Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 43)

Этой ночью у штурвала стоял мерзавец по имени Ганс Скаллитер, и теперь чертов Пожиратель черепов исполнял тоскливую песню своим глубоким тембром. Занявшая почетное место полная луна заливала холодным светом черную обшивку палубы.

Разломив сухую овсяную лепешку, я облокотился на борт возле носа и смотрел, как темная вода тихо бьется о корпус корабля. Каким образом донести правду о своей прекрасной пленнице после того, как мы достигнем королевского города?

Лишь немногие из команды стали свидетелями демонстрации настоящей силы Ливии, и хотелось, чтобы так оно и оставалось. Безысходное отчаяние вросло в кости народа Королевства Вечности, и будет достаточно одного удара клинка какого-нибудь несчастного ублюдка, полагающего, что пролитая кровь Ливии исцелит отравленные земли.

Долго скрывать истинное происхождение Ливии от лордов домов не получится, но принцессе необходимо стать избранной, получить уважение и признание людей как главной представительнице короля.

Эта девушка склонна к тревожным мыслям и переживаниям, но сегодня именно мне не удалось усмирить учащенный пульс. Мои веки устало опустились. Однажды, давным-давно, я переступил все границы дозволенной морали ради спасения Королевства Вечности. Не имело значения, кому предназначалось умирать, какие извращенные заклинания приходилось создавать, – я делал все.

Острые кончики крыльев ласточки впились в ладонь.

Впервые в голову закрались размышления о возможной черте, через которую я не смогу переступить. Мне представлялось, что когда-то придется убить ее отца, мать, даже щенка. Однако сейчас от одной лишь мысли, что из-за моих поступков яркий свет навсегда потухнет в глазах Ливии, в желудке появлялось непереносимое жжение.

К счастью, мой отец был мертв, иначе он вырвал бы мне сердце за то, что его сын оказался таким ничтожеством в длинной череде беспощадных королей.

– Проклятье! – За моей спиной раздалось тихое ругательство.

Ливия, одетая в холщовый плащ, слишком большой для женского тела, обогнула мачту. Косы были расплетены, и теперь ветер свободно гулял в темных локонах, развевая волосы по щекам.

Я не мог отвести взгляд, но, заметив меня, она нахмурилась и повернула в ту сторону, откуда пришла.

– Певчая птичка, – произнес я, ухмыляясь. – Что заставило тебя бродить здесь так поздно ночью?

– Нет причин, почему я должна тебе докладывать.

Ее колкость пришлась мне по вкусу.

– Если хочешь полакомиться моим ртом, боюсь, сегодня не получится. Видишь ли, приходится наблюдать за палубой. – Я протянул руку и жестом указал на пустой корабль, получая чрезмерное удовольствие от прилива крови к ее щекам.

– Я не собиралась, я не… боги, какой же ты заносчивый болван. Мне не спалось и хотелось подышать воздухом. И о тебе бы я вспомнила в последнюю очередь.

Я тихо рассмеялся и снова облокотился на борт.

– Небезопасно разгуливать по такому кораблю. Можно наткнуться на комнаты команды, и тогда ни единая душа не услышит твоего крика, даже я.

– Ты намеренно вынуждаешь людей всегда представлять самое худшее? – Плечи ее поднимались и опускались в унисон с резкими вдохами. Я изучал ее поведение, желая узнать больше и слегка испытывая ненависть к себе за подобное. При учащенном пульсе Ливия всегда сжимала кулаки, челюсти или закрывала глаза. Я ждал, и… вот оно: девушка сделала долгий, спокойный вдох через нос.

Я коснулся ее затылка и приблизил лицо к своему.

– Дыши, Певчая птичка. Тебе здесь ничего не угрожает. Сегодня, кроме меня, здесь никого.

– Да, – прошептала она. – И проблема в тебе.

В сказанных словах содержалась тысяча смыслов. Мои глаза опустились на ее мягкие губы. Мысли снова овладеть ими, попробовать на вкус завязались тугим узлом глубоко внутри. На протяжении долгой раскаленной паузы мы штурмовали друг друга взглядами, словно способность удерживать пристальный взор как можно дольше могла разрушить все стоящие между нами преграды. И только когда победа девушки стала слишком близка, я отпустил ее.

– Иди спать. Мы прибудем к рассвету.

– Не могу уснуть, – нехотя призналась она. – Сьюэлл проглотил кабана. Только так можно объяснить звуки, вырывающиеся из груди этого мужчины.

Я расхохотался.

– Из-за проломленного черепа у него пострадало лицо. Говорят, что-то в носу.

