Ровере». По дороге туда Нора вслух размышляет, входят ли в понятие «ирландский колорит» напиться в стельку после воскресной литургии и сменить наши имена на Мэри и Десмонд. Кольт заявляет ей, что это все звучит крайне стереотипно. Он подчеркивает, что Дом – ирландец. Дом же усмехается и поясняет:
– Наполовину ирландец, наполовину англичанин. К тому же мы известны как блестящие поэты и пылкие ловеласы.
Нора издает звуки поцелуев с пассажирского сиденья, повизгивая от восторга. Кольт прикидывается смущенным, непринужденно проводя рукой по ее юбке. На заднем сиденье Дом обвил рукой мои плечи и заключил в объятия. Он целует меня в кончик носа.
– Не хочешь поддержать своего возлюбленного, Эверлинн? – поддразнивает Нора.
– Увы, до поэзии мы с Домом пока еще не дошли, – уклоняюсь от вопроса.
– Ради тебя я готов написать парочку од. – Дом начинает осыпать поцелуями мою шею. Я уворачиваюсь и подношу палец к его рту. Он шаловливо шевелит бровями, делая вид, будто кусает его.