Л. Фрэнк Баум – Матушка Гусыня в прозе (страница 1)
Л. Фрэнк Баум
Матушка Гусыня в прозе
От редактора
Вы держите в руках не просто книгу сказок, а настоящий литературный эксперимент. Л. Фрэнк Баум, подаривший миру «Волшебника из страны Оз», однажды задумался: а что, если превратить знакомые с детства стишки Матушки Гусыни в полноценные истории? Так родилась эта книга — сборник прозаических пересказов знаменитых детских стишков, или так называемым потешек, от «Мальчика-с-пальчик» до «Шалтая-Болтая».
В оригинале текст писался для детей конца XIX века, поэтому без адаптации сегодняшнему читателю было бы трудно: старомодные обороты, длинные рассуждения о происхождении песенок и некоторые малопонятные реалии. Мы сохранили ласковую интонацию Баума, его любовь к абсурдным подробностям и добрый юмор, но сделали язык более лёгким и естественным. Убрали повторы, обновили некоторые выражения, а стихотворные эпиграфы оставили как есть — ведь именно с них всё начиналось.
Приятного чтения! Пусть эти истории напомнят вам, что сказка умеет быть и простой, и мудрой.
Редактор
ВВЕДЕНИЕ
Никому из нас — будь то ребёнок или взрослый — не нужно представлять Матушку Гусыню. То, что запечатлевается в нашем сознании раньше всего, держится в нём крепче всего. Строчки, напетые в детской, никогда не забываются, и их никогда не вспоминаешь без того, чтобы они не привели за собой тысячу дремлющих чувств и полузабытых образов.
Мы слышим нежный, тихий голос матери, поющей мягкую колыбельную своему сокровищу, и видим доброе, морщинистое лицо бабушки, когда она напевает старые песенки, чтобы утихомирить наши беспокойные души. Одно поколение связывается с другим живым духом песни; незатейливые баллады из детской сопровождают нас от детства до старости, и в любой момент их легко извлечь из тайников памяти, чтобы позабавить наших детей или внуков.
Собрание прибауток, которое мы знаем и любим как «Мелодии Матушки Гусыни», очевидно, заимствовано из разных источников. Хотя в целом они представляют собой счастливое единство ритма, остроумия, грусти, сатиры и чувства, искать автора каждого отдельного стишка — дело безнадёжное. Было бы глупо предполагать, что все они сочинены необразованными старыми няньками, — многие из них содержат в себе немало размышлений, остроумия и мелодичности. Говорят, что Шелли написал «Кис-кис, мяу», а Дин Свифт — «Маленькую Бо-пип»; утверждения эти так же трудно опровергнуть, как и доказать. Несомненно, некоторые из более древних стишков — ответвления от старинных народных песен и дошли до нас через много веков.
Связь Матушки Гусыни с рифмами, носящими её имя, установить трудно. По сути, три страны предъявляют на неё свои права: Франция, Англия и Америка.
Около 1650 года в Лондоне появилась небольшая книжка под названием «Рифмы детской; или Колыбельные для детей», в которой содержалось много тех самых стишков, что дошли до нас; но имени Матушки Гусыни тогда, судя по всему, ещё не знали. В этом издании были «Маленький Джек Хорнер», «Старый Король Коул», «Мисс Мэри», «Спой песенку про шесть пенсов» и «Мальчик-с-пальчик».
В 1697 году Шарль Перро опубликовал во Франции книгу детских сказок под названием «Contes de ma Mère l'Oye» («Сказки моей матушки Гусыни»). И это, по сути, первый раз, когда мы находим достоверное свидетельство использования имени Матушки Гусыни, хотя сказки Перро значительно отличаются от тех, что мы теперь знаем под этим названием. В них входили: «Спящая красавица», «Рике с хохолком», «Красная Шапочка», «Синяя Борода», «Кот в сапогах», «Золушка» и «Мальчик-с-пальчик» — всего восемь историй. На обложке книги была изображена старая дама, держащая в руке прялку и окружённая детьми, которые слушали её с нетерпением.
Америка основывает свои притязания на Матушку Гусыню на следующей истории, которую рассказал покойный Джон Флит Элиот, потомок типографа Томаса Флита:
В начале восемнадцатого века в Бостоне жила дама по имени Элиза Гус (писалась также Вергус и Вертигус), принадлежавшая к богатой семье. Её старшая дочь, Элизабет Гус (или Вертигус), была обвенчана преподобным Коттоном Мэзером в 1715 году с предприимчивым и трудолюбивым печатником по имени Томас Флит и в положенное время родила сына. Как и большинству тёщ в наши дни, важность миссис Гус возросла с появлением внука, и бедный мистер Флит, полусумасшедший от её бесконечных детских песенок и видя, что все другие средства не помогают, попытался воздействовать насмешкой и действительно напечатал книгу под названием «Песни детской; или Мелодии Матушки Гусыни для детей». На титульном листе была картинка: гусь с очень длинной шеей и широко открытым ртом, а под ней: «Напечатано Т. Флитом в его Типографии на Пудинг-Лейн, 1719. Цена — два пенса».
