Л. Шэн – Прекрасный Грейвс (страница 25)

– Так нечестно, – говорит он, при этом мой палец все еще прижат к его губам. – А вдруг я хочу сказать тебе что-то важное?

– Ты уже много чего наговорил за эту поездку.

С передних сидений доносится дружное хихиканье.

– И это я еще пока не выпил, – Дом жалобно вздыхает.

Нора хихикает:

– Он же сегодня за рулем, Эв. Надеюсь, ты помнишь об этом.

Мне кажется, если нас с Кольтом сейчас не было бы рядом, она бы тут же закрутила с Домом. То, как она смотрит на него, словно он единственный парень здесь, меня временами настораживает.

– У меня к тебе вопрос, – невнятно произносит Дом сквозь мои пальцы.

Убираю руку от его рта.

– Что стряслось, мистер Грейвс?

– Не окажете ли вы честь составить мне компанию на праздновании Рождества с моей семьей, мисс Лоусон? – он одаривает меня искренней, честной и доброй улыбкой. – Моим родителям давно пора познакомиться с самой дорогой девушкой в моей жизни. Кто-то же, наконец, должен сказать мне, что я высоко замахнулся, Брэд Грейвс как раз подходит для этой работы.

Сразу же после этого в моей голове возникает мысль: пока еще слишком рано. Мысль, что так серьезно поступать пока не стоит. Мы с Домом встречаемся лишь несколько недель.

Но, с другой стороны, все прошло как нельзя здорово. За это время я пережила больше, чем за шесть предыдущих лет. И я очень долгое время ощущала себя на грани депрессии.

Я уже собираюсь вежливо отказаться от предложения, сказав ему, что я пообещала отцу приехать домой на Рождество – а это действительно произойдет, – и тут же в наш разговор вмешивается Нора:

– Она только за! Не так ли, Эвер?

– Конечно! – соглашаюсь я. – Дело в том, что я уже сообщила отцу…

– Черт. – Дом шлепает себя по лбу. – Ну конечно. Об отце-то я не подумал. Ты обещала к нему съездить на Рождество. Ни слова больше. – Он берет мою руку и поглаживает ее. Остаток пути мы проводим в тишине.

В таверне я начинаю подозревать, что здесь что-то нечисто. Дом почти не смотрит мне в глаза. Он не закидывает руку мне за спину, как он привык это делать, и не восхищается моим нарядом, выбором блюд и вообще моим существованием. А ем я пас-тушью запеканку[11] и изо всех сил стараюсь не подавать виду, что между нами сегодня все не так уж и странно. И вот я спрашиваю себя, может быть, я не проявляю достаточной благодарности к Дому. Он так органично вписался в мою жизнь. У него прекрасные отношения с моими друзьями, он щедро осыпает меня подарками, вниманием и лучшим сексом в моей жизни. Да, я планировала провести Рождество в Сан-Франциско, но довольно давно рассказывала Дому об этом. Как он мог запомнить?

Кроме того, папа с тех пор не упоминал об этом. У нас с ним даже не состоялось ни одного полноценного разговора с тех пор, как я предложила приехать туда. Не похоже, что его это волнует.

И не похоже, что Дом как-то перегибает палку. Он знал, что я планировала провести День благодарения в одиночестве, а потом пришел, чтобы спасти положение.

Иначе говоря, Дом пытался сделать что-то хорошее, а я не только не приняла его предложение, но еще и должна буду сказать его родителям, что не приду.

В какой-то момент Нора отходит припудрить носик, а Кольт решает поговорить по телефону на улице. Я поворачиваюсь к Дому и кладу руку ему на колено.

– Мы с тобой сегодня как-то странно себя ведем. У нас все в порядке, Дом?

Он бросает на меня косую ухмылку, будто хочет сказать: «Ты что, с дуба рухнула?»

– Еще как. Что именно тебя волнует?

– Не могу понять. С того самого разговора в машине… – я неловко переминаюсь с ноги на ногу, – у меня такое ощущение, что я что-то сделала не так.

– Проехали. Все нормально. Это я не подумал, прежде чем такое говорить. Прокололся тут я, не ты.

Он выдохнул и замолчал.

– Ну, если честно, то да, кое-что все же волнует. Но в этом виновата не ты, а я не хочу втягивать тебя в происходящее, так что просто забей.

– Нет уж, колись давай, раз начал.

Он озирается по сторонам, словно не хочет, чтобы его услышали.

– Я забыл до конца рассказать тебе о своей проблеме с раком. В 22 у меня случилась еще одна беда. Некоторые анализы показывали плачевные результаты. Очень плохие. Мне пришлось пересдать их и вдобавок сделать МРТ.

У меня уже поджилки трясутся. Киваю головой.

– В то время я встречался с девушкой по имени Эмили. И она была не просто девушкой. А моей первой настоящей любовью. Именно с ней у меня случилось первое свидание, именно она мне первая мастурбировала…

– Ага. Я поняла. Больше ни слова. – Я прикрываю глаза, беспорядочно размахивая рукой.

