Л. Шэн – Прекрасный Грейвс (страница 26)

Из-за этого утро в будний день чувствуется настолько остро, что я уже и вправду начинаю думать, что за мной явился убийца с топором. Я почти ползу к входной двери, случайно задевая по дороге миску с водой для Локи.

– Кто бы ты ни был, лучше бы принес выпечку.

Отпираю дверь, но там никого. Обведя взглядом отслаивающиеся обои и расшатанные половицы, я замечаю у своих ног небольшую квадратную коробку. Я узнаю ее, несмотря на то, что она вся обклеена этикетками. Чтобы понять, что она пришла из родного дома, необязательно даже смотреть на адрес.

Отправитель: Мартин Лоусон

Получатель: Эверлинн Лоусон

УПАКОВКУ ВСКРЫТЬ

Вот так отец меня окончательно и послал на все четыре стороны. Мы оба это понимаем. Он думает, что мне не хватит смелости открыть коробку. Что у меня кишка тонка и что я не смогу противостоять тому, что внутри коробки. И он оказался бы прав. Но то, как он пытается причинить мне боль, – это что-то новенькое. Что ж, ты свою задачу выполнил, пап. Ранил меня. Вонзил нож по самое сердце.

Почему он так поступает со мной?

С неохотой я вытаскиваю эту проклятую вещь и несу ее в свою комнату, держа от себя как можно дальше. Локи расположился у моих ног, почуяв надвигающуюся беду и желая занять место в первых рядах на случай, если это перерастет в полноценный нервный срыв.

А коробка тяжелая. Тяжелее, чем следовало бы. Ее нагрузили воспоминаниями. Сожалениями. Всем тем, что я не успела сказать, а стоило бы. Нагрузили одним опрометчивым поступком, который развернул мою жизнь на 180 градусов. Запихиваю ее в шкаф, между старенькими сапогами и скомканными платьями, которые мне лень вешать.

Пальцами задерживаюсь на поверхности коробки. Она вся деревянная и с неправильными выемками. В моих пальцах покалывает. Часть меня хочет открыть коробку, другая же знает, как ужасно на меня повлияет ее содержимое. На данный момент я пытаюсь многое подавить в себе, чтобы как-то выжить после увиденного, поэтому если я открою коробку, то все мои демоны разом вырвутся наружу.

Я слышу, как щелкнула кнопка кофеварки возле моей комнаты. Кольт протяжно и громко зевает. Через приоткрытую дверь спальни я вижу, как он потягивается. Дверь в мою комнату наполовину прикрыта, поэтому он меня не видит.

Нора возникает в коридоре рядом с ним. Она, словно змея, обвивает руками его торс, прижимаясь головой к его груди. Он гладит ее по попке, затем свободной рукой отводит ее волосы на одну сторону.

– Ну что? – говорит Кольт. – Вот и все. Джульетта наконец-то отыскала своего Ромео, и он даже не выглядит социопатом или наподобие того.

Стоп, это он обо мне говорит?!

Нора быстро встает на мою защиту. Она с размаху ударяет своего парня по груди.

– Перестань называть ее так, ты, мерзавец.

– Да ладно тебе, Нор. Ты же знаешь, что она классная. – Он снова ласкает ее ягодицы, продвигаясь к кухне. Нора идет за ним. Я прижимаюсь к двери в своей комнате, чтобы получше слышать их. – Она потрясная девчонка. Приколистка. Умная. Да и довольно секси, если отбросить все эти странные темные наряды, которые она носит. Мне просто не нравится, что ты ее так защищаешь.

Кольт открывает холодильник. Необязательно присутствовать при этом, чтобы понять, что он хлещет молоко прямо из упаковки.

– Я и не защищаю ее, – возражает Нора.

– Да неужели? Что ж, отлично. Тогда переезжай ко мне.

– Знаешь же ведь, что я не могу.

– Разумеется. Напомнить, почему?

– Тьфу. – Нора топнула ногой. – Видимо, ты не понял меня. У нее здесь нет никаких друзей. Она почти не выходит из дома, кроме как на работу. Ей одиноко, грустно. Она чувствует себя потерянной. – И… слушай, – она делает вдох. Я вслед за ней тоже задерживаю дыхание. Мне плевать, что я подслушиваю. Они говорят обо мне все-таки. Я хочу услышать все. О том, что же такого они говорят обо мне, когда ничего не подозревают. Хочу слышать ту суровую правду, которую они скрывают.

– Мне жалко ее, ясно? – тихо признается Нора. Я закрываю глаза. Чувство унижения вонзает в меня свои острые клыки так сильно, что я удивляюсь, как они еще не проткнули меня насквозь. – У нее здесь вообще никого. Она в одиночку трудится в магазине, попутно обслуживая туристов. В текущий момент я занимаю огромную часть в ее жизни.

– Так же, как и ты занимаешь большую часть моей, – напомнил ей о себе Кольт, его голос стал мягче. – Мне-то какая разница? Ты что, собираешься жить с ней вечно?

– Не смеши меня! – Нора издала нервный смешок. – Между ней и Домиником все происходит очень быстро. Могу поспорить, через пару месяцев он предложит ей переехать к нему. Ему уже скоро тридцатник стукнет, понимаешь. Он хочет уже остепениться.