Однако, как ни странно, права Англии на эту почтенную старую даму относятся примерно к тому же времени, что и права Бостона. В одном городке в Суссексе около 1704 года жила старая женщина по имени Марта Гуч. Она была превосходной нянькой, и на неё был большой спрос. Поэтому после долгих лет службы её стали называть Матушка Гуч. У этой доброй женщины была одна особенность: она имела обыкновение напевать странные стишки и прибаутки над колыбельками своих подопечных. И эти стишки казались окружающим «такими бессмысленными и глупыми», что они начали насмешливо называть её «Матушка Гусыня» — производя это имя от Королевы Гусиная Пята (Queen Goosefoot), матери Карла Великого. Старая нянька не обращала внимания на критиков и продолжала петь свои стишки, потому что, как бы взрослые ни смеялись, детям они очень нравились, и не было ни одного слишком капризного ребёнка, которого её напевы не могли бы успокоить.
Но самые ранние английские сборники «Мелодий Матушки Гусыни», подлинность которых не вызывает сомнений, были выпущены Джоном Ньюбери из Лондона около 1760 года. А первое достоверное американское издание было перепечаткой ньюбериевского, сделанной Исайей Томасом из Вустера, штат Массачусетс, в 1785 году.
Однако ни одно из ранних изданий не содержало всех тех стишков, которые так хорошо известны сегодня, поскольку каждое десятилетие добавляло свою долю к массе прибауток, приписываемых Матушке Гусыне. Некоторые из ранних стихов полностью устарели, и хорошо, что это так, ибо многие были грубыми, глупыми или непристойными. Просто результат современной цивилизации, что они были преданы забвению, в то время как настоящие жемчужины, несомненно, будут жить и пользоваться всё большей популярностью.
Хотя я потрудился записать различные утверждения о происхождении Матушки Гусыни, это не имеет ни малейшего значения — была ли она на самом деле мифом, живой Элизой Гус, Мартой Гуч или «Матерью Гусыней» Перро. Песни, собравшиеся вокруг её имени, — вот что мы любим, и каждый отдельный стишок обращается к детскому уму больше, чем сама Матушка Гусыня.
Многие из этих детских стишков являются законченными историями сами по себе, рассказывающими свою историю сжато, но полно; есть и другие, которые представляют собой лишь голые намёки, предоставляя воображению достраивать детали. Возможно, в этом и заключается часть их очарования, но как бы то ни было, я подумал, что детям, возможно, понравится, если истории будут рассказаны более подробно, чтобы они могли подольше побыть со своими любимыми героями и героинями.
Именно поэтому я и написал эту книгу.
При сочинении историй я в основном следовал подсказкам самих стишков, и моя надежда в том, что малышам они понравятся и они не найдут, что эти рассказы мешают причудливым творениям их собственного воображения.
Л. Фрэнк Баум
Чикаго, Иллинойс, июль 1899 года.
Спой песенку про шесть пенсов
Спой песенку про шесть пенсов,
Горсть ржи да в придачу,
Двадцать четыре чёрных дрозда,
Запечённых в удачу.
Как открыли пирог, дрозды запели хором.
Разве это не изысканное блюдо для короля?
Если вы никогда не слышали легенду о Гиллигрене и королевском пироге, вам вряд ли понять приведённый выше стишок. Поэтому я расскажу вам всю историю, и тогда вы сможете лучше оценить эти строчки.
Гиллигрен был сиротой и жил с дядей и тётей, которые были к нему очень жестоки. Они поколачивали его и бранили по малейшему поводу и делали его жизнь поистине невыносимой. Гиллигрен никогда не бунтовал против такого обращения, но молча и терпеливо сносил их жестокость, хотя часто ему очень хотелось оставить их и найти приют среди более добрых людей.
Так случилось, что, когда Гиллигрену исполнилось двенадцать лет, старый король умер, и его сына должны были провозгласить королём на его месте, а затем короновать с великой торжественностью. Со всей страны люди стекались в Лондон, чтобы увидеть празднества. Мальчику тоже очень хотелось пойти с ними.
Однажды вечером он сказал дяде:
— Если бы у меня было шесть пенсов, я мог бы составить своё счастье.
— Пустяки! Чепуха! — воскликнул дядя. — Шесть пенсов — это мелочь. Как же ты сможешь на них составить счастье?
— Этого я вам сказать не могу, — ответил Гиллигрен, — но если вы дадите мне шесть пенсов, я пойду в Лондон и не вернусь, пока не стану богатым человеком.
— Мальчик глуп! — сердито сказал дядя. Но тётя быстро вмешалась:
— Дай ему деньги и отпусти, — сказала она. — Тогда мы от него хорошо избавимся и больше не будем обязаны кормить и одевать его за свой счёт.