Дом посмеивается:

– Мы были вместе еще с младших классов. Когда она узнала об анализах… узнала, что все складывается для меня не лучшим образом и что мне, возможно, придется снова начать химиотерапию… – Он от нервов чешет затылок. – Скажем так, она ради этого отменила все свои планы на Рождество, которые наметила на мою семью, и рассталась со мной в тот же день. Сказала, что для нее это стало невыносимо. Что она не может больше мириться с этим страхом, с этой нависшей над нашими головами катастрофой. Мама отреагировала на это не очень тепло. Как я уже сказал, это никоим образом не связано с тобой, но с тех пор моя миссис Г очень болезненно относится к теме Рождества. Особенно когда речь идет о моих спутницах. С тех пор я ни разу не приводил девушку к нам на праздник. А когда я сказал маме, что хочу пригласить тебя, ее охватила невероятная надежда. Но в этом всем виноват я, Линн. Не ты уж точно.

Пусть он и уверяет меня, что я вполне могу по-ехать в Сан-Франциско, но я понимаю, в каком тяжелом положении мы оба сейчас находимся. Реакция его матери, если я не поеду с ним, наверняка будет ничем не подкреплена, но правильно мне однажды сказали, что люди – словно копилки с жизненным опытом. Не мне ее судить, если она расстроится.

Я крепко хватаю его руку и прижимаю костяшки его пальцев к своим губам.

– Я пойду с тобой.

– Линн, не стоит, – он смущенно улыбается мне, будто ему не следовало ничего говорить.

– Нет, я правда хочу поехать. А мой папа… он все поймет, – как только я это произношу, меня пронизывает облегчение. К моему большому сожалению, я понимаю, что не так уж много мне понадобилось, чтобы забросить поездку в Сан-Франциско. Новость о страданиях Дома стала для меня последним толчком, а я предпочла бы провести свой отдых с совершенно незнакомыми мне людьми, чем с семьей, которую я уничтожила своими же руками. А папа и Ренн? Им лучше без меня. Я просто испорчу им Рождество и поставлю всех в неловкое положение.

– Я разберусь с этим. Не волнуйся, прошу… Дом?

– Да?

– Я не Эмили, – говорю я.

– Знаю.

– Я здесь, чтобы остаться.

– Кажется, твой прогноз на 99 процентов о том, чтобы не вступать в брак, сейчас больше склоняется к цифре поменьше – на 91 процент. – Он нежно заправляет прядь волос мне за ухо.

Я наклоняюсь, беру его за лицо и целую.

– И знаешь, что еще хочу сказать?

– М-м?

Набравшись смелости, я закрываю глаза и крепко сжимаю их.

– Я тоже люблю тебя.

В конце концов, из всех выходов я выбрала самый легкий – для труса.

Звоню отцу, пока помню, что в это время он еще на работе. Точнее, когда он на еженедельном совещании со своими партнерами, я оставляю ему голосовое сообщение, притворяясь, что пыталась до него дозвониться.

«Привет, пап, это я, Эвер. Слушай… Не знаю, как тебе это объяснить. Мне очень жаль, но я вряд ли смогу попасть к вам на Рождество. Кое-что произошло в моей жизни. Друг пригласил меня к себе в этот день, и я считаю важным пойти туда. Я действительно сожалею. Давай созвонимся, назначим дату, и тогда в ближайшее время мы встретимся. Январь не за горами. Я… Я надеюсь, вы там повеселитесь и без меня». Да я даже уверена, что вы там оторветесь по полной. И все же я понимаю, что отец и Ренн зовут меня к себе исключительно из чувства вины. После случившегося они уже ясно дали мне понять, что чувствуют по отношению ко мне. «В общем… перезвони потом. До скорого».

Прошел день. За ним еще пару. На третий день я уже поняла, что мне никто не перезвонит. Отчасти я понимаю отца. Другая же часть меня мечтает вырваться наружу, объяснить, что после событий с мамой меня перестали принимать за человека. На лицах папы и Ренна можно было видеть (что случалось не так уж и часто), как они винят меня во всем. После того как я отчислилась и свалила из города, они мне не звонили. И не писали даже. Мое присутствие им было не нужно. И только сейчас, спустя несколько лет, они начинают проявлять ко мне интерес. Но что, если уже слишком поздно?

Отец отвернулся от меня так, как будто нашел неудачного собеседника в Тиндере.

Пишу я Ренну.

Он тоже ничего не отвечает. Даже никакого «Лол».

Подумываю написать Пиппе и спросить, не могла бы она проведать их вместо меня. Но я так долго не отвечала на ее сообщения, что выглядеть это будет крайне эгоистично.

На фоне всей моей душевной боли и потрясений Дом раскручивает планы вокруг нашего предстоящего Рождества. Рассказывает о наряженных елках, об эпически уродливых свитерах, запахе дуба и ягодах, а также о старых добрых похождениях к соседям с песнопениями.

Тем временем я с удовольствием вкушаю всю эту атмосферу и готова посвятить себя своей новой семье.

Глава 11

Я просыпаюсь от стука в дверь задолго до будильника.