– Ага, то есть мое желание съехаться с моей же девушкой зависит от желания Доминика съехаться со своей? – раздраженно спросил Кольт со слегка издевательским тоном. Бесит, что он прав. Бесит, что все сказанное им звучит вполне логично.

– Ты все правильно понял, – легко отвечает Нора. В эту минуту я не знаю, хочу ли обнять ее или пожать ей руку. Я встала на ее пути к счастливой жизни с ее же парнем, но она все равно поступает так, как считает нужным. – Ну почти правильно.

– Будем надеяться, что она не упустит эту возможность просто так. Этот парнишка Дом, кажется, симпатяшка, – Кольт вздыхает, понимая, что на этот раз он потерпел поражение.

– Они поженятся. Попомни мои слова, – промурлыкала Нора.

– Нет уж, мы первые.

– Оу, Кольтик, как мило!

Кофемашина пищит, сообщая, что кофе готов. Кухню наполняют звуки влажных поцелуев и нежностей. Сегодня настал еще один прекрасный день.

Еще один день, который моей маме уже не доведется увидеть.

Глава 12

Утром в сочельник по дороге в Дувр Дом признается, что приобрел нам шестимесячный абонемент на кулинарный мастер-класс, а в качестве подарка к Рождеству записал меня на курсы каллиграфии.

– А ты ведь когда-то говорила, что занимаешься искусством, – на его губах заиграла скромная улыбка.

Искусство – это настолько обширная, многогранная область. А вот каллиграфия – явно не в моем вкусе.

Я благодарна ему за его заботу, но в то же время он не дает мне продохнуть. Я понимаю, что он всегда живет в бешеном темпе, я-то привыкла тащиться по жизни, как черепаха. Мне всегда кажется, что я не поспеваю за жизнью вокруг.

– Как-то многовато мероприятий, – небрежно замечаю я.

– Ну, невозможно же заниматься чем-то вечно. Во-первых, тебе становится это не по душе. А во-вторых, искусство приносит гораздо больше удовольствия, открывает лучшие перспективы, да и пользы в целом от него больше.

Я не рассказывала Дому о том, что занималась дизайном надгробий. Более чем уверена, что если он об этом узнает, то сбежит от меня в ужасе. Я рассказывала ему лишь в общих чертах, так что не особо переживаю, если он что-то не так понял.

– Ну да, – отвечаю я ему. – Наверное, стоит попробовать. Может, мне и правда зайдет.

– Ты давно разговаривала со своим отцом? – спрашивает Дом.

– Мы болтали по телефону еще до того, как ты заехал за мной.

По правде говоря, я бы не назвала это разговором. Мы обменивались пустыми «скучаю», не несущими в себе никакой теплоты. Но мы не затрагивали тему моего отсутствия в Калифорнии или того, что он прислал мне коробку. Ну или даже того, что пропасть между нами с каждым новым днем все больше углубляется.

– Надеюсь, ты с этим разберешься. Если захочешь туда в январе, может, смогу поехать с тобой. У меня накопилось мно-ого отпускных, – предлагает Дом. От одной мысли об этом мне становится не по себе. Я ни разу не упоминала своему папе о Доминике. Мне слишком стыдно признаться, что я смогу быть счастливой по-настоящему.

– А чего стоит ожидать от твоей семьи? – я решила сменить тему. – Мне нужно о них узнать побольше, помоги.

– Ну, мама у меня замечательная. Здесь не нужна никакая подготовка. Мама нежная, милая и с удовольствием проводит время в компании. Ты ей сразу же понравишься, потому что ты любишь ее сына, то есть меня. – Он позволил этому утверждению повиснуть в воздухе на некоторое время, прежде чем продолжить: – Что касается отца, то он большую часть времени держится особняком. У них с Сефом идентичные характеры. Такой же хмурый, задумчивый, иногда готовый нагрубить. Если не лезть в политику и не обсуждать «Ред Сокс», одну бейсбольную команду, я уверен, что тебе удастся его заинтересовать. А с Сефом, вы с ним вроде как знакомы.

– Кстати, нет, – говорю я. Мы с Домом не обсуждали подробно те «врата в булочный рай», но поскольку я собираюсь встретиться с Сефом буквально через час, пришло время во всем сознаться. Дом удивленно вскинул бровь.

– Мне показалось, что вы уже…

– Нет, он был в душе в этот момент. Я просто прихватила несколько булочек и ушла.

– Сеф – поистине находка, стоит только узнать его получше. Внешне он суров, но в душе как котенок. Он самоуверенный засранец, но сердце не уступает этой его ловушке. Не представляю, что бы я без него делал.

– Почему мы не взяли его с нами в Дувр?

Он отрицательно качает головой.

– Ему не по душе влюбленные парочки. Вообще их не терпит. Вероятно, он хотел уберечься от всех этих поцелуйчиков и обнимашек.

– Он что, не рад за тебя?

– Рад, но это сложно объяснить, – говорит Дом. У него звонит телефон. Дом переводит его в режим без звука. Не пойму, что сложного в том, чтобы порадоваться за старшего брата и его новую избранницу?