Л. Шэн – Прекрасный Грейвс (страница 23)
– Я написала ему послание, но так и не отдала его. У меня просто не хватило смелости.
Я вижу, что Дом не слушает мою историю, поэтому я спрыгиваю с кровати и говорю ему, чтобы он никуда не уходил. В номере нет ни блокнотов, ни ручек. Это место не позволяет создать впечатление, что сюда приходят поработать. Я надеваю тапочки, спускаюсь в вестибюль и прошу лист бумаги с ручкой. Перед уходом я сообщаю девушке на ресепшене, что мне нужно поговорить с Даной завтра утром.
– Она будет здесь около шести.
Чтобы не забыть, я достаю телефон из кармана и ставлю будильник на 5:45.
Я пишу записку в холле, прежде чем вернуться обратно в номер. Когда я открываю дверь, то вижу Дома там, где я его оставила, и он все еще в недоумении от происходящего. Я вкладываю листок бумаги ему в ладонь, а затем скрываюсь в ванной комнате.
Это точная копия той записки, которую я написала Люку, только под именем Дома. Проходит буквально минута. Моя спина уже словно приклеилась к двери. Тревога начинает закрадываться в душу. А что если Дом подумает, что это не мило, а, наоборот, как-то глупо? Что если он не захочет быть с той, кто не любит его в ответ? А вдруг его настолько оттолкнула моя идея об идеальной ночи, что он теперь пересматривает наши отношения?
Но тут раздается негромкий стук в дверь. Чувствую, как этот глухой звук рикошетит по моей спине. Тело Дома плавно опускается вниз по двери. Он прислонился к ней, и теперь мы оба прижались к ней спиной.
– Fruity Loops, говоришь?
Я закрываю глаза и смущенно улыбаюсь:
– Это можно обсудить, но только если ты не против полакомиться «Данкиз».
– Еще как не против, – отвечает он.
– В таком случае я буду кормить тебя по одному глазированному «Данки» каждый день. Распоряжусь так, чтобы его доставляли прямо к твоему порогу, при любых обстоятельствах. – Я намерена так или иначе сдержать это чокнутое обещание. Давно пора начать что-то делать и придерживаться этого. А поскольку спортзал – это не вариант…
– Предлагаю еще кое-что, – предупреждает он, – пока я не принял твое предложение.
– Ага, играем по-крупному, значит, – отмечаю я. – Ну давай, слушаю.
– Я не согласен с тем, чтобы ничего не рассказывать друзьям. Мне прямо хочется орать о нашей с тобой любви с крыш. Не возражаешь?
– Хм, дай-ка подумаю… – Делаю вид, что размышляю над его предложением. Приятно слышать, что он хихикает. – Нет, не возражаю.
– И у меня появилось еще одно условие.
– Ясно, без пива здесь не разобраться.
– Не обещай быть идеальной девушкой для меня. Просто будь самой собой. Потому что мне кажется, что сегодня я разглядел настоящую тебя… и я хочу видеть тебя такую чаще.
В моей груди расцветает надежда. Я так благодарна, что встретила Дома и что он меня нашел. Благодарна тому, что он настолько терпелив ко мне.
– Договорились? – спросил он.
– Договорились.
– Может, закрепим это официально? – предлагает Дом.
– Давай, конечно!
Мы встаем в один и тот же миг, открываем дверь и падаем в объятия друг друга одновременно. Мы впервые делаем это синхронно.
И все в эту минуту кажется практически идеальным.
Уже рассвело. Дом спит как убитый. Он в такой глубокой дреме. Я вижу, как его грудь поднимается и опускается в такт дыханию. Лицо безупречно, за исключением синяков под глазами, показывающих, что он чересчур много работает и крайне мало спит.
Я спускаюсь к ресепшену и прошу позвать Дану. Говорю ей, что хотела бы приобрести крошечный кораблик на нашей тумбочке. На это она мне отвечает, что он не продается, хоть я уже знаю об этом. Она уточняет, что кораблик изготовил местный художник по заказу гостиницы.
– Убеждена, что дизайнер интерьера нашей гостиницы не обрадуется этому.
– Я заплачу сколько угодно, – заявляю я с полной серьезностью. Мне очень дорог Дом, и я хочу, чтобы он это понимал. Кроме того, все гораздо сложнее – я мечтаю о том, чтобы сделать кому-то добро. И поскольку я не знаю, как быть с собственной семьей, Дом кажется мне более подходящей целью для завоевания.