Ее губы дрогнули в невольной ухмылке. Я старался разглядеть, найти в ней врага, но все, что передо мной предстало – это она. Синие глаза при тусклом свете фонаря сияли, как неограненный сапфир. Каждый отблеск пламени подчеркивал теплый оттенок ее темных локонов.

Ливия обняла себя за плечи и чуть отступила.

– Лучше я найду место, где можно поспать на этом отвратительном корабле.

– Полагаю, ты имела в виду великолепном.

– Эта посудина, – она развела руками, – самое омерзительное из всех, что я когда-либо встречала. Что это за судно, где каждая поверхность в зазубринах, мягкие от гнили половицы и эти… огненные орудия, поджигающие паруса? Безрассудный выбор, если можно так выразиться, для твоего любимого чудовища.

– Эта древесина не прогнила. Она изготовлена из уникальных материалов, предназначенных для придания упругости и гибкости, чтобы уцелеть в Бездне. Весьма дорогое удовольствие.

– Мне всегда нравились мужчины, пытающиеся произвести впечатление своим кошельком. – Она выразительно изогнула бровь. – Как правило, это компенсирует другие, менее значимые качества.

Ее взгляд переместился на мои чертовы штаны.

– О, ты ходишь по острию ножа. – Я склонил свое лицо к ее так, чтобы наши щеки слегка соприкоснулись. – Но если тебе любопытно узнать о моем корабле или, возможно, о других вещах, достаточно просто спросить.

Ее глаза метались между моими.

– У меня нет желания знать что-то о твоем корабле, и уж точно нет интереса к чему-либо еще.

– Ах. – Я подошел к одному из огненных стволов и коснулся ладонью гладкой поверхности. – Значит, тебя не интересует, как они устроены?

Она сложила руки на груди, на губах застыло самодовольное выражение.

– Наверняка какой-нибудь вид магии.

– Ничего подобного. Огненные копья созданы исключительно из ресурсов нашего королевства. – Девушка замешкалась. Едва бросив взгляд на блестящую от масла бочку, она выдала свой интерес. Я открыл дверцу, куда загружалась зола.

– На самом деле здесь много замысловатой механики. Но я совсем забыл, что тебе это ни к чему.

Ливия напряженно посмотрела в сторону, потом надулась и кинулась ко мне.

– Ладно. Расскажи. Лучше знать, как работает нечто столь опасное. Не хочу отстрелить себе руку раньше, чем ты успеешь отрезать мне пальцы.

– В пальцах нет никакой прелести, – ответил я, нахмурив брови. – Предпочитаю более мягкие части тела. Глаза, язык, живот.

– Ты мерзавец.

Я лишь пожал плечами. Из ящика под бочкой достал рогожный мешочек и показал ей его содержимое.

– Для огненных стволов используется вот это.

– Что это? Кристаллы?

– Нет, – ответил я, вынимая один из мешочка. Мягкая черная сфера с красными светящимися прожилками, словно запертые языки пламени. – Мы называем их пепельными камнями. Когда-то они использовались просто для разжигания огня, но теперь добываются для других целей. Подай мне вон ту бутылку.

Блеск предвкушения вспыхнул в ее глазах. На несколько вдохов, потребовавшихся, чтобы полить камни маслом, она забыла, что ненавидит меня.

Ее рот слегка приоткрылся.

– Что с ним случилось?

Едва масло проникло в пористый внешний слой, как пепельный камень отвердел и увеличился в размерах, приобретая темный оттенок и становясь прочнее, не уступая по свойствам даже железу. Я перебросил шарик между ладонями.

– Реакция на масло от ожоговых листьев. Оно затвердевает в порах и трещинах, таким образом камень набухает и становится почти непробиваемым.

– А этим вы стреляете? – Она указала на ствол.

– Впечатляет?

Девушка, проигнорировав вопрос, поспешила дальше.

– Но как им стрелять? Как камень преодолевает расстояние, будучи таким тяжелым? При таком весе сила взрыва должна…

– Быть разрушительной, – перебил я. – Так и есть. Вот здесь находится так называемое контактное отверстие. – Я прикоснулся к отверстию на стволе. – Сюда подносится пламя, и когда жар достигает масла, происходит взрыв. Ствол выстреливает взрывной волной вперед. Руку не оторвет, если не поднести ее ко рту.

Ливия коснулась железа.

– И как далеко шары могут пролетать?

– Пятьдесят шагов. При хорошем прицеле и попутном ветре – больше.

Она усмехнулась, осматривая изгибы, затворы и детали ствола.