Дана извиняется и говорит, что не может ничем помочь. Я унижаюсь, начинаю попрошайничать. Рассказываю ей историю, о которой мне поведал Дом. О своем брате, об их каникулах здесь, о том, что этот кораблик будет значить для него куда больше, чем для другого потенциального покупателя. Также делюсь с Даной рассказом про то, как Дом и Сеф пытались его выкрасть.
Наконец, Дана вздыхает.
– Ну ладно. Не знаю даже, сколько за него могу предложить. Каждый экземпляр изготавливается вручную, понимаете? Как насчет пятисот баксов?
– Считайте, что договорились.
Глава 10
Настал канун Дня благодарения, и – о, какая неожиданность – я провожу его в гордом одиночестве.
Нора пригласила меня провести день с ее семьей. «Между прочим, Кольт тоже приедет, – говорила она. – Моя мама страшно любит грандиозные Дни благодарения». Я наспех придумала ей отговорку про больной живот, и теперь я свободна, как птица.
Любые праздники для меня – большое жирное «нет». С тех пор как умерла мама, кажется неправильным настраивать себя на позитивный лад в такие дни.
Я позвонила папе и Ренну, чтобы поздравить их. Ренн мне не ответил, но отправил короткое текстовое сообщение. Однако папа взял трубку, причем голос у него был такой, будто ему больше было бы по душе разговаривать с представителем налоговой, чем со мной.
С Локи на коленях, полупустой миской попкорна под мышкой и включенными «Королевскими гонками Ру Пола» по телеку, я говорю себе, что не одна так провожу сегодняшний вечер. Взять, к примеру, Дома. Он не поехал к родителям в Дувр и работает сегодня в больнице в две смены.
Я размышляю о всевозможных медсестрах, врачах, водителях грузовиков, полицейских и пожарных – обо всех работниках на свете, которых невозможно просто так заменить. После чего делаю глубокий вдох и успокаиваюсь.
И все же я не могу сосредоточиться на просмотре. Даже когда Локи встает и бодается головой, требуя, чтобы его потискали.
Потерев нос пальцем, я беру свой телефон и пролистываю несколько недавно полученных сообщений.
Пиппа: Счастливого Дня благодарения, сучка (ага, я все еще здесь, жду, когда ты придешь в себя. Перезвони потом).
Папа: Передавай от нас привет родителям Норы.
Дом: На работе все хорошо. Для пациентов организовали целый фуршет, и пара ресторанов даже приготовили всякие угощения. Это весьма радует. А у тебя как успехи?
Дом: Стоит ли упоминать, за что же особенно благодарен в этом году я?
Эвер: Благодарен за…?
Дом: …за твои ежедневные глазированные пончики, конечно же.
Каждый день я доставляю ему курьером по одному пончику, несмотря на то, что это удовольствие стоит в разы меньше стоимости доставки. Стоит сделать что-то приятное для кого-то другого, и тут же поднимается настроение. Теперь я понимаю, как занятие благотворительностью способно вызывать зависимость.
Поднявшись с дивана, я ставлю миску с попкорном в раковину. Раздается стук в дверь. Поскольку у нас с Норой нет домофона, курьеры обычно оставляют все посылки прямо под дверью. Но я не думаю, что кто-то станет что-то доставлять в одиннадцать вечера накануне Дня благодарения, поэтому в голове у меня начинают всплывать жуткие сценарии с серийным убийцей в главной роли. Нападать на одиноких женщин в праздничный день – это такая низость, даже для психопатов. Хоть какие-то пределы разумного все-таки должны быть у человека, верно?
Не успела я решить, что мне делать, как в дверь снова постучали. Помчалась на кухню, уронила по дороге миску, достала кухонный нож и спрятала его в своих трениках.
Подкравшись на цыпочках к двери, я спрашиваю:
– Кто там?
Повисла тишина.
– Убийца с топором за тобой пришел. Открывай давай.
Мое тело обмякло от облегчения.
– Простите, мистер убийца, но дома никого.
– Вот облом. Ну в таком случае, я пошел… – Услышав шуршание пакетов, я понимаю, что ему нужна помощь. Я распахиваю дверь и вижу, что мой парень стоит на пороге с неимоверным количеством тарелок, обернутых фольгой. Он по-прежнему в своей униформе, выглядит усталым, великолепным и полностью моим. Мое сердце переполняется любовью к нему.